Видар стоит на скалистом выступе на самой вершине самой высокой из пяти гор, окружающих эту долину. Небольшая пещера чуть дальше долгие века служит ему надёжным домом.
Прошло уже столько лет с тех пор, как упрямый Уголь заставил его отпустить себя на поиски своего смысла.
Бессмертный бог смотрит вниз и думает, правильно ли он сделал тогда, что отпустил человека.
***
Молодая девушка ходит по огромному лугу и собирает серебристую длинную траву. Трава эта удивительно крепка, из неё можно вить верёвки и ткать полотна. А девушка и вовсе собирает её для того, чтобы сделать первый в своей жизни бубен.
Найдя нужное количество чудесного растения, девушка направляется к узкому туннелю, а затем выходит из горы.
Сейчас снаружи, конечно, холодно, но не слишком. Вообще-то, во времена полярной ночи все пять племён, живущих на этой территории, разбредаются по пяти горам, укрываясь там от буранов и стужи, но все шаманские ритуалы должны проводиться исключительно за пределами надёжных каменных стен, такой уж обычай. Да и надёжнее это: а ну, как духа нечаянно разгневаешь, или бога какого? Бед не оберёшься, от горы и камня на камне не останется, это точно!
Вообще с духами связываются только ради того, чтобы совета спросить. Ну, или договориться, если дела земли или природы касается. В остальном – всё сами. Люди не любят полагаться на кого-то в решении своих проблем, вот уж точно. Только своя воля и свой путь – вот что важно. Помощи ждать не стоит. Но это не потому, что она обязательно не придёт. Как раз-таки наоборот, приходит, да ещё как!
Но лучше во всём полагаться на себя. Так люди остаются свободными. Это ведь они здесь, на свете, есть, чтобы всем помогать! И зверям, и птицам, и духам, и миру.
Поговаривают, так было не всегда. Что когда-то люди были слабыми и безвольными, что они только брали, а не отдавали.
Юная шаманка в это не верит. Люди-то, безвольными? Вот глупости! Пусть ещё скажут, что и с овцебыками люди не сразу подружились! Ну да, конечно-конечно.
Как бы они сейчас бок о бок жили тогда, спрашивается? Что, какой-то один человек и один овцебык на заре нынешних времён вдруг как-то подружились?
Звучит как-то странновато.
За этими размышлениями девушка доходит до разбитого посреди белоснежной пустыни шаманского чума. Ей уже становится немного зябко, но ничего – они здесь все к холоду приучены, как-никак. Небо сегодня ясное, но она на него и не смотрит – быстро юркает в шатёр вместе с охапкой серебристой травы.
Шаманка садится на колени около очага, раскладывает перед собой то, что сумела собрать. Разделяет травы на волокна, переплетает их между собой, создаёт упругое гладкое полотно.
Овцебыки рассказывали, будто много сотен лет назад бубны все делались из звериной кожи. Девушке эта идея решительно не нравится. Убивать красивого и свободного зверя для связи с духом – нет уж, спасибо. Слишком большая цена.
Вот и полотно готово, она натягивает его на подготовленную заранее обечайку. Затем идёт к краю чума, к небольшому сундуку. С лёгкостью она приподнимает тяжёлую крышку, перебирает содержимое сундука. Достаёт оттуда ароматные сушёные цветы, корни и травы. Обходит с ними чум по периметру, раскладывает травы в нужные места и поджигает их. Затем возвращается к очагу, берёт новенький бубен и заранее сделанную колотушку.
И вот она уже готова начать ритуал, как вдруг задумывается….
А каких духов хочет она призвать? С кем ей хотелось бы поговорить?
Думает она недолго. Почти сразу улыбается и начинает обходить огонь по кругу, не забывая создавать нужный ритм с помощью бубна, нараспев произнося следующие слова:
- Духи прошлого, почтительно взываю к вам я, шаманка Искра. Узнать желаю я о том, как появился род людской…
Огонь вспыхнул, и на мгновенье в нём мелькнул силуэт овцебыка. Искра тут же бросилась к очагу, упала на колени и заворожённо глядела на весёлые языки пламени. В них снова показался давний друг человека, подмигнул и скрылся. А за ним взору шаманки предстало наконец то, что она так хотела увидеть.
***
После того, как он всё-таки выбирается, Уголь обходит весь мир вдоль и поперёк. Он успевает побыть везде, и, честно говоря, очень впечатляется. Мир оказывается ужасно разным и неимоверно прекрасным.
Он проходит весь север, и удивляется, каким же разным тот может быть. От заснеженной пустоши до лесов из высоких вековых деревьев, от обледенелых озёр до бурных угрюмых морей, от свирепых хищников до беззащитных жертв.
Потом отправляется Уголь дальше, и обнаруживает, что не везде так уж холодно. И что бывает не только зима, но и весна, и осень, и даже лето. Что у деревьев может быть не только хвоя, но и листва, что осенью становится пёстрой, ничем не хуже огней на севере. А ещё, оказывается, кроме снега и солнца бывает дождь. Кажется, будто небо плачет, но это вовсе не так. Небо умывается и умывает весь мир. И растения все безумно радуются этому, и животные тоже. То, что поначалу выглядит слезами, оборачивается чистой жизнью и счастьем.
А забравшись чуть дальше, в тропики, человек выясняет, что и дожди бывают страшными, примерно как метели и вьюги. Вода обрушивается с неба сплошной стеной, дышать становится невозможно из-за влаги, и он, укрывшись меж корней огромного дерева, думает лишь о том, что во всём нужна мера. Когда дожди немного успокаиваются, ему удаётся обратить внимание на то, насколько тропические леса всё же яркие. Цветом тут кричит буквально всё, от растений до животных, и здесь Уголь усваивает важный урок: яркий почти всегда означает «опасный». Серьёзно, все эти цветы и плоды в основном – ловушка. А по-настоящему съедобно в основном что-то неприметное.
Не успевает он перевести дух, как добирается до пустыни, где воды, в отличие от тропик, наоборот недостаёт. Уголь обиженно думает, еле передвигаясь и изнывая от жажды, что эти леса с огромными листьями и украшающими их ветви лианами могли бы и поделиться. А то там от воды не укроешься, а тут её, видите ли, практически нет. Раскалённый белый песок вместо снега жжёт его ноги, а солнце, казавшееся добрым другом на севере, оборачивается здесь злейшим врагом. Пот крупными каплями стекает с его волос, ему приходится стянуть свитер и накрыть им голову, чтобы защитить её от страшного жара. Но это помогает лишь на время. И вот, когда ему кажется, что больше он уже не выдержит, он внезапно находит оазис. Маленький кусочек пустыни, который поддерживает в ней жизнь. Эта пустыня горячая, но сердце у неё холодное. Это чем-то напоминает Углю Видара, и он внезапно понимает, что и так можно жить.
Правда, подобная судьба не для него, нет уж.
И вот он возвращается обратно. На севере он родился, на севере он и хотел бы остаться. Там ему просто больше нравится. Там его огонь как-то нужнее всего, что ли.
Идёт он как-то по окраине леса мимо реки и решает отдохнуть. Садится на берегу, смотрит кругом. Любуется. Рукой в песок зарывается, вдруг что-то более плотное нащупывает. Отрывает кусочек, вытаскивает, глядит – а это глина. Красная.
Уголь созерцает её несколько минут, а потом решает от скуки раскопать побольше глины и слепить что-нибудь.
Или кого-нибудь.
В пути ему было одиноко. Он повстречал многих птиц, зверей, рептилий, рыб и насекомых, но не нашёл никого, кто был бы на него похож.
Он и вправду последний из людей, и это очень грустно. В одиночку он мир не согреет, нет. Уголь прекрасно осознаёт свою беспомощность в этом вопросе.
А сейчас и вовсе никого рядом нет. Все, кого он встречал, стали ему добрыми приятелями, но никак не друзьями, нет. Он всегда продолжал свой путь один, всегда помогал всем один, и это было…. Неправильно.
Он не Видар. Не бессмертный. Однажды и ему придёт конец. Нужно сделать что-то большее, чем он сам. Нужно заставить мир поверить в то, что люди могут этот самый мир сделать лучше, если только захотят….
Если только у них будет ещё один шанс.
За этими мыслями комочек глины постепенно превращается в маленького человечка. Формируются ручки, ножки, смешной животик и немного нелепая головка. Немного поразмыслив, Уголь рисует человечку лицо. Затем оглядывается по сторонам, срывает немного прибрежной осоки, попутно порезав пальцы, и тихонько втыкает травинки в головку, формируя волосы. После чего делает в груди небольшое углубление и готовит небольшой костёр. В нём он обжигает получившегося человечка, стараясь не подпалить «причёску», а затем вытаскивает из огня.
Чего-то не хватает.
Уголь задумчиво трёт лоб и тут же его осеняет. Не зря же он научился зажигать огонь!
Уголь вытаскивает из костра самый яркий уголёк, обжигая пальцы, и бережно вкладывает его в углубление на груди, защищая сверху слоем глины.
Как только он вносит последние штрихи, человечек вмиг преображается, увеличивается в размерах, наливается плотью и кровью, словно и не был никогда глиной!
Вернее, не была.
Маленькая девочка недоверчиво озирается и зябко ёжится, потирая плечи. Ну да, конечно, она только-только из огня, по сравнению с этим окружающий мир кажется очень холодным.
Уголь быстро соображает и наряжает девочку в рубаху, всё же позаимствованную давным-давно в лавву на краю леса.
- Здравствуй, – неуверенно мнётся он, не зная, что и говорить.
Девочка очень смешная. Кожа у неё темнее, чем у него (конечно, он-то изо льда был создан, а она – из красной глины!), а волосики совсем светлые. Глаза пронзительные – очень строгие, северные. Но добрые. Там какая-то искорка на дне мелькает.
- Здравствуй, – повторяет девочка. И вдруг подходит к нему и крепко обнимает.
Углю хочется расплакаться.
Вот оно что. Теперь он как орлица. Ему нужно позаботиться об этой малышке…. И о многих других.
О тех, кто будет жить, когда его уже не станет.
Орлица учит своих птенцов летать. Её смысл – увидеть небо, жить в нём. И этим смыслом она делится с детьми.
Его смысл – увидеть мир. Этим смыслом он очень хочет с кем-нибудь поделиться.
И теперь он даже знает, с кем.
***
- Вот это да…. – зачарованно тянет шаманка Искра, любуясь пламенем. – О, духи, неужели всё так и было?!
- Ну да, - хмыкает кто-то за её спиной. Девушка прямо-таки подпрыгивает и быстро оборачивается. Это сказал высокий коренастый мужчина с длинными светлыми волосами и хищным взглядом.
- Чего ты хочешь от меня? – за неимением лучшего оружия, Искра тычет в незнакомца колотушкой, а бубен держит подобно щиту.
- А вы все любите этот вопрос, я так посмотрю, – вздёргивает удивлённо бровь незваный гость. – Видар я, самый древний житель местных земель. Ты взывала к духам прошлого, а мне вот любопытно стало….
- Видар…. Ты же бог, да? – уточняет шаманка, опуская колотушку.
- Именно. Умница, девочка.
- А вы, наверное, знаете, что было дальше? – тут же бойко спрашивает Искра, указывая на костёр.
- Разумеется! Потом этот наглый прохиндей заявился обратно с девчонкой, а на мой вполне себе разумный вопрос «Чего ты здесь забыл?», ответил мне, что здесь мол, его дом, и, если он никому тут не помешает, он хотел бы здесь жить. Сказал ещё, что «здесь огонь внутри нужнее всего, и, если люди появятся здесь, они и не подумают его потушить». Я-то пригрозил ему, что если он или его сородичи вздумают опять глупостей натворить, то я их с землёй сровняю и в снег закопаю. Уголь мне на это чуть ли не в ноги поклонился, дескать, если это случится, то лучше уж я их изничтожу, чем…. Ну, ты поняла, в общем, – смущённо завершает бессмертный, опуская взгляд.
- То есть все те страшные сказки, что рассказывают звери – правда? – изумляется девушка.
- Увы. Хотел бы я, чтобы это было не так. Вы раньше и впрямь были…. Одной сплошной ошибкой. Да, что уж там, вы и сейчас такие, – фыркает Видар и треплет девушку по голове, точно совсем маленького ребёнка.
- Ничего подобного! Мы стали лучше! – упрямо возражает Искра и выпутывает его ладонь из своих волос.
- А потом станете хуже…. Таков цикл, – мрачно говорит Видар, но потом вдруг улыбается. – Правда, потом всё равно появляется кто-то совсем беззащитный и одинокий, но безрассудно смелый, и вновь возвращает всё на круги своя. И так из раза в раз, поверь. За это и люблю вас, людей. Сами загоняете себя в ловушку и сами же из неё выбираетесь с блестящим успехом.
- А когда выбраться не получается, что происходит? – с тревогой задумывается шаманка. – Тогда ведь всё завершается…. Что с нами происходит?
- О… Этого я не знаю, – честно признаётся бог. – Не моя сфера деятельности. Но, думается мне, если у тебя есть самое важное, то в самом конце ты окажешься с теми, кого любишь. И там, где только ты захочешь быть.
- Правда? – недоверчиво изумляется Искра.
- Если не веришь, то просто посмотри на небо, – загадочно улыбается Видар и исчезает, будто его тут и не было никогда.
Искра ничего не понимает. Она выходит из чума и устремляет взор вверх.
В чернильно-чёрном небе сияют причудливые огни. Зеленоватые и розовые, они расцвечивают мир, отблесками сверкают на снегу. Искра засматривается на них, замирает, восхищённая. Сколько бы раз она ни видела эти огни, всегда это чувствовалось, как в первый.
И вдруг среди сполохов она замечает. Вот будто бы летят орлы. Вот гордо переставляет ноги могучий овцебык. А вот…. Бежит впереди них всех человек. Бежит, смеётся и машет ей рукой.
А Искра невольно машет в ответ. И тоже смеётся.