– Ш, Б, Н, М, К, уверяю Вас, я всё прекрасно вижу.
– В таком случае, зачем вы пришли ко мне? – раздражённо спросила женщина-офтальмолог.
– У меня слезятся глаза, – повторила я уже в четвёртый раз, – не на улице, не за компьютером, а постоянно. Понимаете? У меня постоянно текут слёзы из глаз.
– Ну, а я что могу сделать?
– Не знаю, вы – доктор. Должно же быть какое-то средство.– Купите «Оксиал», закапывайте три раза в день.
– «Оксиал»? Но зачем мне искусственные слёзы, когда я не знаю, куда девать естественные. У меня нет сухости глаз, у меня наоборот.
– Что наоборот? – чуть более громко спросила женщина.
– Слёзы.
– Что слёзы? Ну, не плачьте. Учитесь контролировать эмоции.
– Причём тут эмоции? Я плачу не от избытка эмоций. Я просто плачу.
– Это вам к невропатологу или к психиатру, а не ко мне, – врач отложила мою карточку в сторону, давая понять, что приём окончен. Я надела фотохромы и вышла из кабинета.
Коричневые линзы очков прикрывали и оттеняли красные круги под глазами, ставшие хроническими из-за постоянного промокания щёк салфетками и платками. Но они не спасали от самих слёз, которые тут же заструились из глаз.
Я присела на кушетку и, пытаясь отыскать в сумочке номерок, подводила итоги своих хождений по врачам: три поликлиники, три окулиста, два рецепта на новые очки (причём, одни - «с плюсом»,другие – «с минусом»), и всё те же слёзы. Окулист из платной клиники «Зрение» оказался самым весёлым и честным. Он сказал: «Мы, конечно, можем полечить вас от чего-нибудь – каналы промыть, покапать противовоспалительное, примочки, отмочки. Но, на самом деле, почему это происходит – не известно. К нам иногда обращаются такие вот плачущие пациенты. Может это карма у вас такая, оплакивать судьбы мира. Или это, скажем, слёзы счастья. Вот вы счастливы?»
– Бесконечно!
– Не расстраивайтесь так, – ко мне подсела женщина лет пятидесяти, – вы ведь ещё молодая, а сейчас много лекарств разных. Подлечитесь. Там, глядишь, что-нибудь придумают. Наука не стоит на месте. А у нас в стране так много талантливых учёных. Вот и мне муж говорит: подожди, не может быть, чтобы ничего не придумали. Мы живём в век нанотехнологий. Космос покорили,
спутники запускаем, и рак победим. Надо только подождать.
Наверное, через линзы она не видела моего удивлённого взгляда, и поэтому продолжала:
– Мне правую грудь удалили три года назад, а теперь вот, вторая… Но муж меня поддерживает. Главное, чтобы близкие поддерживали и понимали. У вас есть родственники, друзья?
Я кивнула головой, и только тут боковым зрением заметила на двери кабинета напротив табличку «Онколог».
– Да, у меня есть родственники, друзья.
– Ну, вот и слава Богу, – сказала женщина, – всё будет хорошо, вы ведь ещё совсем молодая.
– Спасибо! – я обняла её, – спасибо вам! Удачи! – и побежала в гардероб за пальто.
На улице слёзы потекли сильнее, обильнее. С крыш капало, с моего подбородка тоже. Весна!
– У Вас что-то случилось? – участливо спросил кондуктор, протягивая мне билет.
– Я улыбнулась. Нет, ничего.
– Но Вы же плачете, – усомнился молодой человек.
– Это слёзы счастья!
– Точно?
– Точно!
– Первый раз вижу, чтобы от счастья плакали, – он прошёл через весь салон, обилечивая пассажиров, а потом, вернувшись, снова заглянул мне в глаза, – Вы, правда, счастливы?
– Бесконечно!