Часть 3
Разговора, мягко говоря, не получилось. Как только Геннадий окончательно понял кто перед ним и с какой целью, улыбка бесследно исчезла, губы его плотно сжались, а холодные серые глаза угрожающе сузились.
-Вот как? Любопытно... - произнёс он, снимая очки и предусмотрительно убирая их в карман пиджака.
-Вы меня простите, Геннадий, я понимаю... Вам неприятно все это слышать... Но жизнь... Словом, так уж вышло... - простодушный Виктор развёл руками, робко улыбнулся и собрался было добавить ещё что-то столь же глубокомысленное, но Геннадий очень коротко, неожиданно и сильно ударил его в челюсть. Пошатнувшись, обалдевший Виктор устоял, но соперник, не дав ему опомниться, тут же ударил снова.
Как только Виктор упал, Геннадий принялся хладнокровно бить ногами, не как попало, но со знанием дела, со смаком и явным, нескрываемым удовольствием психопата, получившего возможность вволю порезвиться. Мужчина несомненно знал что делает, был хорошо знаком с анатомией, а так же с тем, как сделать так, чтобы каждый удар отдавался острой, почти нестерпимой болью во всем теле избиваемого.
Спокойствия, выдержки, лица в целом Геннадий не утратил, не смотря на то, что процесс явно захватил его.
В какой-то момент Виктор отключился и перестал ощущать удары, что сыпались на него будто камнепад.
Заметив, что тело Виктора расслабилось, что тот не группируется больше, в тщетной надежде смягчить последствия казни, Геннадий неохотно остановился.
Очнулся Виктор в больнице, куда попал благодаря неравнодушным случайным прохожим.
-Витя? Витя ты здесь? - услышал он тихий голос Веры, доносившийся словно сквозь вату.
Глаза толком не открывались, остались лишь узенькие щели, сквозь которые Виктор увидел смутный силуэт Веры и грязно-желтые стены палаты.
-Витя? - он почувствовал как забинтованной головы коснулась лёгкая рука и застонал. Болело, ломило, страдал и мучилось все его бренное тело, начиная от кончиков пальцев на ногах и заканчивая макушкой.
Воспоминания о произошедшем вызвали тошноту.
Вера заплакала и горячо, лихорадочно зашептала:
-Ты жив! Какое счастье что ты жив! Я так боялась! Так боялась! Какое облегчение!
-Визит окончен, милая. Вам пора. - раздался бодрый голос, обладателя которого Виктор рассмотреть не сумел, навалилось свинцовая усталость, глаза сами собой закрылись, пришёл спасительный сон, вязкое забытье.
Виктор провел в больнице несколько месяцев. После тёплой встречи с Геннадием у него обнаружили сотрясение мозга средней тяжести, четыре сломанных ребра и порядком отбитые печень и почки.
В палату приходил внимательный, уставший следователь по имени Игорь Владимирович Луговой, мягко настаивавший на том, что изверга необходимо наказать, нельзя ему, дескать, свободно разгуливать на свободе. Обдумав слова Лугового, Виктор согласился подать заявление о нанесении тяжких телесных.
Геннадия задержали, полным ходом шло следствие.
Вера приходила через день, приносила ароматные бульоны с кинзой, аппетитно пахнущие котлеты с золотистой корочкой, компоты из сухофруктов, бананы, апельсины и яблоки. Пострадавший медленно, но уверенно шёл на поправку.
Глядя на Виктора, Вера каждый раз принималась плакать и многословно просить прощения, но по прошествии месяца, когда Виктор уже выходил в больничный парк, она вдруг сказала :
-Витенька, дорогой мой, может быть ты заберёшь заявление? Посадят ведь его, надолго посадят... Пропадёт человек, погибнет, вся жизнь коту под хвост...
Не поверив ушам, Виктор замер, заледенел, окаменел лицом, а Вера начала говорить быстро и сбивчиво, как если бы боялась не успеть.
-Ты пойми, это же жизнь, сломанная жизнь... Это клеймо, не отмыться, что же с ним будет? Как он в тюрьме?
-Иди домой, Вера, - сухо произнёс Виктор и отвернулся.
-Витенька... - попыталась продолжить Вера, но Виктор прервал её.
-Уходи, Вера, немедленно уходи. И не приходи больше. Я не хочу тебя видеть. Я никогда больше не хочу тебя видеть.
Надежда Ровицкая