Когда их все-таки выписали с больницы, папа успел всё обдумать, и устраниться. Так у пап бывает с детьми больными: болейте, пожалуйста, с кем-нибудь, но не с ними. С врачами, с иконами, с сельскими ведунами. Короче, больная Тая осталась маме.
А мама устала, да так, что едва тянула - от недосыпа валилась не раз со стула. И, если честно, намаясь, мечтала втайне, чтобы отмучились все поскорей с безнадёжной Таей. А мама бы после, других родила детишек - здоровых и крепких, читала с ними книжки, а Таю забыла, как будто и не бывало. Как будто подули на беленький одуванчик…
Тая, как все семилетние в мире дети мало, конечно, знала чего о смерти. Был у неё хомячок круглобокий Ума. Он вечером заболел, а на утро умер. Бабушка рассказала, что он с друзьями. Тая тогда спросила: «А с ним нельзя мне?» А вот теперь-то можно, и даже нужно. Встретит ли Тая ТАМ хомячковую душу? Или Умка живёт в какой-то другой вселенной, и больше не заберëтся к ней на колени?
Тае так страшно, горько и одиноко. Солнце лучи роняет в стаканчик с соком, красит золотом шторы, комод и стены. Пляшут на одеяле резные тени.
Тая грустит: как же её медведи? Кому она Милу оставит, Снежка и Тедди? Кому её кукла, названная Ариной? Её бабушка Тае, про рак узнав, подарила? Кому её книжки, когда не станет хозяйки? Куда ее денут расческу, ковер-мозаику? Пижамы с китами, в которых болеет Тая? Устав от раздумий, девочка засыпает.
А просыпается вдруг - от чьего-то чиха. Рядом Пасхальная с нею сидит Зайчиха, и улыбается, и подаёт яичко:
-Знаешь, откуда в мире берутся птички?
Тая не знает. Но, ей интересно очень.
-Это вот, перепелкин, гляди, сыночек. А это дочурка волнистого попугая...
-Мы у подружки когда-то с таким играли! Конечно, пока ещё я была здорова! - и становится Тае ужасно тоскливо снова.
-Смотри-ка, яйцо кукушки всё в точках-звёздах. Клади-ка назад в корзину, вернём их в гнезда! А ты видела, как цветёт на полях гречиха? - ушами качая, вдруг спрашивает Зайчиха.
-Не знаю. Но я каталась на рыжем пони! Давно, ещё с папой… Хотя очень плохо помню... - и вдруг тянет в катетерах тоненькие ручонки, и плачет.
-Бедный ты, маленький мой зайчонок! - обнимает зайчиха, целует, качая тихо, пахнет жженой лакрицей, мокрою терпкой пихтой, -Пойдём со мной, яички вернём пичугам. Покажу тебе сто одно я большое чудо.
-А можно мне с нами забрать и мою подушку?
-Конечно! Подушка твои очень любит ушки! И мишку бери. Пусть храбрый и верный Тедди будет тебе настоящим большим медведем!
Зайчиха Пасхальная с девочкой в нору прямо с подушкой и мишкой хохочущие ныряют. И Тая мчится в цветущей густой гречихе, и медведь за ней, а впереди - Зайчиха. И подушка в небе - белей, чем зубная паста. И ветер звенит перепелками: «Пасха! Пасха!»
Автор Елена Холодова
