Вот - житейская коллизия, которая мучит!
У Достоевского в «Подростке» есть неприятная для меня как для влюбчивого лирика фраза: «Грубая у вас душа, Татьяна Павловна, женская». Да, так через запятую – твёрдо. Впечатляет. И я запомнил, но – не верил. Не хотел верить. Идеализировал. А жизнь мне всё новые аргументы подсовывала, укрепляла…
И вот сегодня, в Страстную Пятницу, в Великом Новгороде, пошёл после заседания выездного секретариата к храму Стратилата на ручью, который я воспел, хотя видел лишь в майском тумане в утро прилёта с любимой лирической героиней. Я её ублажал, как мог, мы с ней понимали друг друга с полуслова. Потом, расставшись, после её двух замужеств, встречались, как родные люди.
Она, тонкий прозаик, написала лучшее предисловие к моей книге лирики, приезжала по первому зову к любой предложенной встрече. Подружилась с другой моей давней лирической героиней. Мы втроём в заветном Замоскворечье хохотали над судьбой и складывающимися глупыми обстоятельствами. Очень дружили!
И вдруг я из Венгрии, выпив розового, написал им какую-то ерунду о своих метаниях, ни к чему не привлекая, не обязывая. Поделился сдуру. И мне, на фоне общего остервенения, сбережения личного комфорта, вдруг: посыпалось: «Не вовлекай, не нагружай!». И прочее. Я обалдел: ну, как достаточно тонкий человек и верный друг – клянусь: ни на йоту не оскорбил, не впутал, не обидел.
Реакция – убила. Какие они там конъюнктурные задачи на будущее?
Но я в Новгороде пошёл к храму вечером, вспомнил.
Убедился внутренне, что за мной – ни капли греха.
А насчёт грубости женской души – на совести Достоевского.
У ЦЕРКВИ СТРАТИЛАТА
Майский дождь излил незнамо чью
Душу, отлюбившую когда-то.
И в тумане плавала горбато
Церковь Стратилата на ручью.
Ты меня, конечно, предала –
Для чего? Не ясно мне в итоге,
А ведь самой лучшей ты была
В каждой непредсказанной дороге.
Радовалась, ахала, цвела
У Детинца, в парке, у вокзала.
Я подумал – ты уже сказала,
Я взгрустнул, а ты – приобняла.
И куда всё это делось?
ОБъясните,женщины!