Глава 15
Когда Макс приехал домой, Дина все еще сидела на кухне. На деревянной доске серебрилась толстая тушка форели. Ее круглый мертвый глаз бессмысленно таращился в потолок. Распоротое брюхо, не дождавшись мяты и лимона, сиротливо зияло пустотой. Такими же пустыми глазами смотрела в стену Дина. На столе рядом с ней стояла пепельница, доверху наполненная окурками. В воздухе висел сладко-медовый цветочный аромат сигаретного дыма.
Макс щелкнул выключателем и, взглянув на Дину, привалился плечом к косяку.
– Что-то случилось?
От резкого света она зажмурилась и прикрыла глаза ладонью. Посидев так минуту, убрала со лба упавшую челку и принялась играть зажигалкой. Оранжевый пластиковый прямоугольник переворачивался по столу.
Макс огляделся, задержал взгляд на неприготовленной рыбине и снова посмотрел на Дину. Лицо ее оставалось спокойным и задумчивым. «Может муж ее достает? – подумал Макс. – Или родители мозг выносят…» Он подошел ближе и, опустившись на колени, взял ее ладошку. Пальцы были ледяными, будто сгреб несколько сосулек вместе.
– Динка, - позвал ее Макс. – Кто тебя обидел? Ты только скажи, и я разобью ему морду. Это твой муж?
Освободить руку Дина даже не пыталась. Зато второй она принялась собирать с черных домашних штанов несуществующие ворсинки. Макс поймал и ее, сжал обе ладошки сильнее, чем нужно, и от этого движения Дина словно проснулась. Она уставилась Максу в глаза. Смотрела, не мигая, словно хотела разглядеть в янтарном море что-то очень для себя значимое. Будто скрыта там какая-то тайна, и если долго всматриваться, то она обязательно проступит сквозь густую рябь.
– Мне отец звонил… - наконец, произнесла она.
Макс чуть улыбнулся, получилось очень даже саркастически, и тяжело вздохнул:
– Сочувствую… Ты ему рассказала?
– Он сам узнал.
Дина замолкла и, выдернув руки из ладоней Макса, сложила их на груди.
– И я узнала много нового.
– Новости? – вздернул брови Макс.
– Да. Интересные такие новости. Про тебя, например. Было весьма познавательно.
Макс поднялся и, подтащив ближе стул, сел напротив. Немного зная отца Дины, он и не сомневался, что тот попробует вернуть ее обратно и использовать будет все способы. Он привык, чтобы женское царство вокруг него подчинялось только ему и жило так, как нравится ему. Представить, что кто-то из женщин, неважно, жена, любовница, дочь, но заживет, не оглядываясь на Якова Валентиновича? Нет, для него это было немыслимо. Вот и снова он, как спрут, запустил старческие корявые щупальца туда, где кипят эмоции. Его вполне устраивала дочь, когда она была рядом с амебоподобным Костей. Как Динка сказала? Жила, как за каменной стеной темницы. Сыро, тухло, темно и безжизненно. Склеп.
Максу казалось, что душа Якова Валентиновича похожа на подземелье, куда он заманивает слабых, а потом выпивает их, как вампир, и оттого становится бодрым, румяным и холеным. Нет ничего страшнее старика, который, чувствуя неминуемый конец, мечтает утянуть за собой многих. Особенно тех, кто еще полон сил. Кто может любить, пить вино, целоваться и растворяться друг в друге. Он тоже может. Но вымученно, искусственно, удерживая рядом с собой деньгами или страхом. И он это понимает, а потому скрюченными пальцами цепляется за тех, кто любит искренне. Эмоции в чистом виде. Его нектар. Его зелье, продлевающее жизнь.
Макс был почти уверен в том, что Яков Валентинович сказал сегодня Дине. Честно говоря, был удивлен, что этого не случилось раньше. Хотел даже осторожно сам завести разговор, но не решился. Подумал, что отец Дины постарел, успокоился, и вряд ли будет вмешиваться в жизнь взрослой дочери. Просчитался. Недооценил. Люди не меняются. Особенно те, кто привык манипулировать и пить кровь.
– Папа сказал, что ты бросил меня в обмен на место в «Медведе». У вас была договоренность. Я уезжаю, ты остаешься, и у тебя сразу появляется место в глянце. Круто, что я могу сказать. Хоть не продешевил. Непонятно только, зачем я тебе сейчас понадобилась? Новая сделка?
Дина говорила монотонно, без эмоций. За те несколько часов, что прошли с момента разговора, она уже успела пережить всю гамму чувств - от изумления до жгучей обиды и злости.
Осталось только равнодушие. И недоумение. Она не могла понять, как Макс после такого смог вообще подойти к ней? Зачем вернулся в ее жизнь, да еще и перетащил ее сюда, в Москву? Чувствовала себя какой-то вещью, за которую решают, где она будет храниться.
Она с вызовом посмотрела в лицо, проверяя реакцию на ее слова. Восхищенно цокнула языком: вот так выдержка! Он даже не пытается изобразить стыд, раскаяние, что там еще положено в такие моменты?
– Дина, послушай…
– Да, Макс, конечно! Конечно, я послушаю! Все это время я думала, что это я виновата! Поставила тебе ультиматум! Скрыла беременность! Сделала аборт! Жила с этим. Грызла себя. Мечтала вернуть время назад. А оказывается, это были лишь условия сделки! И так удачно, так вовремя Дина закатила истерику, да еще и сама уехала, что и делать-то ничего фактически не пришлось! Вздохнул с облегчением, отрапортовал – задание выполнено, и побежал строить карьеру!
Дина не выдержала и разревелась, уж очень неприятно ощущать себя использованной. Только она поверила, что может сама влиять на свою жизнь, сама ее строить, сама собою распоряжаться, и тут такое… Она плакала все сильнее и сильнее. Уже не стесняясь, утирала рукой слезы и мокрый нос, судорожно всхлипывала и давилась.
– Дина! – громкий голос Макса заставил ее опомниться.
Он почувствовал, что у нее сейчас начнется истерика, и тогда она уже ничего не станет слушать.
– Дай мне объяснить, пожалуйста! Ты же понимаешь, что на эмоциях, ты опять можешь все разрушить!
Дина вскинула голову, темные крапинки в глазах совсем почернели. Она набрала воздуха, чтобы сказать что-то резкое, но Макс ее перебил.
– Дай. Мне. Объяснить, - чеканя слова, произнес он.
Дина притихла. Опустила плечи, поникла и стала похожа на пустой мешок Деда Мороза. Только вчера в нем было праздника под завязку, а сегодня валяется под елкой никому не нужной тряпочкой.
Макс тихо выдохнул, словно готовился к прыжку в воду с высокого обрыва. Поймет ли? Ведь это был глупый юношеский максимализм. И немного страх упустить возможность.
– Разговор с твоим отцом у меня, действительно, был. И я тогда только посмеялся. Я не мог себе представить, что мы с тобой можем расстаться. Или уедем из Москвы. Он просил подумать. Говорил, что я задурил тебе голову. Пытался убедить, что я ломаю тебе жизнь. «Ты наиграешься с ней и бросишь. Потом. Когда она уже к тебе кожей прирастет. И ей будет очень больно. Я отец. Я не хочу такого своей дочери», - это его слова. Я бесился, а потом уже только смеялся. В конце разговора твой отец предложил подумать и намекнул о месте в журнале. Я знал, что с улицы туда не пробиться, но я не хотел от тебя отказываться. Я верил, что мы и так с тобой вдвоем горы свернем. Потом случилась эта дурацкая ссора. И ты уехала. Через неделю мне позвонили из «Медведя»…
– И ты пошел… - прошептала Дина и поморщилась.
– И я пошел, - согласился Макс. – Я был уверен, что ты рано или поздно ко мне вернешься, а такую возможность упускать глупо. Потом я нашел тест и… и ужасно на тебя разозлился. За то, что промолчала. Решил, что ты все это посчитала неважным…
– Ты не приехал за мной! Струсил? Местечка теплого лишиться не хотелось?! – яростно прошипела Дина.
– Да, какое там местечко! Так, практически мальчик на побегушках… - взмахнул руками Макс. – Хотя, конечно, опыт… Новые знакомства.
Дина прожгла его ненавидящим взглядом. Никак не могла ему простить, что столько лет в одиночестве несла неподъемный груз вины. А оказалось, Максу все это было выгодно. Не любил он ее никогда. И сейчас не любит! Таскает, как зверушку за собой.
Макс продолжил:
– Я ждал, ждал… Злился, пил, работал. Потом только работал, много работал, лишь бы не думать. Один раз не выдержал, позвонил тебе домой. Тебя не было, но твой отец мне все популярно разъяснил.
Макс замолчал. Тот диалог до сих пор в памяти.
– Как Дина?
– Нормально.
– Она… она одна?
– Если ты имеешь в виду мужчину, то уже нет. А если что-то другое… то не переживай, Дина умная девочка. Не стала портить себе жизнь. Не звони больше сюда. Забудь.
Дина во все глаза смотрела на Макса. Беременность от отца она скрывала. Да и матери открыто не признавалась. Сама нашла клинику, сама туда съездила. Ни матери, ни тем более, отцу, ничего не сообщала. А он получается, знал. Знал и помалкивал. Даже не попробовал убедить избавиться от ребенка. Понимал, что тогда она назло ему родит.
Дина схватилась за голову и уткнулась носом в коленки. Сколько всего накрутилось! Ложь, со всех сторон, ложь, прикрытая молчанием. Каждый помалкивал и делал вид, что в шкафу пусто. И до поры, до времени, это работало. Но вот, шкаф рассохся и оттуда вывалились уже даже не скелеты, а прах, в котором не разберешь, где и что.
Макс подошел ближе и крепко-крепко прижал ее к себе. Дина всхлипнула:
– И как мне теперь тебе доверять?
– Да нормально доверять, Динка! Только оторваться от своего папочки. И жить так, как хочешь сама.
Дина сползла с табуретки, встала на цыпочки и обняла его за шею. Отец почти убедил, что Соболев с ней играет. Продолжает то, что начал много лет назад. Ведь он сказал, что Макс сразу согласился и больше ее не искал. Она ужасно испугалась, что он ее предал, а точнее, продал. И теперь испытывала неимоверное облегчение. Отцу почти удалось вызвать у нее обычную реакцию. Психануть и убежать. И даже не попытаться выяснить. Она чуть было не поддалась. И чудом не совершила той же самой ошибки, что и в молодости.