— Все будет хорошо, Эйви. Ты справишься.
Блондинка уверенно поднимает большой палец вверх и делает глубокий вдох. Шаг в неизвестность — это всегда волнительно. Металлические двери с гулом открывают вид на неуютную кабинку их с командой нового изобретения — первой машины времени, величайшего открытия двадцать второго века.
— Мы переместим тебя только на двенадцать часов вперёд, помнишь? Делаешь групповое фото с ребятами и возвращаешься. Никакой лишней самодеятельности. Мы в тебя верим.
Когда знакомые лица скрываются за дверями кабины, Эйверин нервно сжимает пальцами шуршащую ткань униформы. На металлической поверхности виднеется нечёткое отражение её бледного лица с поджатыми от волнения губами. Лишь зелень больших глаз угадывается ярким пятном, не размытым сталью.
— Один… два… — глухо слышится через толстые стены. — Три! Запуск!
Яркая вспышка — и Эйви чувствует, как её органы отправляются в свободный полёт, резкой болью поднимаясь к горлу, превращаясь в солоноватую на привкус рвоту и выплёскиваясь на пол тесной кабинки вонючей лужицей. Утерев губы рукавом, девушка трясущейся рукой нажимает на кнопку открытия дверей. Когда механизм срабатывает, её накрывает новый приступ тошноты: тела коллег, разорванные на части, украшают их техническую лабораторию по всей зоне видимости. На стене же виднеется багровая надпись, оставленная чьей-то когтистой лапой.
«Простите».
— Что… Что здесь произошло?
Эйверин делает шаг из кабины, стараясь не замечать хлюпанья чужой крови под ботинками. Она отказывается верить, что всё произошедшее — правда. Это просто не может быть будущим. Не может быть никак.
— Эй… ви…
Едва слышный шёпот доносится до ушей откуда-то снизу. Эйверин опускает голову и встречается взглядом с теряющими жизненный блеск глазами. Подруга тянет руку, моля о помощи, но уже через мгновение последние силы покидают её тело. К Эйверин медленно приближается очередной приступ рвоты. Нет, нельзя. Если девушка была ещё жива, значит, чудовище близко. Она не может позволить себе расслабиться. Нужно спасаться.
— Ну же, давай!
Эйви нервно молотит по кнопкам машины времени, пытаясь вернуться в своё время раньше срока, но проклятая техника отказывается подчиняться. Установленный алгоритм не получается сбить даже кодом перезапуска. Последней каплей отчаяния становится звук чьих-то шагов за спиной.
— Нет! Пожалуйста!
— Эйви? Ох, я и забыл…
Техник легко уворачивается от слепого удара, подхватывая девушку за запястье почти у самого пола. Эйверин чувствует, как от облегчения слабеют ноги. Она не одна.
— Кристиан!
— Значит, прошло уже двенадцать часов с запуска машины…
— Кристиан, что произошло? Я ничего не понимаю!
— Интересно, если я убью тебя сейчас, насколько нарушится порядок времени?
— Что?
Девушка чувствует, как что-то горячее разливается внутри живота и опускает взгляд. Металлический стержень, которым крепили оборудование, вошёл под рёбра почти наполовину. Она делает шаг назад и обессиленно падает на пол.
— Крис… тиан…
— Поверь, так всем будет лучше.
Легко кивнув, техник привычным движением закрывает кабину, оставляя Эйви умирать в крохотном пространстве. И, уходя, не придаёт значение едва слышимому скрежету когтей по внутренней стороне дверей.