Прежде чем продолжить, я все-таки отдам должное Трисс: как уже говорила, она все же не покусилась на «грибочки» ведьмаков, несмотря на свои политические заморочки, она пока что никому не выдала сведений о Цири и ее местонахождении, кроме того, Трисс честно призналась Геральту, что не может помочь девочке с ее видениями, и даже имела мужество не менее честно посоветовать ему обратиться за помощью именно к Йеннифэр.
Судя по дальнейшему развитию событий, Трисс после отъезда из Каэр Морхена не отслеживала ведьмака или Цириллу, хотя примерно знала, где должна находиться девочка. Может быть, она переписывалась с Йеннифэр, этого нельзя исключать, но эта переписка однозначно была весьма осторожной и полной взаимных недоговоренностей.
Зато за это время Трисс по уши увязла в кажущейся ей первостепенной политике, ведь в следующий раз читатель встречает рыжую чародейку уже на Танедде, на балу, а затем видит ее действия в составе соучастниц Танеддского бунта.
Применительно к отношениям Трисс с Геральтом, Йеннифэр и Цири, - тут особо обсуждать нечего, потому что встреча их была прилюдной и возможностей для каких-то задушевных бесед в принципе особо не имелось. Есть ли что-то, что можно отметить в их коротком пересечении? Пожалуй пара деталей наберется.
Так, Трисс впервые оказалась одновременно в обществе Геральта и Йеннифэр, после своего романа с Герой, да и Йеннифэр о нем тоже только недавно узнала. Ведь о каких-то более близких чем доброе знакомство отношениях между подружкой и ведьмаком Йен узнала только от Цири в монастыре, так что Трисс выслушала от Йен нечто весьма «ласковое и горячее».
Примечательно здесь то, что либо Трисс и Геральт прежде так хорошо делали покер-фейс, не считая их связь чем-то важным, - а это противоречит всему, что мы читали в книге «Кровь эльфов». Либо роман-то был относительно недавним, - аккурат между последней ссорой Йен и Геры и Содденом уместился. А потом Трисс захотелось войти второй раз в ту же реку, но не вышло. Такой штрих к последовательности развития событий.
Примечательно и то, что Трисс держится с обоими довольно непринужденно, и явно не считает себя в чем-то неправой ни перед Геральтом, ни перед подругой. Нет, Трисс непосредственно щебечет «ой, ты ему не сказала» про членство Йеннифэр в Совете и тд.
Однако, на мой взгляд, куда более важно то, что Трисс, - хотя и не выдавала никому подробности о Цири, несмотря на то, что через нее тоже пытались о девочке узнать, - тем не менее не видит ничего реально опасного. Там, где Йен мгновенно делает защитную стойку (ну вот, обещала же не сравнивать), Трисс все нормально.
«— Вы беседовали с Филиппой и Дийкстрой из Третогора, — заметила Трисс, поигрывая висящим на шее, оправленным в серебро и бриллиантики сердечком из ляпис-лазури. — Конечно, знаете, кто такой Дийкстра.
— Знаем, — сказала Йеннифэр. — Он с тобой говорил? Пытался выспрашивать?
— Пытался. — Чародейка многозначительно улыбнулась и засмеялась. — Довольно осторожно. Но Филиппа мешала ему, как могла. А я-то думала, у них отношения получше.
— У них прекрасные отношения, — серьезно предупредила Йеннифэр. — Будь внимательна, Трисс. Не пикни ему ни словечка о… Знаешь, о ком.»
То есть Йеннифэр настораживает и Филиппа, а Трисс – толи легкомысленна настолько, что верит любой подружке чародейке, толи… Толи - не забываем, что она уже по самые уши в заговоре вместе с Филиппой и полностью доверяет той в важных решениях, относительно кого бы то ни было. И это получит свое развитие в будущем.
Ну и последний момент, который меня смущает в этой встрече, - собственно заговор. Тут очень скользкий момент.
«— Ах, так. — Трисс широко раскрыла глаза. — Понимаю. А что, Цири…
— Тише, Трисс. Поговорим позже. Завтра. После совещания.
— Завтра? — странно улыбнулась Трисс.»
С одной стороны, конечно, было бы очень глупо рассказывать Геральту и Йенифэр и затеянном на эту ночь «мероприятии», тем более, прямо посреди бального зала. Но с другой, Трисс же видела, что подруга не о чем не подозревает, зато Йен член Совета, то есть ее все равно этот бунт коснется в первых рядах. Тут еще твой типа любимый мужчина оказался и он тоже явно не останется в стороне, случись что. Хотя бы как-то можно было бы им намекнуть, что эта ночь может быть очень опасной и лучше ни во что не вмешиваться, и никуда не выходить, поберечься короче?
Допустим, Трисс не сделала этого потому, что очень хорошо знала подругу, в том числе о ее несгибаемой упертости в достижении целей, посему предполагала, что после ее предупреждения Йенифэр наоборот начнет докапываться до истины, а это ничем хорошим не закончится однозначно. Но так подобное видение не только ни коем образом не отменяет, а только подчеркивает, что ради убеждений и общественных интересов, Трисс спокойно пожертвует близкими людьми или личными привязанностями. Даже не задумавшись, что тут был какой-то этический выбор.
Однако перейдем наконец к самому бунту. Разбирать причину участия в нем Трисс я смысла не вижу. О своей позиции относительно происходящего в мире она уже сполна высказалась ранее, да и спорить там особо не о чем. Измена в Капитуле в пользу Нильфгаарда действительно была и про-нильфгаардские заговорщики тоже планировали тайную операцию в свою пользу. Партия про-северян под руководством Филиппы состояла в основном из королевских советников – Трисс, Сабрина, Кейра, Радклифф, - и руководствовалась интересами Севера (разумеется так, как они их понимали). Можно было бы поговорить о том, знали ли об этом заговоре вроде как в их пользу короли, о чем именно говорит участие в плане Дийкстры с реданским отрядом, и вообще о намерениях оного Дийкстры и Филиппы… Но статья о Трисс, поэтому не буду лезть в дебри.
Итак, Трисс возвращается в повествование, когда заварушка уже в разгаре, Геральта перехватил Дийкстра и конвоировал ведьмака к милой Филь. Геральт успел увидеть труп Лидии ван Бредевоорт, как Трисс подскочила к нему и ослепила заклинанием.
«— Держите его, а то упадет. — Голос Трисс был неестественным, в нем звучал притворный гнев. Она снова дернула его так, чтобы он на мгновение оказался рядом с ней.
— Прости, — услышал он быстрый шепот. — Так надо.»
Без иронии хорошая попытка хоть как-то обезопасить ведьмака, которого с большой долей вероятности могут просто и без затей попытаться убить. А так, хотя бы можно будет сказать «да ладно вам, он же ничего не видел и вообще ни при делах». Вот только той же Филиппе хватило пары предложений, чтобы дать понять Геральту о его положении и важных моментах, и типа любящая Трисс сподобилась – в том числе с учетом бала, - только на «прости, так надо».
И это ее отношение тоже стоит запомнить на будущее, - к тому моменту, как я все-таки доберусь до игр.
«— Ты ничего не видел, Геральт, — шепотом сказала Филиппа Эйльхарт, пахнув на ведьмака корицей, нардом и содой. — Ничего не слышал. С Вильгефорцем никогда не беседовал. Сейчас Дийкстра заберет тебя в Локсию. Я постараюсь отыскать тебя там, когда… Когда все кончится. Я кое-что обещала тебе вчера и свое слово сдержу.
— Что с Йеннифэр?
— У него, кажется, заскок. — Дийкстра вернулся, шаркая ногами. — Йеннифэр, Йеннифэр… Йеннифэр — и ничего больше! Оскомину набило. Не обращай на него внимания, Филь. Есть дела поважнее».
Пардон, но неужто нужно дожить лет до двуста или сколько там Филиппе, чтобы научиться парой слов передать чего от тебя требуется? Еще раз спрашиваю, а почему Трисс не догадалась или не попыталась как-то что-то Геральту сказать? На что она вообще рассчитывала в отношении Геральта? Что его просто отпустят?
Да с какой это радости? Дийкстра искал Цириллу, даже Трисс расспрашивал, а теперь вот он, гораздо более близкий к девочке ведьмак, – и у Трисс ничего не екнуло нигде, ничего не зачесалось? Да это первое о чем она должна была подумать при виде Геральта и Дийкстры вместе!
Но нет, Трисс ни во что, что касается Геральта, не вмешивается, а продолжает исполнять план заговорщиков. Она сражается, даже была контужена и лишь потом, когда все и у всех уже окончательно пошло по одному месту, она бросилась искать Геральта.
Как она его нашла, - осталось за кадром, но нашла и вытащила.
«— Держись, Геральт, не поддавайся, — беспрерывно повторяла Трисс Меригольд. — Держись. Не умирай… Прошу тебя, не умирай…
— Цири…
— Молчи. Сейчас я тебя отсюда вытащу. Держись… О боги, у меня нет сил…
— Йеннифэр… Я должен…
— Ничего ты не должен! Ничего ты не можешь! Держись, не поддавайся… Не теряй сознания… Не умирай, пожалуйста…
Она волокла его по полу, устланному трупами. Он видел свою грудь и живот, все в крови. Кровь текла из носа. Видел ногу. Она была вывернута под странным углом и казалась гораздо короче здоровой. Боли он не чувствовал. Ощущал лишь холод, все тело было холодным, одеревенелым и чужим. Его тошнило.
— Держись, Геральт. Из Аретузы идет помощь. Уже скоро…
— Дийкстра… Если Дийкстра на меня нападет… мне конец.
Трисс дико выругалась.»
Ну молодец чо, не бросила. Да, молодец, спасала, хотя ее саму Тиссая жестко выгоняла с Танедда. Только в свете окончания этого диалога выше и последующего местонахождения Геральта, лично у меня опять возникает ряд вопросов. Первый это по-прежнему про Дийкстру, - то есть рыжуля без подсказок так и не сообразила, что Геральту с Дийкстрой на узкой дорожке, когда не нужно делать вежливое лицо, лучше не пересекаться?
Второй вопрос, - а куда ты его все-таки тащила? Какое-то же направление должно быть. Сама вымотанная, контуженная, но тащила… Логично предположить, что куда-то, где можно получить помощь. Да неужто, - судя по ругани, - все-таки к подружкам по заговору и милой Филь, а где последняя там и Дийкстра? Ты дура или прикидываешься так хорошо?
Ладно, дотащила до разъяренной Тиссаи, та Трисс принялась выгонять, а Трисс ей про Геральта – мол, я не могу его бросить, я должна помочь. Молодец, конечно, но… Ну и хорошо, ПОМОГАЙ! Тем более, если ты вроде как его любишь. Вот он – раненый, беспомощный, так бросай все, выхаживай. Как героиня в старом кино «Не могу сказать прощай». И ни за что не поверю, что у чародейки и королевской советницы не было места для больного, средств и возможности, чтобы обеспечить лечение и уход.
Спрятать ведьмака от Дийкстры – это одно, но почему ты сама с ним не осталась? Геральт ведь не только покалечен, он, как позже заметила Аглайиса, потерял все, даже свою бритву! Оба самых дорогих ему человека пропали и черте что ужасное в это время с ними может быть, а вместо того, чтобы в такой трудный момент быть рядом – все на что хватает Трисс, это скинуть Геру на дриад и послать к ним Лютика.
И здесь нужно отдать должное, образу Трисс сильно подгадили игры. Потому что если рассматривать ее только в рамках книжной саги, то можно было бы на этом моменте просто пожать плечами, - падумаешь. Прошла любовь, завяли помидоры, сандали жмут и нам не по пути. Дескать, прошло время, Трисс осмыслила и пережила свое влечение, остались теплые чувства, которые не позволят бросить без помощи, но не более. И в рамках книг, забегая вперед, оно так дальше и выглядит.
Но в играх-то Трисс при первой же возможности снова вцепилась в ведьмака. И все ее поклонники кричат – «кака любоф!». Так если это любовь, то где эта любовь была после Танедда? Если тут любовь, а тут «извини у меня дела», - это уже не такая уж и любовь.
Так что же делала Трисс, пока Геральт лечился у дриад? А вот что:
«— Раз уж мы остановились на отвратности, — немного погодя сказал он неожиданно спокойно, — то что с чародеями, Лютик? Я имею в виду тех, что из Капитула и Совета?
— С Демавендом не остался ни один, — начал поэт. — А Фольтест всех, кто ему служил, вытурил из Темерии. Филиппа — в Третогоре, помогает королеве Гедвиге наводить порядок в том бардаке, который все еще царит в Редании. С ней Трисс и еще трое, имен не помню. Несколько в Каэдвене. Многие сбежали в Ковир и Хенгфорс. Предпочли нейтралитет, потому что Эстерад Тиссен и Недамир, как ты знаешь, нейтралитет сохраняли и сохраняют.»
Очень интересная ремарка, а интересна она тем, что это такой мостик к пресловутой Ложе чародеек, ибо в следующий раз мы увидим Трисс уже в Ложе. Причем не от лица Геральта, что он там слышал или видел, а снова что называется «от автора». А прежде, чем перейти собственно к Трисс, стоит, пожалуй, сказать следующее.
Какими бы благими намерениями (в теории) не руководствовались бы участники заговоров и переворотов, суть этого «блага» все равно заключается в смене существовавшей власти на «более достойных». И власти, как известно, много не бывает.
Это видно уже на примере прекративших свое существование после Танедда Совета и Капитула. Кстати, подробно не расписывалось чем одно отличается от другого и как они взаимодействуют между собой, но известно, что Капитул был основан раньше и решал вопросы относительно самих принципов использования магии – некромантию запретили, например, - тогда как Совет имел дело больше с техническими вопросами взаимодействия магов и окружающего мира, то есть с политикой.
Теперь давайте прикинем. В Капитул входили Тиссая де Врие, Вильгефорц из Роггевеена, Артауд Терранова, Герхарт из Аэлле и Францеска Финдабаир. То есть боле-менее вменяемого возраста там Вильгефорц и Терранова, и то не совсем ясно сколько лет Артауду, а Вилли – вообще всего в пределах ста. Остальные – хм, возраст Францески мы уже считали, Хен Гедымгейт вообще из поколения первых поселенцев, а Тиссая не намного его младше, ее настоящее имя вообще уже никто не помнит. Получается, что там, где Тисайя и Герхард были за правила и нейтралитет/независимость магов, молодому поколению – хотелось власти, могущества, ну и прочих благ.
В Совете тоже нейтральных оказалось всего двое: Йеннифэр и Кардуин. Фекарт поддержал Вильгефорца, Радклифф – Филиппу. И вот тут нужно вспомнить, кто еще входил в состав заговорщиков, - Кейра и Трисс советницы темерского короля, Сабрина – каэдвенского. Отнюдь не с улицы мимо проходили. И наверное этим дамам тоже хотелось большего, - гораздо большего, судя по тому, как они охотно впутались в Ложу.
Ведь кроме нильфгаардок, которые были нужны Ложе для влияния внутри Империи, и Францески с эльфками, которые тоже были нужны в этой затее по многим причинам, - Ложа оказалась всего лишь сборищем тех самых заговорщиц, которые после одного феерического провала решили сразу замахнуться на теневое над мировое правительство, ога.
Сабрина, Кейра, Трисс – все те же лица, - главная, конечно, Госпожа Сова. Ну еще Шеалу позвали, поскольку та имеет влияние на Эстерада Тиссена и его семью, хоть и не числится советницей, да Маргариту Ло Антиль, поскольку дама ректор Аретузы, то есть на ней воспитание младой поросли в нужном ключе. И все всё прекрасно понимают, понимают, что им предлагают влияние и власть, - именно по этому Ассирэ и Францеска поначалу сомневаются, опасаясь, что их используют и обманут. Филиппа, конечно, очень красиво задвигает о торжестве магии, но у нас же тут фэнтази для взрослых, а взрослым вроде как не нужно объяснять про дипломатический язык или что такое популизм.
К чему были такие долгие пояснения про Ложу, когда с этими сучками и так все ясно? А к тому, что Трисс вообще-то одна из них. Она не понимала во что ввязывается? До сих пор не знала, что такое грязные игры? Интересно, каким образом, раз уж полезла в политику. Все она знала и сидела среди этих акул отнюдь не как девочка, которую вдруг пригласили на взрослую вечеринку, и даже не как стажерка перед опытными мерчендайзерами. Нет, она сидела там как РАВНАЯ, а что по большей части молчала, так Кейра и Сабрина тоже. Сказано же прямо, что они с Филиппой уже все между собой обсудили.
Так что милая нежная Трисс прекрасно понимала как то, что ей предлагают власть, так и то, какими способами эту власть Ложа будет осуществлять. На втором заседании Ложи, уже когда Францеска привела Йеннифэр, а Филиппа огласила свои планы на Цири, - «сестренка» Трисс даже бровью не повела.
Ни в какую сторону.
«Так вот что сейчас связывает Йеннифэр и Францеску, — лихорадочно размышляла Трисс, по-прежнему избегая взгляда подруги. — Расчет. Ведь, конечно же, не обошлось без сознательного подбора пар и разведения потомства. Да, их планы относительно Цири и принца из Ковира, на первый взгляд, казалось бы, невероятные, в действительности были совершенно реальны. Они такое уже делали. Возводили на троны кого хотели, по собственному желанию конструировали союзы и династии, которые были им удобны и выгодны.
В дело шло все: чары, афродизии, эликсиры. Короли и королевы неожиданно заключали странные, часто морганатические браки, зачастую наперекор всем планам, намерениям и договорам. А позже тем, кто хотел, но не должен был родить, тайно подавали противозачаточные средства. Те же, кто рожать не собирался, а надо было, чтобы рожал, вместо обещанных средств получали плацебо, воду с лакрицей. Отсюда и все эти невероятные родственные отношения — Калантэ, Паветта… И Цири. Йеннифэр была в этом замешана. А теперь сожалеет. И правильно делает. Черт побери, если об этом узнает Геральт…»
И только-то? Герочка узнает? А то что тебе только что расписали всю жизнь Цири – тебя не смущает? Трисс разглядывает нильфгаардок, обдумывает всякое, а мысль о том, что нехорошо вот так судьбой Цири распоряжаться в голову так не забрела. Йен нехорошо делала, да? Ну а ты тогда сейчас почему молчишь? Трисс даже хуже, потому что для Йеннифэр эти предки не были кем-то близким и важным, тогда как Трисс не совестно называть Цири сестренкой и поддерживать планы Ложи на нее.
В самом деле, а что такого, не Вильгефорц же с осеменителем. Жила бы Цири с семьей и бабушка спокойно выдала ее замуж, всех делов-то, и принцессам положено, и всем остальным польза и удовольствие. Сарказм, если что.
И дело даже не в том, что женщина, у которой больше свободы и возможностей, чем у некоторых королев, берется решать, что там лучше будет для «сестренки», нет. Дело в том, что она вообще об этом не думает. Ей больше интересно, когда нильфгаардки признаются, а когда Ассире все же сообщает, что у Императора не Цири… снова нет даже случайно забредшей мысли, что что-то не так сейчас она делает!
Фрингилья подходит к Йен и заводит разговор об устрицах, тем самым целенаправленно помогая сбежать, а Трис:
«Йеннифэр знала, о ком речь, и невольно сжимала кулаки. Черный рыцарь в крылатом шлеме, кошмар и бред Цири… Она ловила на себе взгляды Францески и Филиппы. Трисс, взгляд которой она пыталась привлечь, избегала ее глаз.»
«Подошедшую Трисс Меригольд сопровождала Францеска. Эльфка не смущаясь следила за беседой. Однако Йеннифэр видела беспокойство в васильковых глазах Трисс и была уверена, что даже в разговоре без свидетелей ее просьбы о помощи остались бы без ответа. Трисс несомненно, уже была всей душой предана ложе. И несомненно, чувствовала, что верность Йеннифэр все еще сомнительна.
Трисс пыталась ее утешить, уверяла, что в Брокилоне Геральт вне опасности и стараниями дриад выздоравливает. У нее, как всегда, когда речь заходила о Геральте, на щеках вспыхивал румянец. «Видимо, он ее тогда здорово ублажил, — не без язвительности подумала Йеннифэр. — Раньше ей не доводилось иметь дело с такими, как он. Не скоро она о нем забудет. И очень хорошо».
Как мило, правда? Такая чуткая и понимающая "сестренка". Настоящая подруга. Только и любовь и дружба у нее своеобразные, нужно же понимать разницу.
Друг в беде не бросит, лишнего не спросит,
Вот что значит настоящий верный друг.