Варвара Макаровна тихо двигалась от магазина к дому. Божечки, что ж так подорожало-то всё. Хлеб она теперь выбирала самый дешёвый. Долго прищуривалась на мелко написанные ценники, неуверенно щупала через пакет, пытаясь определить свежесть.
- Чего копаетесь? - Грубо фыркнула молодая продавщица, выкладывающая на соседний лоток свежую сдобу. Варвара Макаровна как-то посмотрела. Две крохотных булочки больше пятидесяти рублей стоят. Ох. Нет. Не по её средствам такие покупки.
После грубого окрика старушка виновато засуетилась, разжала пальцы.
- Мне бы посвежее, дочка. - Тихо оправдывалась она. - Циферки уж не вижу, а несвежий возьмёшь, он через два дня плесневеет.
- Хлеб весь одинаковый. Сегодняшний. - Отрезала девчонка. - Весь перекопают, не успеешь выложить.
Под её сердитую отповедь Варвара Макаровна торопливо ухватила пакетик с хлебом и поспешила отойти. Снова долго щурилась на крупу. Самая дешёвая, как назло, стояла внизу, а наклоняться почти к самому полу было тяжело.
- Миленький. - Попросила она какого-то мальчика, бредущего по магазину следом за матерью и глазеющего на разноцветные полки. - Подай мне, пожалуйста, ту пачку.
- Какую? - Оживился мальчишка, присев у витрины. - Вот эту? Возьмите, бабушка.
- Спасибо, золотой. Дай Бог тебе здоровья!
- Пожалуйста. - Вежливо ответил мальчонка и помчался догонять мать. - Мама, мама, а я бабушке помог.
- Вот молодец. - Услышала Варвара Макаровна. - Так и надо делать.
Она улыбнулась. Как правильно воспитывает сынишку-то женщина эта. Павлушка её бывало тоже всегда помочь стремился. И сумки соседкам донесёт, и дверь откроет. Улыбка сменилась горестным вздохом. Только пожил совсем мало.
В стройотряде в колхозе, где студенты строили коровник, во время драки заколол сына вилами один из местных парней, решивших отомстить Павлику за то, что городские танцевали в клубе с деревенскими девчатами.
На суде парень тот плакал, кричал, что случайно получилось, и у Варвары с мужем прощения просил. Она и простила в душе. А муж не простил. Ни парню тому, ни ей, словно это она виновата была в Павлушиной смерти. Ушёл чуть погодя к другой. Два сына и дочь родились там у него. А Варвара осталась доживать свой долгий, как теперь выяснилось, век одна.
Задержалась на этом свете неизвестно зачем. Она повертела в негнущихся пальцах пачку крупы. Масла бы надо. Может, акция какая есть сегодня. Она вздохнула и побрела в другой конец магазина.
* * * * *
Около соседнего дома, до своего не дошла, Варвара Макаровна без сил присела на скамью. Что-то сердце прихватывает сегодня. По телевизору говорили, мол, бури магнитные. Видно, от этого и плохо. А, может быть, расстроилась просто.
Посидела, отдышалась. Стало легче, и она посмотрела вокруг. Чистенько. Конечно, свой собственный двор всё равно казался старой женщине лучше, но и этот неплох. И цветы в палисадниках, и двери подъездов покрашены. А вот ступеньки кое-где разрушились. У них в прошлом году ещё починили. А здесь, гляди ты, нет.
И вдруг под одним крыльцом ей почудилось шевеление. Неужто крыса? Батюшки! Не травят их что ли? Она оставила сумку на скамье и подошла поближе. Не крыса. Из под крыльца высунулась острая кошачья мордочка. Её хозяйка тихо мяукнула, заметив человека. От этого звука, больше похожего на плач, сердце Варвары Макаровны сжалось.
- Ишь ты, бедолажка. Ну, где ты там, кис-кис.
Кошечка ещё немного подалась вперёд, и старая женщина, даже несмотря на слабеющее зрение, заметила её худобу. Прижавшаяся к земле, она казалась почти плоской, а необычный окрас, чёрный, с круглыми белыми пятнышками, отчего-то напомнил Варваре Макаровне костяшки домино. Бывший муж большой охотник был до этой игры. Раньше выходил во двор с мужиками, и стук чёрных пластиночек по деревянному уличному столу будоражил двор.
- Доминошка, какая. - Покачала она головой. И сама невольно улыбнулась забавному слову. - Кошка-Доминошка, вот же. Ну, пойдёшь ко мне?
Но кошечка продолжала жалобно мяукать и боялась сдвинуться с места.
- И дать тебе нечего. - Варвара Макаровна заковыляла к скамейке. - Хлебушек только.
Но к её огромному удивлению кошка жадно накинулась на брошенный ей хлебный кусочек. Так же, урча, справилась со вторым.
- Совсем голодная. - Женщина бросила ей ещё несколько кусочков. - Да разве ж это еда тебе.
Она заговорщически посмотрела на неожиданную знакомую.
- А я тебе вот супчика принесу. - Варвара Макаровна радостно улыбнулась. - Куриного. Ты не уходи никуда.
Она подхватила сумку и, позабыв про недомогание, поспешила к своему дому.
Почти дошла до подъезда, как вдруг от боли где-то глубоко внутри перехватило дыхание. Пальцы разжались, сумка скользнула вниз.
- Тётя Варя, что с вами? - Выходящая из подъезда женщина бросилась к ней. - Сейчас.
Она лихорадочно набирала номер скорой помощи.
- Светочка. - Шептала Варвара Макаровна. - Светочка, я супчика ей...
Узнав, в какую больницу повезут соседку, Света поднялась к себе. Ключи от квартиры Варвары Макаровны у неё были. Когда-то пожилая женщина сама принесла.
- Света, пусть лежат на всякий случай. Одна я, страшно.
Светлана поняла: боится умереть в одиночестве. Вернее, не так. Боится, что не узнают об этом.
В квартире было чисто. Несмотря на старость и отсутствие родственников, тётя Варя всегда слыла аккуратисткой. Даже окна сияли вымытыми стёклами.
"Как же она их моет сама? " - Подумалось Свете.
Вспомнив слова соседки про супчик, вошла в кухню. На плите ничего не стояло, а в холодильнике обнаружилась кастрюлька с куриным супом с плавающими в нём мелкими кусочками мяса. "Наборы для супа берёт" - Поняла женщина. - "Они самые дешёвые, но и мяса там нет почти. Только то, что на костях".
Собрав нужные вещи в больницу, она поспешила обратно к себе. Сварит старушке нормального супа, чтобы мяса вдосталь. Уж куриный бульон поди при всех болезнях можно.
- Оклемалась бабулечка ваша. - Сообщила медсестра. - Ещё побегает. У их поколения воля к жизни такая, что молодым только завидовать остаётся.
Варвара Макаровна сидела на кровати, потерянная и несчастная. Увидев Светлану, обрадовалась.
- Светочка, спасибо тебе, детка.
- Да за что же. Я ж вас с детства знаю, тёть Варь.
Варвара, и вправду, всегда добра была к соседским ребятишкам. Никогда не сетовала на шум во дворе, угощала конфетами, всегда живо интересовалась школьными успехами.
- Вот, супчик вам принесла. Вы просили.
Глаза старушки стали испуганными. Она замахала руками.
- Разве себе я. Там, в соседнем дворе...
Пока она рассказывала про магазин, про неудачное утро, про маленькую пятнистую кошку под крыльцом, Света успела испугаться. Вдруг маразм начинается. Натащит ещё, как это бывает, кучу кошек в дом. Как им, соседям тогда. Но потом вдруг поняла: не натащит. И никакого маразма нет.
- Ешьте. - Велела она. - А кошку эту я покормлю, если она там ещё.
Кошка была на месте. Почему, Светлана поняла тогда, когда животинка выползла из-под крыльца к миске, подволакивая заднюю лапу.
"Потому и голодная" - Поняла женщина. - "Сама пищу себе добыть не может".
Кошка поела и снова скрылась в своём убежище. Светлана хотела подозвать её, но кошечка, видимо, была здорово напугана и на зов не пошла. Вечером муж, заметив её задумчивость, поинтересовался причинами.
- Понимаешь, Слав, никогда не думалось о кошках, ни когда Настя росла, котёнка не просила, ни потом, а тут из головы выбросить не могу. Тётя Варя в больнице рассказала, что вроде снился ей сон, как бежит она к Паше покойному, а тот уходит от неё и рукой машет: "Иди, мама, ждут там тебя". Давно, говорит, не снился, а тут, словно наяву. И про кошку эту мне рассказала. Мол, ждать больше и некому. Супчику, говорит, пообещала ей.
- С ума старуха сходит. - Вздохнул Слава. - Никак помирать собралась.
- Она бы и рада, Слав. - Света вздохнула. - А только в этот раз осталась, потому что держит её что-то здесь. Или кто-то. Да и кошку жалко. Видел бы ты её.
- Что? Совсем плохо всё?
Она знала, что животных муж любит. Но вот так получилось, что обошлись в доме без них. Дочь не просила, а самим не до этого было. Лишние хлопоты только.
- Идём. Покажешь.
Кошку, несмотря на хромоту, изловили с трудом. Она забивалась под крыльцо и шипела. Слава матерился, но извлёк тщедушное тельце на свет божий.
- Перелом кое-как сросшийся. - Сообщил ветеринар, сделав рентген. - Оперировать надо. Удовольствие не из дешёвых.
- Пусть. - Слава стал хмурым. - Делайте.
Денег было жаль, но ещё жальче было кошку, которая смотрела на них своими большими глазами и тихо мяукала.
- Знаешь, как тётя Варя окрестила её? Доминошкой. За белые пятна на шкурке.
- А что, похожа. - Кивнул муж.
Когда Варвару Макаровну выписали из больницы, они ещё вовсю возились с кошкой. Оказалось, что найденышу много чего надо. Слава ворчал, вслух жалел денег, и всё же по первому требованию открывал кошелёк, доставая из него очередную купюру.
Кошечка оказалась покладистой и сообразительной. Они оба быстро привыкли к её присутствию в их доме.
- Что, отдавать скоро будем? - Хмуро спросил муж как-то вечером. Доминошка устроилась у него на коленях и мурчала, признав мужчину за хозяина.
- Поговорю с тётей Варей. - Вздохнула Светлана. - Как-никак, а кошка эта её с того света вернула.
- Куда мне её, Светочка. Сама видишь, какая я. - Старая женщина вздохнула. - Случись что, опять кошка на улице окажется. Пусть у вас, если Славик не против.
- А как же сон? Паша?
- Так всё даже лучше, чем надо получилось. - Улыбнулась старушка. - Ежели бы я померла, как бы ты про кошечку-то узнала?
- Верно. - Озадаченно согласилась Светлана.
* * * * *
- Варвара Макаровна, ну так можно у вас Доминошку на неделю оставить? Мы со Славой на юг собрались, а там с животными не заселяют.
- Оставляй, оставляй, Светочка. Присмотрю. И мне веселее.
- Я и вам приготовлю, чтобы лишний раз в магазин не выходить, и её корм принесу.
- Не суетись. - Велела Варвара Макаровна. - Видишь, не помираю. Знал Паша, что пригожусь вам ещё. Неси кошку-то.
Доминошка аккуратно спрыгнула с рук хозяйки и потёрлась о ноги пожилой женщины. Она не первый раз оставалась в этом доме и прекрасно знала расположение кухни. Вот и сейчас, деликатно ступая мягкими лапами, направилась туда, где обычно ставили её миску.
- Видишь, как у нас всё ладно? - Улыбнулась Свете Варвара Макаровна. - Поезжайте, и ни о чём не волнуйтесь. Дождёмся мы вас. Верно же, Доминошка?
Кошка подняла мордочку и тихо утвердительно мяукнула.