Так мы и жили вдвоем, настраиваясь на неизбежное расставание. Я догадывалась, что больше никогда в жизни ее не увижу. Она это знала наверняка, она была взрослее и мудрее. Я понимала, что ей одной очень плохо, поэтому терпеливо ждала когда прийдёт срок. У нее я могла спросить только о Диме, эти вопросы доставляли ей реальное удовольствие. Потому что она возвращалась в то время, когда он был рядом. Лицо ее освещалось каким то глубоким внутренним светом, глаза горели как звёзды. А я смотрела на это преображение и думала о том, что стоит ей переехать отсюда, и уйдет этот внутренний свет. Потому что батарейка, Димина комната, останется здесь. Чем она будет подзаряжаться в чужом городе? На набережной она любила спустится к воде и кидать в воду камни. А я смотрела на нее сверху и вспоминала, как увидела ее в первый раз. Красивую, недоступную, строгую. Она зашла в палату в психушке, и я сразу поняла кто это. Они были очень похожи. Я тогда боялась ее, когда она подходила ко мне,сердце мое зами