Сила любви
Кавалькада неслась к замку. Девушки, желая, с одной стороны, покрасоваться, с другой стороны, боясь нарушить траур Кента, только покрикивали на лошадей, но не смеялись и не визжали, как обычно. Машка, сидя в седле перед Кентом, скрытая его плащом, буквально слилась с ним, поэтому её никто и не заметил. Они вошли в гулкий холл первыми и поэтому избежали расспросов.
Кент, которому не нравилось, что она напряжена, решил решить это кардинальным способом. Он увёл свою избранницу в свою комнату и затащил в душ, сообщив:
– Вот что, Гизан, я без предоплаты хотя бы пятьдесят процентов, работать не буду.
– Здесь?! – ахнула Машка.
– А где ещё? – пробормотал он, скользя губами по её телу.
Его Гизан, забыв о тревогах, провалилась в омут страсти. Он только что отпустил из объятий ошалевшую от его ласк любимую и положил её в постель, когда в комнату без стука ввалился рон Рен. Не видя того, кто в кровати, рон насмешливо оскалился:
– Кент, неужели опять массаж?
– Я что-то не понимаю, что тебя тревожит? Я страдаю, и как могу утешаюсь, – и едва слышно прошептал. – Арней, пусть он попросит! Дай мне силу против него.
Рон хитро ухмыльнулся и прогнусавил:
– А мы сможем увидеть утешительницу твоей души?
– Спасибо, я думал, ты не догадаешься её пригласить! – обрадовался Кент. – Совершил правильный поступок!
– Я всегда поступаю правильно, – огрызнулся рон Рен и ушёл.
Мария очередной раз восхитила его, потому что, качнув головой, шепнула:
– Вот как! Даже поступки могут повлиять и исказить реальность. Знаешь, мне нужна хоть какая-то информация. Хоть контур!
Кент взял её лицо в свои руки и чуть нахмурился.
– Гизан, не рискуй! Ты не представляешь, кто он! Знаю, что ты догадываешься, но этого мало. Поверь мне! Он легко убьёт тебя, если ты будешь ему лгать. Ложь – это открытый канал, по которому он будет качать себе твою силу, но он беззащитен перед правдой. Твоя сила в правде. Думай!
Она кивнула и прижалась к нему. Керн внимательно посмотрел на неё, увидев, что его жена волнуется, улыбнулся и хитро подбодрил её:
– Когда же, наконец, я получу всё целиком? Учти, проценты растут.
– Не могу поверить? Ты хочешь опять? – засмеялась та. – Как это славно! Я тоже всё время жажду тебя.
Кент весело возмутился.
– Ты прекрати эти штучки! Обязана – плати! Кстати, что хотел сказать Вейт?
Машка повела бровями и, счастливо улыбаясь, продолжила его игру:
– Я припоздаю с оплатой, а проценты назначь, какие пожелаешь. А про Вейта не знаю. Он свободный каи, что хочет, то и думает.
– Опять темнишь. Проценты будут бешеные, – Кент решительно подвёл её к шкафу. – Здесь есть вещи из моего детства. Я всё удивлялся, зачем тётя их хранит? Наряжайся, думаю, они тебе подойдут.
Машка внимательно исследовала шкаф. Её любимый одевался и не мешал ей. Когда он повернулся, то сжал её в объятьях. «Мальчик-подросток» в одежде для верховой езды, взволнованно улыбнулась ему.
Кент подумал и бухнул перед ней шкатулку с драгоценностями, рассчитывая, что так кое-что узнает об её открытиях в замке Филина. Выбор Гизан его насторожил. На её руках красовались тяжёлые серебряные кольца. Он подошёл к ней и включил скрытый механизм, превратив кольца в боевые. Она не взяла ни одного золотого кольца, только серебро. Ведь серебро для истинно живых – просто металл. Сердце Кента сжало предчувствие опасности, но он вслух сказал только одно:
– Идём!
В столовой стих шум, когда две фигуры вырисовались в дверном проёме. Кент небрежно отодвинул лакея и ввёл Машку. Карл скользнул к графине. Некоторые гости растерянно вскочили, а в мёртвой тишине раздался не крик, а хрип рона Рена:
– Не может быть!
– Отчего же? – усмехнулся Кент.
– Она погибла! – он рванул галстук, душивший его.
– Ну, ты-то, рон знал, что это не правда! – надменно возразила Гизан. Взглянув ему в глаза, она неожиданно для всех звонко произнесла: – Я требую платы за нанесённое моему роду оскорбление и урон!
Теперь в зале в недоумении шептались, Кент сердито нахмурился и переглянулся с братьями. Графина, не понимая, что она затеяла, проговорила:
– Кого же ты обвиняешь? Конечно, ты напугана и всё такое прочее. Деточка, но ведь это был несчастный случай на охоте!
– Несчастный случай? Нет! На охоте меня пытались убить. Братья моего мужа подтвердят это, поэтому я в своём Праве (зря что ли сказки прочла)! Виновник этого здесь. Кроме этого, мой род уничтожали в течение трёхсот лет и злодей, творивший это, здесь! – в зале стояла мёртвая тишина. Слуги боялись пошевельнуться. Машка поглядела на Кента, тот застыл, ничего не понимая. Гизан зло сощурилась. – Поясняю! Я требую плату жизнью за мою убитую мать и всех моих родственников! Они заплатили жизнью, чтобы спасти её из этого мира.
Графина в ужасе прошептала:
– Небеса! Род Паирт?! Ты последняя из рода.
Машка кивнула головой.
– Истинный каи из мира Земля спас мою мать. Не знаю, как она попала на Землю, но без него она погибла бы. От него, она родила меня, но мама до последнего дня сражалась с ядом, желая спасти меня. Мне повезло. Шверт и Паирт это – синонимы, только поэтому я осталась жива. Оказывается, сказкам можно верить! Я об этом прочла в одной из сказок. Сила удваиваются у тех, кто из родов, имеющих близкие название! Каи мира Земля, мой отец, не успел мне ничего рассказать, но я в Праве и требую жизни убийцы.
– Кого? – прошептала графина.
– Рона Рена.
Кент переглянулся с Вейтом, тот хмуро кивнул ему. Кент мысленно зарычал. Значит, вот что она говорила об отломанной ветви! Его Гизан, как и он с братьями, родом из этого мира, именно поэтому она так легко прошла в Ваирт.
Арней защищала её и его, потому что это их родной мир, а их предки были всегда кернами этого мира. Желая его спасти, его родители ничего не рассказали ему, боясь паучих, но он понял, когда прошёл сюда. Но что же задумала Гизан? И почему на неё охотится эта тварь? Он взглянул на рона Рена и стиснул зубы. Он уже давно понял, почему тот двоился в глазах Машки. Некто поселился в теле рона, но кто? Кем же он был раньше?
– Почему я? – взвизгнул рон Рен. – Что за бред?! Какие-то стародавние истории… Не понимаю! А охота?! Кто-то что-то сделал на охоте… Я-то тут при чём? Уж тогда надо обвинять графина. Это он организовал охоту. Вы что, видели меня? Почему Вы всё свалили на меня?
Мария покачала головой.
– Нет! Не видела, но именно Вы попытались меня оскорбить в библиотеке графина.
– Неужели? Это поэтому Вы потом там заперлась с Кентом? Странно, и ведь так надолго!
Супруги зло переглянулись, ни в одном мире не принято было так себя вести. Им нанесли публичное оскорбление.
– Графина! По какому праву он так себя ведёт? – прохрипела Мария, у которой перехватило горло от пережитого бешенства.
– Рен, придержи язык! – зазвенел голос графины. – Деточка, он не имеет никаких прав! Я не удивлюсь, что кто-то потребует удовлетворения своих попранных прав.
Рон злобно усмехнулся. Он, в отличие от многих, знал, что это просто слова, потому что Кент даже и вякнуть не посмеет.
– Тётя! Не смеши меня! Это кто здесь вознамерился осуществить Право?
Гости тихо ахнули, власти графины хватало разорить наглого болтуна. Они не понимали, как он посмел себя так вести?! Некоторые из ронов друзей старого графина встали, угрюмо доставая оружие, но графина покачала головой, и они сели.
Братья переглянулись, а Кент тихо спросил:
– Не боишься Рен? Как бы тебе всё не потерять?! Ты говоришь с графиной Годир, в её родовом замке.
– Ха! – рон Рен нагло ухмыльнулся, но не ответил.
– Не обращайте внимания на него! Он перепил, вот и хорохорится! – Машка презрительно хмыкнула, она хотела, чтобы тот первый нанес удар. В сказка мало говорили про Право кернов, но много рассказывали, как возрастали силы того, кто отвечал на удар, если, тот был нанесён подло. Она, выпятив губку, процедила. – Раз уж все говорят на ты, то… Рон, сядь в уголке и успокойся, тогда тебя не выкинут, как провинившуюся приблудную собачонку! Даже выслушают.
Рон Рен зашипел, он уже не справлялся с собой из-за гнева и, чтобы подпитаться энергией, нанёс удар:
– Собачонку?! Ах, ты-ы… Ты что же, думаешь, что твой Кент лучше меня? Это почему? Потому что он более знатен, или потому что керн? Полагаешь, что он чист от того, что карт, а я просто рон? Хочу огорчить тебя, у него были и всегда будут другие.
Гости тихо загудели, а к графине скользнули несколько девушек, но рон не собирался нападать на Графину, ему нужна была энергия керна. Графина догадалась, почему Рен так себя ведёт и теперь ломала голову, как помочь кернам и не разрушить то, что они задумали. Она не сомневалась, что Кент справится, но сможет ли Мария противостоять обиде? Рон настороженно ждал потока гнева, обиды, только так он мог подпитаться.
– А я о них всегда знала! – Мария хмуро усмехнулась. – Он чист передо мной, в его сердце горит моя любовь.
Кент, купаясь в силе, полученной от её слов и мыслей, благодарно кивнул ей и послал воздушный поцелуй. Машка думала, что он подойдёт к ней, но он отошёл к братьям так, что они образовали треугольник вокруг рона Рена, который попытался сделать шаг в сторону Гизан, но не смог. Рон Рен дёрнулся раз, другой и остановился. Мария догадалась, что это братья не пускают рона к ней.
Графина, увидев всё это, рявкнула:
– Охрана! Двери и окна!
Несколько человек бросились закрывать решётки на окнах, Мария заметила, что все решётки были из чистого серебра. Три минуты, и всё было готово, оставалось только ждать.
Кент добродушно улыбнулся.
– Что ты, Гизан? Причём тут рон Рен? – и мысленно попросил: «Не торопись, девочка, не промахнись! Право – вещь хрупкая.»
– Конечно! – забубнил рон Рен. – Прости меня! Это я от глупости, от зависти, наконец. Ведь ты так красива, а Кент такой ветреный! Какой из него муж, так себе, не то, что я?
В зале заметно похолодало, братья нахмурились. Лесть и ложь – страшное оружие. Однако Мария не поддалась и на это.
– Да что ты, рон Рен, неужели он ветреный? А ты? Ты говорил, что в моей работе есть нужда, но здесь меня не ждали. Так зачем ты это сделал?
– Я не доверял этим выскочкам! – просипел тот.
– Почему? – Гизан повысила голос и неожиданно для всех выпалила. – Почему ты, убийца моего рода, никак не успокоишься?
– Что?! – это крикнул не только рон Рен, а все присутствующие.
Мария скрестила руки на груди и задрала подбородок.
– Я всё знаю о тебе! Всё! Ты не можешь остановиться, потому что теперь только моя жизнь сможет продлить твою жизнь, убийца! Потому что я… – она с трудом сглотнула, чтобы не закричать, но гнев в таком деле – помеха. – Я в своём Праве, потому что я последний листок моего рода! Что, рыпур, не ожидал?
Черты рона исказились. Фигура оплывала, двоилась, но потом опять принимала форму рона Рена, и тот прохрипел:
– Ты права! Это сделал я!!! Ненавижу тебя! Я унюхал тебя – последний листок погубленного мной рода, но я бы не тронул тебя до последнего. Я бы потерпел. Справился бы… Я научился терпеть неудобства. Хотя из-за твоего мерзкого рода я стал рыпуром. Да-а! Не по своей воле! Я преступил всё, выполняя приказы моего матриарха. Я благородно выполнил приказ, но из-за твоей родни стал тем, кем стал. Знаешь сколько кернов и каи твоего рода я убил? Триста! Никто не смог совершить такого! Я смог! – бывший рон опять стал то раздуваться, то оплывать. – Я всё спланировал, рассчитал. Месть – холодное блюдо! Я ждал посланников моего рода, но они не приехали. Если бы они приехали, то я бы иначе всё сделал. Да-а! Я не убил бы тебя сразу. Я бы подождал, пока Кент не увлекся бы новой пассией… Я уж тогда бы развернулся! Здесь бы все содрогнулись бы!
– Не старайся, убийца! Я разгадала твою ложь, – сурово проговорила юная керн. – Ты случайно увидел блеск любви в глазах моего керна. Тогда ты решил его погасить. Только так ты мог его погубить, но ты не знал, кого он любит. Ты никак не мог понять этого. Меня ты унюхал только в Диграсе.
Рыпур рванулся к Гизан, которая буквально засветилась от ярости, но Кент с братьями, не прикасаясь к нему, не пустили его. Машка жёстко продолжила:
– Знай! Я, защищаясь, уничтожила тех, кто ехал к тебе. Кстати, не обольщайся! Они ехали не возрождать тебя в третий раз, а уничтожать. Последняя из них сама это сказала. Ты потерял свою силу, когда забрал жизнь рона Рена, его род перед тобой был чист. Более того, у вас общие корни, он твой близкий родственник. Ты не имел права это делать! Время кончилось, рыпур!
Кент нахмурился, он опять её недооценил, она не только прочла легенды, но и вспомнила уничтоженную страницу. Кент сосредоточился, теперь он мог её защитить, ведь она сама попросила его о защите.
– Посмотрим! Что ты сделаешь! Право хрупко! Я уже здесь, и мы уже говорим. Ты не сможешь ничего. У тебя нет Право на удар – ты не доказала, что я нападал на тебя. – Рен истончился и маслянистый туман потянулся к Гизан. Он зашипел. – Поссследний лист, и вся мощь этого рода, теперь мои!
– Она не сможет! Я да! – спокойно возразил Кент и, воспользовавшись Правом керна-защитника, убил навсегда. Убил того, кого в некоторых мирах назвали бы упырём.
С его рук ещё стекали синие капли разрядов, когда в зале внезапно появился чёрный дымный столб. Машка не дрогнула, а только нахмурилась. Почти все каи в зале покрылись серебристыми бликами защиты и защитили соседей. Из столба никто не выходил. Вейт, который после гибели рыпура, не боялся навредить Кенту, прохрипел:
– Кент, она последняя, а её род уникален. Ты же слышал, что сказала тётя! Вспомни!
Кент закрыл глаза, лихорадочно перебирая родословные, и не понял, почему это важно, но рявкнул:
– У нас гости! Щиты!
Братья подняли созданные ими сияющие щиты. Неожиданно раздался резкий хлопок из столба выскочили чёрные охотницы и невероятной красоты блондинка, лицо которой стремительно покрывалось морщинами. Они метнулись в сторону Машки и налетели на стену из щитов, созданных Кентом и братьями. Блондинка метнула в Кента сеть, мерцающую болотными огнями, но и та была отражена щитами.
– Вот тебе и здравствуйте! – проговорила Мария. – Что же вы, девочки, прямо с порога драться начали?
– Я имею на него права! И весь род Чёрной слезы тоже! – прошипела блондинка.
Машка посмотрела на Кента, у того от бешенства сузились в щёлку глаза, но он смог обуздать гнев и усмехнулся:
– Неужели? Сама прибыла, потому что поняла, что всё? У вас никогда не будет ули, и каи тоже, теперь только вэки.
– Нет, у тебя прав, охотница! – рявкнула Мария. – Я разгадала тайну твоего рода. Вы хотели убить рыпура, потому что он был последним ули вашего дома, и всё нарушил. После совершенных преступлений он стал не просто вэком, а рыпуром. Это ваш позор и беда! Вы его хотели убить, чтобы вернуть себе утраченное. Опоздали! Силу вы не получите.
Одна из охотниц угрюмо кивнула, но неожиданно для всех красавица-блондинка метнула чёрную молнию в сторону Марии, но щит, поставленный братьями, опять устоял. В зале возмущенно загудели.
– Подло! – холодно проговорила Мария. – Хотя вам не привыкать убивать подло. Вы также подло уничтожили мой род и мою мать!
Блондинка завизжала:
– Ах, подло?! Так пусть Кент знает, кого избрал своей женой! Твоя мать была отдана нам за долги. Да-да! Скажу прямо, от безвыходности, но ведь родичи отдали её. Самую могучую каи своего рода. Она не стала рабыней, потому что мы готовили её, как охотницу, как равную нам. Понимаешь?! Равную! Она сбежала, предав нас, и освободила тех, кто был наш по праву. Она освободила всех должников, которых мы получили ещё детьми! В нашем мире это – преступление! – «Красавица-паучиха» повернулась к побелевшему Кенту. – А ты не знал?
Кент потрясённо взглянул на растерянную Машку. Он, наконец, осознал из какого она рода. «Машка, чудо ты моё свирепое, так вот кто ты! Ты дочь той, которая открыто бросила вызов Чёрной слезе, наплевав на законы матриархата. Никто не знал, к какому роду она принадлежит. Оказалось Паирт. Вот о чём мне намекнула тётя! Это твоя мать любила того, кого избрала по зову сердца!», – восхищённо думал он.
Почти все молодые керны его рода грезили о том, что встретят женщину, похожую на мать Марии – светлую воительницу. Его Гизан – дочь его мечты детства. Как ей сказать, что она его мечта, чтобы не помешать сейчас?
«Паучиха», увидев, что керн молчит, захохотала:
– Ты не знал, что она была среди избранных и так низко пала? Керн, ты знаешь, что такое Право. Я скажу тебе больше! Она сожгла в нашем мире центр управления станциями, чтобы никто не мог из нашего мира попасть в этот мир. Увела всех инженеров строителей! Её мать – преступница! Она закрыла Ваирт от нашего рода, мы теперь вынуждены появляться здесь, используя окольные пути. Никто не имеет права стоять на пути Чёрной слезы! Мы поняли, что она из этого мира. Организовали облаву! Но она опять сбежала и отсюда, чтобы её никто не нашёл. Только не мы! Мы смогли… Тот, кто стал рыпуром помог. Он отравил её. Теперь её род стоял насмерть за её свободу, и он убил их всех. Пусть он переборщил. Пусть! Подумаешь Право кернов! Он выполнял приказ! Увы, даже от рыпура она ускользнула. Я в своём праве! Да-да! В своём!
Братья переглянулись, теперь они не могли вмешиваться, они на всякий случай незаметно качали силу Кенту. Тот решил намекнуть Марии, что они не имеют Права на бой с этой паучихой:
– Не торопись, Гизан! Только не торопись!
Мария покачала головой. Теперь она узнала всё, только боялась, что не справится. Она гордо проговорила:
– Ты говоришь о Праве «паучиха»? Я успела много прочесть и знаю о своём Праве. И пусть это будет мой последний бой, но я освобожу мир от тебя. Ты ведь последняя каи из своего рода, и поэтому я в праве, звать тебя на бой за всех, кто не долюбил, не дожил! Я тоже последняя из своего рода!
– Не успеваем! – прохрипел от напряжения Вейт.
– Должны! – рыкнул Кент. – Ребята, мне всю силу!
Кент плёл паутину, Карл и Вейт помогали ему, зная, что бой мог начаться в любую минуту, уже открыто отдавая всю энергию. Все каи видели, как потоки света струятся от братьев к керну. Кент обратился к Праву и отдавал все силы на создание паутины смерти, так как подобное уничтожают подобным.
Машка засветилась ярко-фиолетовым светом – цветом свободы и силы керна.
– И много их было? Погубленных тобой?
Кент радовался, что она всё ещё говорит, он благодаря этому мог осуществить Право. Охотницы зарычали, и их пальцы начали выписывать сложный узор заклятья силы. Они, так же, как и братья Кента, отдавали всё своей каи. Блондинка угрюмо принимала силу, она не могла отступить, иначе бы она уничтожила все права рода Чёрной слезы. У неё не было права уйти без боя. Она знала, что только бой восстановит разрушенное её родом равновесие. Её бесило всё, и как Машка смотрит на неё, и как на неё смотрит Кент, который отверг её, и даже то, что та керн, а она каи.
– Если бы не этот керн и его поганый род… Если бы не он! – «паучиха» рычала. – Его отец и братья всегда были желанными для нас своей свирепостью, но они всегда презирали нас. А за что? Мы порядок! Им был нужен жар любви, а мы предлагали силу. Им было плевать на это! Как же, они были самыми могучими! Мы не могли допустить, чтобы они были сильнее нас. Они только мужчины, пусть и силой. Наш род должен и будет самым могучим! Я думала, что Кент не сбежит от брака, как все каи его рода, потому что он понял, что такое власть! Власть – это такое наслаждение! Все у твоих ног, а ты на высоте и сияешь! Кент, если бы у нас были дети, мы бы все миры заставили… По струнке…
– Он хотел свободы! – прервала её Гизан.
– Кент, ты и так свободен! – взвизгнула Блондинка. – Опомнись! Почти везде служат мои сёстры-охотницы. Я дарую тебе власть над мирами!
Кент молчал, не в силах говорить, Мария улыбнулась.
– А я мою любовь.
Лицо красавицы исказилось от ненависти.
– Нет! Ты его не получишь!
«Паучиха» мгновенно бросила что-то чёрное, клубящееся молниями в Машку. Налетев на свет, струящийся от Гизан, странный сгусток тьмы, отразился и накрыл Блондинку, которая исчезла и растеклась мерзко воняющим дымом. Охотницы вскрикнули и вскинули руки, но в это время паутина, сплетённая братьями, накрыла всех охотниц. Мерцающее черными огнями облако исчезло и охотницы вместе с ним.
Машка хотела завопить «Победа!», но обнаружила, что сил даже на крик не хватает. Она поняла, что охотниц уничтожил Кент с братьями, но смущало, что они молча смотрели в пол. Ни один из них не подбодрил её взглядом. Почему? Им ведь предавали власть над мирами! Неужели они сожалеют о своём выборе?
Её охватил озноб, как она посмела даже предположить такое? Потом побледнела от мысли, что каждый свободу понимает по-своему. Вспомнив, что почти не разговаривала с Кентом, она теперь покраснела, ведь так нельзя, если заключаешь союз на всю жизнь. Почему же она только наслаждалась рядом с ним? Почему не сказала, что разделяет его мысли? Она же теперь знала, что он никогда не совершал что-либо бесчестное. Опять посмотрела на него, но тот так и не поднял на неё глаза. Он почему-то держался за правый бок. Мария не помнила, чтобы хотя бы одна из охотница нанесла удар по нему.
Мария не знала, что Кент с братьями, уничтожив несколько каи были истощены до предела. Кент спешно восстанавливался, печень ныла. Он мельком взглянул на жену, и ему не понравилось выражение её лица – на нём была растерянность. Говорить у него не было сил, а надо. Он боялся, что Гизан могла не понять его молчания, ведь раньше он так часто её обижал! Братьям восстанавливаться надо было ещё дольше, чем керну. Мария покусала губы и направилась к выходу.
– Постой, детка! Ты куда? – с удивлением спросила графина, давая возможность племяннику остановить Гизан. – Как же заказ? Понятно, почему он охотился на тебя… Ты последний керн своего рода, он смог бы восстановить силу за счёт твоей жизни. Но почему же изменились картины?
Мария какое-то время молчала, соображая, как правильно рассказать, потом устало проговорила:
– Картины? Это просто свет! Они были написаны с расчётом на свет, создаваемый солнечными лучами, там специальные стёкла в конструкциях, которые дают такой эффект на крыше. Если картины поместить на старое место, то через какое-то время они вернут свой исходный вид. В моём прежнем мире, что-то вроде этого называлось голограммой. Здесь очень близко «Перевал Теней», и вторая сущность художника и его сомнения оказались на холсте.
– А смерть наследника?
– Его убил рыпур, который умирал, легче всего взять энергию, с родственника, – Мария это с трудом проговорила, печаль заполнила её, не давая мыслить ясно.
Было очень тихо, Гизан ещё подождала пару секунд, потом поплелась к выходу, слабость была невероятная.
– А долги?! – раздался возмущённый рык Кента. – Ты что, забыла, что у тебя долг за защиту?! Мы зря что ли работали?! И не забудь про проценты! Тебе придётся их платить… Пожизненно.
Машка ошеломлённо посмотрела на него. Её Белобрысый добродушно улыбался. Она внутренне ахнула, осознав, что он всегда был её защитой и опорой. Даже сейчас, он не позволил ей совершить ошибку. Она всхлипнула.
– Я всегда плачу долги… Своей мечте.
– Это ещё вопрос, кто чья мечта? – улыбнулся керн.
Машка засмеялась и прижалась к его груди.
Конец
Предыдущая часть:
Подборка со всеми главами: