П Р О Л О Г
Юрий Воякин начал издалека: «Перед ним простиралась дорога. Солнце уверенно и неуклонно стремилось за горизонт. Конца пути он не ведал, и шёл уже несколько лет туда, куда влекла его неведомая сила. Полупустые улицы посёлка давно остались позади. Мимо изредка проскакивали машины.
Его большие карие глаза смотрели в никуда, а лицо под многодневной щетиной огрубело и покрылось морщинами от вечного ветра и жаркого солнца. Он снова в пути. Он снова идёт вперёд без надежды на будущее. Быть может ему повезёт, и найдёт он пристанище. Везёт тем людям, которым есть куда вернуться. Ему уже вернуться некуда...
Вернее, он не хочет туда возвращаться. И беда даже не в том, что он один по жизни, а в том, что ему уже никто не нужен. Впереди дорога, изредка освещаемая торопливым светом фар.
Мрачная дорога в пустоту. Он не знал куда идёт и будет ли конец пути. Он даже не знал, где будет ночевать сегодня. Но в этом не было печали, он просто знал, что надо идти.
В холщовой сумке, перекинутой через плечо было немного еды и бутыль с молоком, которую дала ему сердобольная женщина на ферме, где он несколько дней работал. Денег почти не осталось, да в них и не было нужды.
Ему привычна была работа на селе, и может быть он остановился бы там, в той деревне, но, опять непонятная волна всколыхнула тревожным влечением, и он отправился в путь. Он брёл без устали уже много дней и вспоминал, вспоминал, вспоминал...
* * *
Деда Назара, с говорящей фамилией Курилко, по ночам донимали старческие хвори. Он долго не мог уснуть, ворочался, кряхтел и вспоминал былые годы. Поднимался, дымил ядрёным самосадом, стараясь отвлечься от неприятных ощущений, предвестниками ненастья ныли старые раны, разнообразные лекарства помогали слабо.
Да всё бы ничего дело привычное, поболит и перетерпится. Вот только жуть, как не хотелось ему выходить ночью из тёплой хаты «до ветру». Удобства-то, как и у всех хуторян – во дворе за домом. А зима для Кубани нынче выдалась на редкость неуютной, снега подвалило и морозец нешуточный.
Но вот, не ко времени приспичило и сейчас, придётся опять ковылять на улицу. Кряхтя дед натянул ватник, закурил «козью ножку», сунул босые ноги в растоптанные галоши и в одних подштанниках засеменил по свежевыпавшему снегу к сортиру.
Увидев хозяина закрутился заскулил и загремел цепью пёс Жучок, норовя подскочить и лизнуть в лицо. Отстраняясь от радостных лобзаний цыкнул на пса, «стрельнул» в темноту окурком, прикрыл от колючего ветра дощатую дверь и затих в уединении…
В щелястом строении было неуютно, промозглый ветер норовил проникнуть везде, и дед вздыхая размышлял, что неплохо бы летом утеплить покосившееся строение. А может быть и прилепить его к дому, да дверь прорубить позади хаты, чтобы не морозить задницу будущей зимой.
Подобный клозет он видел, когда гостил у однополчанина в Ивановской области в прошлом году. Надо бы заняться, вот только бы не подвело здоровье, старость берёт своё, болеть стал чаще…
Закурив опять он вспомнил забавный анекдот, рассказанный давеча внуком. Как он там выразился... английский чёрный юмор? Ага, так вот значит они шуткуют, мол, если вам уже за пятьдесят и у вас ничего не болит, значит вы уже умерли.
Не смешной анекдот, решил тогда Назар, но чтобы не разочаровывать мальчонку – улыбнулся, потрепав по непослушным вихрам. Назар Трофимович не хотел уподобляться заморским буржуинам, и хоть болело везде и всё – покойником себя не считал.
Несмотря на то, что ему уже под восемьдесят, чувствовал себя довольно бодро особенно к полудню, когда немного расходится и разомнёт кости.
Ну, вот… дела справил, пора бы и возвращаться. Погасив самокрутку, он кряхтя и постанывая поднялся, захлопнул скрипучую дверь и направился к дому но, от неожиданности замер. Под ногами в неярком свете луны поблескивали лужи. Что-то в окружающем было неправильным...
Молчал пять минут назад исходящий восторгом пёс, луна сияла в другом месте, и, (странное дело), только что двор был покрыт снегом, а теперь… раскисло всё и ощутимо потеплело. Озадаченно почесав небритый подбородок, дед удивлённо хмыкнул и не найдя логичного объяснения феномену, списал всё на погодные капризы.
Эх, непонятное что-то творится последнее время с погодой. Дед покачал головой и, оскальзываясь осторожно побрёл через двор, но попасть в хату оказалось непросто.
Дверь почему-то оказалась закрытой. Удивляясь ещё больше, Назар кулаком заколотил по дверям.
- Открывайте, бисовы дети! Чего это удумали – двери запирать!
- Кто там? - удивлённый и какой испуганный голос невестки, озадачили деда ещё больше.
- Хто-хто! Хрен в пальто! Открывай, зараза! Чего запирать-то было, кого боитесь? Уже с хаты выйти нельзя на минутку…
Звякнул металлом крюк и, в дверном проёме возникли удивлённо распахнутые глаза сына, из-за плеча которого выглядывала перепуганная невестка.
- Тю-ю! И шо вылупились, как на привидение? Не стойте столбами, айда в хату, зябко, не май месяц однако.
Дед уверенной рукой отодвинул сына, и, скинув калоши потопал было в комнату, но почувствовав неладное обернулся.
- Васька, вы чёго таки як пыльным мешком пришиблены, чи шо стряслось?
Сын нервно сглотнул, прокашлялся и, зажмурив глаза замотал головой.
- Не может быть… откуда… как же так… - бессвязно бормотал он, пока дед не встряхнул его и не затолкал в комнату.
- Так, хватит мычать як теля несмышлёнэ! Рассказывай, шо таке приключилось, пока я пьять минут в сортире сидел.
- Хде сидел?
- На толчке! Вась, ты с глузду з`їхав, чи шо? Я ж тоби кажу, в отхожем месте сидел, запор в менэ сам знашь.
- Пять минут?
- Ну пьять, десять, пьятнадцать! Яка на хрен разница?
- Тебя без малого год не було…
- Шо-о-о? Ааа… шуткуешь? - дед, ухмыльнувшись, хлопнул сына по плечу.
- Батя, вас год не было! - пугливо выглянув из-за Василия, подтвердила Анна.
Дед перевёл взгляд с сына на невестку, потом на отрывной календарь висевший на стене. Слегка загнутый листок показывал среду, 26 января… Как же так? Назар сам аккуратно и каждое утро срывал очередной лист, и никогда не допускал беспорядка в этом деле. Он точно помнил, что сейчас февраль семьдесят шестого, а тут… Непорядок! Нацепив очки, он взглянул внимательнее и… озадаченно хмыкнул. На листе красовался 1977 год!...
Долго ещё сын с невесткой объясняли и убеждали ветерана, что он отсутствовал год, неизвестно где. Дед никак не хотел, и не мог поверить очевидному до тех пор, пока не приехал участковый, который подтвердил:
- Да, Назар Трофимович, всё верно. Вы отсутствовали с прошлого года. Ваш сын из конторы позвонил, вызвал меня среди ночи и объяснил, что вас похитили инопланетяне. Я, кончено, посмеялся, пригрозил ему арестом на пятнадцать суток за хулиганство, но… трезвый он был, по голосу-то слышно. А живу не далеко я, вы знаете, решил подъехать убедиться. До сих пор не понимаю, как такое могло быть… Подтвердился звонок-то его, ну не про инопланетян конечно подтвердилось, а то, что пропали вы неизвестно куда. Я всё запротоколировал, сфотографировал, записал. В общем… феномен и полтергейст какой-то. Помните, какая погода была, в то время?
Дед подумав, кивнул:
- Снег лежал…
- Вот именно – снег! И хоть потоптались тут по двору домочадцы, вас шукая, я всё же всё подробно рассмотрел. В общем, ваши следы ведут от крыльца, до туалета, и... всё. Обратно ваших следов нет. Мы осмотрели всё вокруг, и в огороде никаких следов, и у калитки, и на улице… Их попросту не было – совсем! Окурок был. Вы же самосад курите? Вот, свежий «чинарик» лежал, а вас нет… исчезли, испарились, пропали. Пёс ваш скулил, и из конуры вылезать никак не желал, испугало его что-то сильно. Я в мистику и зелёных человечком там всяких – не верю, по должности не положено. Исчез человек и значит, меры надо принимать, разыскивать… А как? Крыльев у вас нету, это противоестественно, ходули тоже отметаются не молоды, да и… на шутника не похожи, опять же следы хоть и малозаметные но остались бы. Даже если предположить невероятное и вы, исхитрились не оставить следов, то пешком далеко не ушли бы, в исподнем да галошах на босу ногу. Машин у хуторских жителей только четыре штуки, а лошади только на ферме за девять километров. Я перепроверял, беседовал, никто и никуда ночью не выезжал совершенно точно. На посту ДПС подтвердили, что от хутора только в пять утра трактор повез доярок на ферму… Озадачен до сих пор я, не знаю что и сказать. Вот такой компот нарисовался. В райотделе из меня посмешище сделали… никто верить не хотел. Но я же всё официально зафиксировал, сфотографировал, посмотрело начальство, удивились… Вызвали профессора из университета, но он с научной точки зрения тоже ничего определённого не сказал, феномен мол и загадка. Назар Трофимыч, миленький, ну напрягитесь, может что-то вспомните, где же пропадали столько времени?
- Нет… нигде я не был. Фельшера спроси, таблетки прописал… кишечник у меня… В тувалете сидел…
- Целый год, и никто не видел?
Дед вздохнул, неопределённо пожал плечами и ничего не ответил. Да и не мог он ничего ответить, так как находился в состоянии прострации. И не мудрено, в солидном возрасте попасть в такую нелепую ситуацию врагу не пожелаешь.
От всего услышанного он был в шоковом состоянии, и это ещё мягко выражаясь. В голове никак не укладывалось происшедшее. Казалось что это какая-то ошибка, или злая шутка, но… нет.
Участковый мужик солидный и при исполнении, шутить не позволит ни себе, ни окружающим. Опять же карточки по столу разложены, следы его сфотографированы от галош, туалет… Собака опять же, дед явно видел весёлого и жизнерадостного Жучка, а теперь нет его, издох, как говорят – пол года назад…
Прошло какое-то время, внешне дед совершенно не изменился. Всё так же чесались и ныли на погоду раны, но артрит потихоньку ослаб, и уже не донимал тягучей и ноющей болью в суставах. Но только задумчив стал дед Назар, не было уже в нём той весёлости, шуток и сарказма. И как не ломал он голову, так и смог понять, что же такое произошло с ним…
Как будто чья-то злая рука попросту вычеркнула этот год из жизни, не оставив в памяти даже намёка на это безобразие… На неосторожный вопрос шутника в сельмаге, мол как там на марсе, куда летал с зелёными человечками, дед так зыркнул из-под кустистых бровей, что шутить на эту тему ни у кого желания больше не возникало…
Шли годы, со временем история подзабылась. Внуки разъехались по городам. Состарился и мирно отошел в мир иной сын Василий, ненамного пережила его и невестка, но не старел дед совершенно, по прежнему был крепок душей и телом, как будто застряв в своём времени. Чувствовал он себя вполне сносно, и хворобы его теперь обходили стороной.
Со временем он и вовсе позабыл дорогу к фельдшеру. Это тоже было загадкой без ответа. Толи так на него подействовала та ситуация, или действительно побывал он где-то, о чём не осталось следа в памяти…
Не знал причин он своего долголетия и отменного здоровья, и старался не задумываться об этом. Жил тихой и однообразной сельской жизнью. Сажал огород, управлялся с немудрёным хозяйством, но делал всё на автомате, по привычке, чувствовал, что нет теперь у него никакой привязанности к родному дому.
Да и в хуторе теперь ни с кем близко не общался, поэтому и прослыл бирюком нелюдимым. Народ не любит неизвестности и, за глаза злые языки называли его колдуном. Но не был колдуном он, а был простым и глубоко несчастным человеком.
И вот в один погожий день, заколотил он окна своей старой хатёнки и, ни с кем не прощаясь, ушел в неизвестность...
Э П И Л О Г
Он словно умер и убил свой мир.
Мосты он сжег, построенные с детства.
И вечный снег в душе как чумный пир,
И неизвестность, как беспамятства соседство.
Одной лишь искрой он спалил себя.
Он память стёр, и всех кто рядом были,
Оставил дом, ушел на век – любя,
И памяти своей отрезал крылья...
Перед ним простиралась дорога... Солнце уверенно и неуклонно стремилось за горизонт. Конца пути он не ведал, и шел уже несколько лет туда, куда влекла его неведомая сила.
Холодный осенний воздух придавал бодрости и сил. Он присел на краю безлюдной дороги, пожевал без аппетита подсохшую краюху хлеба, запил молоком, и задумчиво уставился в ночное небо. Там, где-то высоко блеснул и погас огонёк, мигнул еще раз но уже в стороне... самолёт, или спутник - не важно.
Вид ночного неба успокаивал. Он подышал на подмёрзшие пальцы, и усмехнулся своим мозолистым ладоням. Трудился долгие годы, без устали, не зная... что ждёт его впереди. А впереди ждала большая дорога… Сейчас Он это знал!» Юрий Воякин (продолжение следует)
