Благодаря упорному труду некоторых энтузиастов "типа истории БТТ", наводнивших в свое время книжные полки весьма сомнительными "исследованиями", а чуть позже Интернет не менее сомнительными публикациями, каждый игрок в компьютерные танчики теперь знает, что рации в танках РККА не ставили, что радиопромышленность была на уровне прошлого века, поэтому все было плохо и Сталин виноват.
Строго говоря, в автобронетанковых войсках РККА действительно наблюдался очевидный с позиций современного человека пробел в части обеспечения управляемости частей и соединений. Вот только причины такого положения дел были совсем другие.
Напомним читателю, что в СССР еще в довоенный период была создана система дальнего обнаружения самолетов противника, уже в первые месяцы Великой Отечественной подобные установки (стационарные и мобильные) активно и успешно применялись в ПВО Москвы и Ленинграда, а позже и просто на фронте. Прославленный командир 9-й ГИАД А. Покрышкин добился заметных успехов в части эффективности своего соединения во многом благодаря своему уровню технической грамотности, позволившего ему наладить эффективное взаимодействие своего штаба и расчетов установок РУС-2, о чем прямо и однозначно написал он сам - не в мемуарах, а в отчетах о боевых действиях, эти документы имеются в ЦАМО и нами неоднократно цитировались.
Про советские системы дальнего обнаружения можно прочитать здесь:
А сравнение их эффективности с английскими - тут:
Проще говоря, создать подобные СЕРИЙНЫЕ образцы, не имея научной и производственной базы, невозможно в принципе, разговоры про каменный век советской радиотехники - наглая ложь. Про рации, кстати, мы тоже писали:
Но не будем отвлекаться и вернемся к танкам.
Проблема тут, еще раз подчеркнем, была не в нехватке радиостанций, а в НЕПОНИМАНИИ их значения и В НЕУМЕНИИ использовать радиосвязь для управления танковыми частями и подразделениями. А потом уже на это наложились трудности с обеспечением элементной базой для выпуска радиооборудования.
Во многом это обуславливалось конструкцией советских танков, когда командир одновременно выполнял функции наводчика (вел огонь из орудия) и должен был еще управлять боем. Отвлекаться на радиобмен в этих условиях было крайне проблематично. В результате управление подчиненными сводилось на практике к принципу "делай, как я". И это вовсе не обобщения автора, это вывод из весьма длинного и подробного документа 1940 года (ссылка на оцифровку оригинала в конце статьи):
Отчет Управления автобронетанковых войск Северо-Западного фронта о боевых действиях автобронетанковых войск фронта в период советско-финляндской войны (РГВА. Ф. 34980. Оп. 1. Д. 1478. Л. 1-32)
Уважая сложности читателей, оснащенных смартфонами, а также принимая во внимание нешуточные размеры текста, мы тут больше копий публиковать не будем, а процитируем текстом:
«Опыт показал, что основным видом управления танками со стороны общевойскового командира является правильная и конкретная постановка задач перед боем. В процессе же боя общевойсковой командир лишался какой бы то ни было возможности ставить дополнительную задачу или изменять прежнюю уже вышедшим в бой танкам.
На командном пункте общевойскового командира, как правило, оставался штабной работник-танкист или же старший танковый начальник, который постоянно докладывал свои соображения по дальнейшему использованию последующих эшелонов танков и резервов. Использование радио для управления танками, вступившими в бой, с командного пункта… не давало нужного эффекта, так как командир танкист, занятый боем, не пользовался танковой радиостанцией.»
Из дальнейшего текста сделаем для экономии времени читателя "выжимку" своими словами.
Управление танковым взводом, а то и ротой основывалось на принципе «делай, как я», флажковая сигнализация оказалась в боевых условиях практически бесполезной, а про радио командиры просто забывали в горячке боя, хотя определенный положительный опыт взаимодействия в составе роты для обозначения рубежей и подачи команд имелся. В то же время начисто отсутствовало управление огнем подразделения – каждый танковый экипаж сам определял, какую цель каким оружием обстреливать, на данный факт прямо указывает автор документа как на крайне негативный, существенно снизивший эффективность применения танков. Проще говоря, требования уставов в реальности не выполнялись по объективным (конструкция танков, условия местности) и субъективным (уровень подготовки) причинам.
Эффективность использования танков существенно снижалась из-за слабого понимания специфики их применения и боевых возможностей командирами пехотных частей, которым танки придавались в усиление:
«В большинстве случаев пехотные командиры не умели ставить правильно боевые задачи приданным танкам… Очень часто ставились задачи совершенно не присущие танкам, не отвечающие природе их. Так, например, было ходячее выражение «Пусть танки подойдут к переднему краю противника и пошумят». Это делалось в целях разведки и вызова огня противника, для того чтобы можно было засечь ДОТы и другие огневые точки… Конечная задача обычно не ставилась. Что делать по выполнению задач не указывалось…»
Резюмируя все сказанное, можно сделать следующий вывод:
Действительно катастрофическое положение с обеспечением радиосвязью в РККА в начальный период Великой Отечественной, как это не парадоксально, было следствием, прежде всего, сложившейся в войсках практики "недоверия" к радиосвязи в части ее надежности и защищенности, в результате чего упор делался на проводную связь или непосредственное общение голосом, доставку письменных приказов и донесений "делегатами связи" и пр. Эти же мотивы прослеживаются в выпущенных перед войной издательством НКО учебных пособиях:
«Основным средством связи в танковых войсках является радио. Однако опыт войн показал, что радиосвязь часто нарушается по различным причинам (из-за технических неисправностей, вследствие помех со стороны противника и т. д.). В этих случаях боевым порядком роты или батальона легче управлять личным примером командира."
"Личное общение в танковых войсках будет применяться очень часто. Краткость радиограмм и малейшая нечеткость в службе скрытого управления при отсутствии зрительной связи могут создать у командира ложное представление о положении на данном направлении. Выезд его к подчиненным позволит лучше оценить обстановку, убедиться в правильности их боевой работы и дать им соответствующие указания. Выезд для личного общения и отрыв в силу этого от центра боевого порядка при хорошо действующей связи не может служить угрозой потери управления другими частями (подразделениями).
Переговоры при помощи технических средств связи не всегда дадут должный эффект вследствие возможных технических неисправностей их и сложности применения методов скрытого управления.
Краткость времени на принятие решения, загруженность средств связи, затруднения в передаче по радио (необходимость кодировки), стремление быстро довести приказ (приказание) до исполнителя, затруднения при писании документа в танке — все это неизбежно приведет к более простой и потому чаще применяемой [22] форме управления, а именно к передаче устных приказов и выяснению обстановки через делегатов связи и посыльных." (Кузнецов Т.П., 1940 год, "Тактика танковых войск")
Война все поставила на свои места, хотя отголоски указанных выше предубеждений прослеживались еще в 1942 году, а в отдельных частях и дальше. Например, расчеты уже упомянутых установок дальнего обнаружения были привязаны к штабам и их узлам связи, т.к. пользовались проводной связью для передачи информации истребительным полкам и командованию района ПВО - обстановка требовала общения в реальном времени, тратить время на передачу и кодировку считалось неуместным.
Еще раз рекомендуем желающим "узнать, как было на самом деле" заниматься этим самостоятельно, читая документы - отчеты о БД, рапорта, журналы боевых действий и пр., а не книжки с картинками. Книги - это здорово. Но в данном контексте имеет смысл изучать только те, где автор оперирует документами, а не собственными фантазиями. Книги, издаваемые нашим коллективом, кстати, как раз такие - там половина текста цитаты со всеми положенными ссылками и шифрами хранения - хотите проверить, проверяйте.