В чем разница? И почему слово «страстный» в светской литературе – положительное?
Это понятие осмысляли еще древние греки. Согласно определению философа Зенона, страсть означает импульс души, беспорядочный и излишний. Импульс, который некогда был чем-то естественным, но, как только его перестали контролировать, стал противоестественным. Это некоторым образом схоже с мыслью о времени поста и о борьбе со страстями.
Откуда же взялось иное понимание слов «страсть» и «страстный»? Если отвечать совсем коротко, то из европейской философии XVII века. В то время появляется изречение Рене Декарта: «Те люди, которых особенно волнуют страсти, больше всего могут насладиться жизнью». А также мысль Клапье Вовенарга: «Мыслить человека научили именно страсти».
Так, «страстный» обретает значение, зафиксированное в словаре Ожегова: «Проникнутый сильным чувством, увлеченный чем-то».
Теперь обратимся к церковнославянскому языку. В переводе с церковнославянского «страсть» означает «страдание». В этом смысле мы говорим о крестных страстях Иисуса Христа. О них мы вспоминаем в страстну́ю седмицу.
Христос добровольно предает Себя неукоризненным страстям (так называют сорокадневный пост и смерть на кресте). Богочеловек терпит пощечины, оплевание, избиение, терновый венец, идет на смерть. Он делает это, чтобы освободить от пленения страстей Свое создание, человека.
Словом «страстно́й» обозначается только то, что связано со Страстно́й седмицей. Это время дано нам на воспоминание тех страданий, которые Христос претерпел ради людей, и особенное личное молитвенное усердие перед Пасхой.
© Анна Самошина
Издательство «Вольный Странник»