(Из воспоминаний моей мамы, военфельдшера)
Моя мама, как многие фронтовики, не любила вспоминать о войне, и к сожалению, не оставила никаких записей. Разбирая домашний архив, я случайно нашел рукописный черновик – письмо в какую-то газету, в котором она очень скупо поделилась своими воспоминаниями.
«…Война застала меня на ночном дежурстве в городе Кодыма, Одесской области, в лазарете 80-го (Рыбницкого) укрепрайона, где я работала вольнонаемным медработником. Неразбериха была ужасная, а через месяц нас начали бомбить, и состоялось мое боевое крещение…Вскоре, в сентябре 1941 года, из войск укрепрайона была сформирована 296-я стрелковая дивизия, меня призвали в армию и зачислили в 335-й медсанбат на должность старшей терапевтической медсестры. Командиром дивизии был назначен Александр Иванович Рыжов, комендант нашего укрепрайона.
Наша дивизия отступала. Оставили Кодыму, Балту, Первомайск… Под мощным натиском фашистов уходили в направлении Николаева, Херсона, с боями оставили Шахты, Дебальцево и Горловку…Кое-где дивизия пыталась обороняться, но атаки противника сминали нашу оборону. Раненых было очень много, мы оказывали им первую помощь, обрабатывали раны, тяжелых отправляли в госпиталь. Отступали с очень большими потерями…
Оборонительные бои продолжались долго. Казалось, мы обречены на то, чтобы отступать и отступать… Непролазная грязь, холод, постоянная нехватка медикаментов, бинтов и всего остального. Несчастные наши раненые солдатики! Как они страдают! А ведь из обезболивающих средств – только спирт, и то не всегда…
Вот так, отступая, встретили 1942 год. К весне вышли к Северному Донцу…
296-я стрелковая дивизия с 3-й танковой бригадой, которая должна была переправиться на правый берег реки Северный Донец и усилить части 51-й стрелковой и 30-й кавалерийской дивизий в районе Студенок, этой задачи 18 мая не выполнила. Войска, занимавшие плацдарм на правом берегу Северного Донца в районе Студенок, к 9 часам 19 мая под давлением противника отошли на левый берег реки.
К исходу 19 мая остатки войск 9-й армии отошли на левый берег Северного Донца, где и заняли оборону...
На Северном Донце дивизия и, соответственно, 335-й медсанбат были расформированы, и нас отправили сначала в Тбилиси, а затем – в Баку, где меня назначили фельдшером 165-й стрелковой бригады (Черноморская группа войск).
Бригада была направлена под Туапсе в горы «Лысая» и «Два брата», где и заняла оборонительные рубежи. Нам, медикам, расположившимся внизу, в долине, было безумно тяжело доставлять раненых с гор. Тащили их на ишаках по канатам, к которым привязывали носилки, и спускали вниз…А фашисты с самолетов на малой высоте бомбили и обстреливали нас из пулеметов. И Красный крест был для них нипочем.
Позже, по приказу командования, наша бригада была переброшена в другое место. Ехали поездом в теплушках, потом загрузились на суда и прибыли в Геленджик. Там и узнали о высадке десанта 8-й бригады Цезаря Куникова. Уже тогда о морских пехотинцах майора Куникова (удостоенного звания Героя Советского Союза посмертно) ходили легенды, рассказывали о морпехах, бесстрашно в разорванных тельняшках ходивших в атаку на врага.
Наша бригада была третьим или четвертым подкреплением, высадившимся на завоеванный клочок земли. Помню, как наши ребята бились за школу и кладбище, несколько раз переходивших из рук в руки… Раненых бойцов вытаскивали с поля боя и в ночное время на баржах и катерах доставляли в Геленджик.
Однажды мне в составе группы медиков вместе с комиссаром бригады майором Солодовниченко пришлось побывать на передовой: надо было проверить, как питаются бойцы, и не страдают ли педикулезом. В группе было восемь человек. Пробирались на передовую ночью. Фашисты время от времени стреляли осветительными ракетами, и засекли нашу группу.
На нас обрушился шквал огня. Стали перебираться ползком, от воронки к воронке… Свистели пули, шипели осколки снарядов, взрывавшихся то сзади, то перед нами…Едва слышали приказ комиссара «Вперед!». Добрались живыми и невредимыми. Несколько дней, выполняя свою задачу, находились на переднем крае. И не раз со стороны фашистов доносилось: «Рус, сдавайся! А не то буль-буль!»
Они думали, что мы не устоим на этом маленьком клочке земли, политом кровью наших ребят. Устояли, удержали «Малую землю», а затем погнали фашистов из Новороссийска, несмотря на мощные укрепления и бункера с подземными переходами из дома в дом…
Как наяву вижу освобожденный Новороссийск, разрушенные дома, обожженные стволы деревьев… И запах гари, преследовавший везде, где бы мы не находились. Рыдающие жители в рваной одежде бросались к нам в объятия…
Война для меня, лейтенанта медслужбы, закончилась на Зееловских высотах на подступах к Берлину…»
P.S. Мои тогда еще будущие родители, мама – Валентина Гречанюк, и отец – Алексей Дудченко познакомились в Берлине в победном 1945 году. Полюбили друг друга, и в начале 1946 года в Карлсхорсте, где располагалась Советская военная администрация в Германии, зарегистрировали свой брак. Больше они не расставались…
Владимир Дудченко. Редактировал Bond Voyage.
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк, написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
======================================================