Обратная связь — штука не такая замечательная, как в массовой культуре принято считать. Особенно когда она рапортует не о явном отказе жизненно важной системы, не о дефиците кислорода, что в моменте либо устраняется, либо игра кончена. А когда сигнал внутреннего мониторинга — неяркий, смазанный, как зуммер, зажатый под толстой подушкой будильника, — такой тускло горящий, запылённый транспарант: «Чел, дела паршивые, градус отстоя растёт». Но без конкретики. Как шёпот за стеной, который не разобрать.
И сделать с этим ничего нельзя. Как с фантомным гвоздём в ботинке — невидимым, но колющим, не вытряхнуть, не выковырять. Камешком в легионерской сандалии, что рвёт нервы и душит. От таких бессмысленных алертов у перегруженной тягой к порядку и смыслу эмоциональной сферы — полный разлад. Нет ни зелёного начала, ни жёлтой середины — стрелка сразу прыгает в красный, с ударом в ограничитель.
Кулаки сжимаются спазматично, зубы — угрожающе, с риском повредить эмаль. Предохранители превращаются в мыльные пузыри с радужными разводами — намёк на скорый крах. Перфоманс дестроя неизбежен. Лоб и ботинки раскрошат противоударное стекло. Лицо бледнеет, сосуды сужаются — организм откачивает энергоноситель с периферии. В процессе разрушаются не только они, но и мы. Фиксация на этом моменте крепче, чем застрявший гвоздь из строительного пистолета в черепе.
Дальше — нетерпеливое ожидание массакра, распада на ошмётки. Долго-долго. Не получив желаемого, система медленно отползает назад — во внутреннем космосе, как и во внешнем, чтобы сбросить скорость, нужна сила в противоположном векторе. Или время. Много времени. Или удар на встречном курсе с достойной массой. Четвёртого не дано. Космос — он такой. Детка, я твой ковбой. Разумеется, «Марльборо». Какие ещё ковбои? Хотя для космоса, может, «Бибоп» уместнее.
«Си ю», спейс ковбой — увидимся ещё. А может, и нет. Тень давно не жрала свежего мяса…
Но для новой порции ещё рано. Выдерживать расписание и не перекармливать — вопрос принципа, иначе слишком быстро станешь тенью сам. Вот такие дела в великих душах. Если причина — успешный бунт одной из половин, был рад повеселиться, пушистики, душевно целую в нос, бывайте. Но подозреваю, что это призрак из другой оперы — «синдром дефицита утра». Типичного будничного утра.
Когда день начинается с пищащего смартфона — приказа вставать и сожаления, что ночью не случилось тихо и безболезненно прижмуриться. И вот теперь наступает ещё один отвратительный день. Саундтреком старта которого выступают какофонически пищащие птицы под окном, по кустам огнемётом пройтись бы, где они дислоцируются. Иногда утренний напалм — единственно уместное средство. И солнце, бьющее в глаза, явно вертело свой подъём на том же банане. Но и у него свои обязательства... Оказывается такого может не хватать.
Что ж, у Джона, тоже свои обязательства. С которыми, несмотря на желание развязаться, придётся сношаться, пока не погаснешь. Так, что вдох — выдох — каменное табло, пресс и булки — последние, возможно, важнее всего. И без разницы, что свидетелем большей части хронометража остаётся только сидящий на постоянной кочерге иннуит Петрович. Память которого на вещи, не связанные с алкоголизмом и охотой на росомах, по грусти уделывает повесть о Ромео и Джульетте. Лицо сохраняют и стиль — строго для себя.
Внешнее окружение лишь подтверждает твоё собственное заключение — да, чел, ты облажался. Точно. Их мнение — неважно. Но независимое подтверждение нужно.
Чтобы убедиться: пора начинать самурайскую чайную церемонию. Только без чая. Стоит на эту дорожку ступить — не остановишься, как заначку распечатать, немного взять, обещать остановиться, а потом — фьють, и нули на счёте. Ещё одна печальная история, как неудержимый позыв отлить в пригородной электричке. Ладно, к проблемам — нехорошим предрабочим утрам и тому, что при их дефиците с нейронными констелляциями в жбанах многих гуманоидов происходит.
Происходит нечто похожее с делами при цинге у зубов древних мореходов. От такой бодяги прутья клетки Тени расшатываются нехило. Приближая рокировку, не подлежащую откату назад. Такой исход неизбежен, как дембель, даже в подплаве. Но хотелось бы потянуть кота за бубенцы подольше, пусть температура их и близка к абсолютному нолю. Специфика Таймыра-700. Ну и то сказать, где же, кроме помоек и мышеловок, бывают беспроцентные кредиты и бесплатные возможности.
Так что готовимся к новой порции ницшеанского лекарства – те, у кого получится не сдохнуть, станут сильнее, открываем ротик, хотя скорее заголяем корму для укола внутрь мышки, расслабляемся и ожидаем инсталляцию слепка более грязного, чем можно вообразить, сознания, порцию отборной крезы и эталонного бреда, которые вытеснят родные, как этанол метанол — Радио Ледяных Пустошей.
В его студии бьётся в припадке доктор парафундаментальной океанологии — трансмутированный (не путать с трансвестированным!) торреро, дегустор специфических коктейлей и блюд, специалист по ставкам на апокалипсис, кинолог — нет, блохастое зверьё тут ни при чём, опорное слово «синема», умеренно талантливый клоун — ну, до «Оно» не дотянуть, а вот «Джокер» Хита Леджера — уже реальнее. Короче — Джон-Ледяные-Яйца. Ужасно ледяные.
И этой никакой, ну вот бывают и такие бесцветные, полночью хочет покашлять о друзьях и рублях. Ну, фоер!
С тех пор как загнулось «построение коммунизма в одной отдельно взятой стране», Джон выбросил идеалы и партбилет. Взамен — убеждение, что «деньги открывают даже нарисованные на стене двери». Не получается — сделают пролом. Дополнительно — ковровая дорожка и овации с салютом. И ещё деньги никогда не предадут, так сказать, «Semper fidelis», всегда верны.
Можно их потерять при недостатке ума — но при такой проблеме обычно и терять нечего. А люди, партии, идеи ненадёжны — и неясно, как это исправить. Всё так. И не так. Да, умело проданные услуги почти не отличаются от настоящих любви, дружбы, гостеприимства. И пока есть чем платить они надежнее. Но сейчас не о посиделках на мели, не о разном качестве домашнего и «домашнего». У торговли есть неудобный край.
Когда становится горячо, наёмники бегут с поля боя или перепродаются заранее. Just a business. Нет, были, конечно, швейцарские «Бегуны войны», продававшие как раз гарантию стоять до любого конца. Ну, там отдельная большая тема. А больше из их цеха с разгону ничего и не вспоминается. «Бесплатные» друзья в таких ситуациях лучше.
Не имей сто рублей — потрясающее заключение. Ваш Джон, целую в носик. Итого, по-настоящему богат тот, кого окружают люди, которые даже если весь мир объявит его сумасшедшим и/или преступником, чтобы доказать обратное, без просьб и вопреки запретам полезут совать руки в топки и головы в петлю. Как в анекдоте: «Если в этом мире нет России, ну и зачем он такой убогий нужен».
Возможно, чем-то таким и цепляет история Дюма о мушкетёрах, вообще-то бывших с точки зрения тогдашнего уголовного кодекса и морали теми ещё деятелями. И современные разнокалиберные криминальные «бригады». Правда, развивая идею до конца, лучше всего стать сектантским гуру... М-да, булшит опять выходит. Ну, с вами же Джон. Короче, кто понял, тот понял. Roger that.