Получила Галя известие странное. Бывший муж ее в суд обратился. Что, мол, дочь Марфуша не его ребенок, а иного мужчины. И Галя, будучи еще законной супругой, на изменах попадалась добрым людям. И образ жизни вела еще райне легкомысленный. Письма, якобы, доброжелатели даже на работу ей писали. Настолько образ жизни у Гали хромал.
“Уважаемая заведующая детсада, - писали эти доброжелатели, - ваша работница, Кудрявкина Г. Ю., будучи на учебной сессии, вела себя вызывающе. И замечена была в компании посторонних мужчин. В сауне, уважаемая заведующая. Да-да, именно там. Делайте выводы. А лучше вызовите Кудрявкину на ковер. И увольте в три шеи. Нечего таким людям рядом с детьми отираться”.
Галя про такие письма и не слышала. И про Сережу давно не вспоминала. Уж года три прошло с развода.
И вот требовал теперь бывший муж Сережа, чтобы суд истину установил. Чья же дочь Марфуша. И ежели не Сережина (и наверняка не его она дочь), то пусть от алиментов освобождают. И пусть Галя еще моральный ущерб ему возместит. Вместе с возвратом алиментов за три эти года. Не нанимался Сережа чужих детей содержать.
А Гале очень уж гадко сделалось. Чего только Сережа не выдумает. Вот уж и Марфуша - дочь не его. Гаденько так написано, унизительно. Про образ жизни легкомысленный, про сауны с мужиками и письмами от граждан самой заведущей.
А ведь возился Сережа с Марфушей до ее трехлетия. "Доченькой" называл. На Новый год зайца плюшевого дарил.
А потом развелись Галя с Сережей. И начал бывший супруг от алиментов увиливать. Увиливал, увиливал. Многие способы он изучил, многими и воспользовался.
И вот новая блажь - не его ребенок. "Небось, - Галя думала, - мама его песнопения завела. Все-то она не унимается".
А Сережина мама Галю в штыки всегда принимала. Хоть и жили они от мамы этой далеко. Но все в отпуске сыну объясняла, как Галя его не любит, не почитает, ноги вытирает. И изменяет наверняка. Хотя Галя про измены и не помышляла.
- А как это она беременная, - мама мужа новость о скором рождении внучки приняла, - ты календарь-то в руки возьми. И посчитай внимательно. Как она беременной сделалась, ежели в отпуске у своей родни находилась? Небось, без помощи твоей управилась. А ты сидишь лопухом. Допрыгаешься - нагулянных детей на шею себе посадишь.
А Сережа слушал мамины сомнения. Но Гале про них не рассказывал отчего-то. Молча зубами скрипел. И лишь однажды чуть рук не распустил. Вышла Галя с УЗИ какая-то несчастная.
- Узистка, - рассказывает, - говорит, голова у ребеночка большая зачем-то. Больше она, чем положено. Наблюдать надо за головой-то.
А Сережа аж подпрыгнул. “Нормальная, - думает, - голова там. Просто ребенка нагуляла ты в отпуске. И врешь сидишь. Небось, рожать уж скоро. А по календарю не сходится ничего”.
- Смотри мне, - сказал, - чтобы здоровенького сына родила. У нас в родне все здоровьем повышенным отличаются.
И сжал он кулаки. И не раговаривал с Галей неделю целую. Но прямых претензий никогда не высказывал.
Дочь Марфуша, конечно, Сережина оказалась. А чего там Сережа думал - оно и неизвестно. С Марфушей он не общался никогда больше. И на улице даже однажды отвернулся от дитя. Пока с отцовством разбирался - удочерил дочку новой женщины. И мама Сережина Марфушу тоже не признает. Но алименты как-то уменьшил Сергей. И все довольные сейчас. Одной Гале противненько.