Через три дня наш доктор-неонатолог Наталья Николаевна разрешила перевести Глеба ко мне в палату. Медсестра привезла его всё в том же громадном кювезе — с подогревом и монитором наблюдения сатурации. Медсестра шутила, что это “тяжёлый люкс” среди кювезов. И как только Глеб окрепнет, его можно будет переложить в обычный. А пока малыш ещё слабый: на поддержание температуры тела уходит много энергии, поэтому его нужно "греть" для восстановления. На ручки Глеба брать нельзя — у него установлена силиконовая линия для постоянной внутривенной инфузии антибиотиков. Лечащий врач сказала, что я теперь не просто мама, а медсестра по уходу. Нужно отнестись к назначениям ответственно, так как малыш вышел из критического состояния и от нас зависит, как скоро он придёт в норму. Я должна была делать сыну ингаляции, давать вовремя лекарства, следить за сатурацией. После такого длительного пребывания на ИВЛ Глеба тщательно обследовали: брали анализы, делали рентген легких, УЗИ головного мозга и с