- Ой, спину прихватило, я никуда не еду, - придерживая рукой поясницу, Вера Алексеевна в дверях встретила сына.
- Тогда отлеживайся, - произнес Тимур, сделав пару шагов назад.
- Как же вы там без меня справитесь? Сможете ли всю картошку выкопать? - заохала женщина.
- Не переживай, там картошки с гулькин нос, - отмахнулся мужчина и сбежал вниз.
Увидев, что муж возвращается к машине один, Ксения вопросительно посмотрела Тимура.
- У мамы какие-то проблемы со спиной, так что мы едем одни, - сообщил мужчина.
Женщина даже немного обрадовалась этой новости. Вера Алексеевна очень трепетно относилась к урожаю на своей даче и доставала сноху и сына извечными придирками, когда они ездили ей помогать.
То ей не нравилось, как они копают грядки, то - неправильно держат лейку, когда поливают, то плохо пропалывают посадки от сора.
- Шашлычок пожарим, - довольно потирая руки, облизнулся мужчина, - надо только в магазин по пути заехать.
С картошкой пара справилась достаточно быстро, поскольку им свою помощь предложил сосед.
Пару раз он проехал картофелекопалкой, а радостным супругам оставалось только собрать ее в ведра.
Справились они с урожаем буквально за два часа. Радостный Тимур тут же соорудил импровизированный мангал и затопил баню.
Остаток дня супруги провели за шашлычком на свежем воздухе, наслаждаясь тишиной и спокойствием.
Ближе к полуночи уставшие и счастливые они отправились спать. Ксения была очень рада, что без свекрови им удалось так быстро не только управиться с картошкой, но и отдохнуть.
На следующее утро женщина проснулась оттого, что кто-то отчаянно стучал им в окно.
Ксения присела на кровати и посмотрела в сторону окна. У стекла, прижав лицо, стояла знакомая фигура.
- Тимур, проснись! Вера Алексеевна здесь! - засуетившись, женщина толкнула мужа в бок.
Мужчина нехотя приоткрыл глаза и, непонимающе посмотрев на Ксюшу, снова бухнулся на подушку.
- Тимур! - жена снова толкнула его в бок. - Иди открывай, а то она раму выломает...
- Мама приехала? - до мужчины неожиданно дошли слова Ксении. - Откуда она здесь? Как?
- Все эти вопросы ты можешь задать лично ей в лицо, - проворчала женщина, потянувшись к футболке.
Тимур зевнул и посмотрел в сторону окна, у которого продолжала стоять Вера Алексеевна.
Женщина, увидев, кто супруги засуетились, стала махать им руками и грозно ругаться.
Пока Тимур побежал открывать разгневанной матери, Ксения взглянула на часы.
- Без четверти восемь, - удивленно произнесла она сама себе.
- Лоботрясы! - донесся до нее голос негодующий голос свекрови. - Доверила вам самое ценное, а вы... Тьфу! - добавила она и загромыхала ведром.
Желая выяснить, чем так недовольна Вера Алексеевна, Ксюша оделась и вышла из комнаты.
В пороге стояло ведро, наполовину наполненное свежей картошкой. Именно возле него суетилась свекровь.
- Проснулась, спящая красавица? - подбоченившись, злобно поинтересовалась женщина.
- Что случилось? Чем вы опять недовольны? - спокойным тоном произнесла Ксения. - Вроде бы мы вчера выкопали картошку.
- Выкопали, но как! - всплеснула руками Вера Алексеевна. - Вот сколько я за вами еще выкопала! Только полюбуйся! - гордо добавила она, кивнув в сторону ведра.
- Выкопали? - недоуменно переспросила сноха.
- Да! Ты не ослышалась! Как же вчера так убирали урожай, что столько оставили в земле? - съехидничала свекровь, желая вогнать Ксению в краску.
- Тут всего-то полведра, - улыбнулась в ответ женщина. - Хотите, я вам куплю эти полведра в магазине?
- Не нужно мне ничего покупать! Меня поражает, каким образом вы относитесь к моему труду. Я целое лето горбилась, каждый кустик тяпала, собирала с него колорадских жуков, а вы вот как отнеслись к сбору картошки! - продолжала злиться Вера Алексеевна. - К тому же я заметила, что копала вы кустики не ручками...
- Да, мама, нам помог сосед. Что в этом плохого? - возмутился Тимур, который все это время молча закатывал в глаза.
- Ой, значит, еще и кожицу у клубней подпортили, - заохала всполошенная женщина. - Теперь гнить раньше начнет! Ничего нельзя вам доверить. Лишь бы сделать все тяп-ляп...
- А ты чего приехала? - мужчина неожиданно вспомнил о том, что еще вчера мать не могла ходить по квартире, а уже сегодня роется на участке.
- У меня ничего не болело! - Вера Алексеевна сморщила лицо и показала родственникам язык. - Хотела посмотреть, могу ли оставить на вас дачу!
- В каком смысле? - супруги возмущенно переглянулись.
Они были не готовы к тому, чтобы стать владельцами большого участка, на котором нужно еще и вкалывать.
- Хотела со следующего года поменьше сюда ездить и доверить ее всецело вам. Теперь вижу, что поспешила с таким решением, - с осуждением проговорила свекровь. - Вы лоботрясы и делаете все для галочки!
- Из-за какого-то полведра весь сыр-бор? - презрительно фыркнул Тимур. - Меня больше разозлил тот факт, что ты обманула нас!
- Не обманула вас, а решила проверить на работоспособность, - холодно уточнила Вера Алексеевна. - Однако вы эту проверку не прошли!
- И слава Богу! - язвительно улыбнулась Ксения и демонстративно перекрестилась. - Никогда не хотела обзаводиться собственной дачей, больше предпочитаю на ней отдыхать, а не работать.
- Полностью с тобой во всем согласен! - неожиданно для матери Тимур поддержал жену. - Для меня дача предполагает отдых, а не лишнюю кабалу. Мне ее на работе по горло хватает.
Осознав, что сыну и снохе ее дача в привычном понимании, оказывается, вовсе не нужна, Вера Алексеевна ударилась в слезы.
Для нее этот покосившийся домик был своеобразной отдушиной и напоминанием о прошлой жизни в деревне.
Однако она не воспринимала его как место для отдыха. Отдыхала Вера Алексеевна в городе, в душной квартире.
- Уматывайте отсюда! Не хочу вас больше видеть, - женщина указала родственникам на дверь.
- Мама, твоя обида не поможет. Мы по-иному не станем относиться к даче. Например, у нас нет времени все лето пропадать здесь и полоть грядки, - Тимур попытался образумить расстроенную мать.
- Уезжайте! - стояла на своем Вера Алексеевна. - Проверку мою вы не прошли. Помру и буду там переживать, что попала моя дачка в плохие руки. Все зарастет, покосится и разрушится.
Видя, что переубедить мать не получится, супруги собрали вещи и уехали домой.
До самого Нового года женщина обижалась на сына и сноху. Отошла она только к празднику, однако больше речи о даче не заводила.