Казимир Северинович Малевич (1879-1935). Ну про Малевича и так все знают. Поэтому скажу минимум - крупнейший представитель русского авангарда. Что такое супрематизм, я понятия не имею, знаю только, что там цветные фигурки в разных эротических позах.
Одна из наиболее приличных работ гражданина Малевича - приличные граждане в белоснежных костюмчиках. Причем мужчины все почему-то босые. А женщины все в перчатках. Что бы это ни значило…
А, да, ещё наверху мужик писает. Что явно немного стебёт Мане.
Вооот, тут Малевич уже раскрывается по-полной. Толстый мужик с летающей селёдкой и крестовым тузом - другое дело.
Для этого есть специальное слово, придуманное людьми в толстых очках с тяжёлой походкой - кубофутуризм.
Это супрематизм номер 58 - желтое и черное. Ну понятно, потому что сиреневый и белый -не субъектны, они как бы женское (как волосы альтушки), а желтый (как прокуренные зубы) и чорный (как брежневские брови) это мужской, субъектный.
На самом деле на картинке изображено соитие. Вот хитрец Малевич!
Ну тут вообще всё понятно. Судьбы России. Если присмотреться немножко к потенции отрицания, становится ясно, что рассматривать это эпическое историко-мифологическое полотно нужно апофатически, то есть искать то, чего там нет, а не то, что там есть. Значит, что мы имеем дело не с щитом Энея, метафорически, а с его противоположностью. С отсутствием света, поверхностью чорной дыры, моей зарплатой…
Крест немного намекает, что перед нами КРЕСТьянин (хе-хе). А вообще это больше всего похоже на кубофутурологическую икону. Ну, штош, в 1928 году можно церковное искусство любым образом интерпретировать, срока не пришьют. Зато домики на заднем план красивые. А нарядный наряд крестьянина намекает, что он идёт кутить на ярмарку.
Тут Малевич, признанный в своём безумии, уже изгалялся как мог. Полотно подписал супранатурализм, скрестив супрематизм и натурализм (поженил бобра со сковородкой).
Ну, на самом деле, тут все отмечают скрещение традиции иконы, лубочного творчества и фрески. А я вижу, что обувь одинаковая, фигуры одинаковые (питание и физнагрузки в колхозе одни и те же), а вот лица разные - кто-то симпатичный, а кто-то вечно на всё обижен. То есть вроде как шпильку советской власти в бок пустил. Но не сильную. чтоб не уехать на лесоповал, а только подразнить критика.
Чуете? Малевич тоже мог. Просто не хотел. Стал заложником своего радужного транспортира и масляного циркуля.
Вот это - очень хорошая картина Малевича. На ней нет ничего лишнего, цветопередача прекрасна, и вообще, надо написать её ремейк.
Здесь тоже особенного ничего нет, но эта картина прекрасна в своей законченности и полноте. Посмотрите как аккуратно и со вкусом подобрана гамма - как ботинки и ремень у пожилого модника.
И как трогательно-несимметричны облака, когда симметрично всё остальное - как символ хаотичности природы, неподвластной человеку, даже творцу.
Я вот знаю, что висит в гостиной у Уэса Андерсона.
Ну, завершим Малевича несложным и понятным нам творчеством.
Шарик есть символ чего? Нашей планеты. А другие мы не освоили, так что метафорически это весь наш мир, вся Вселенная.
А ещё шарик это монада. Первооснова мира, самая маленькая и неделимая его часть. Атомос по греч. - неделимый. И концепция атомов, точнее, не атомов, а атомарности сущности, была известна с древнегреческого Демокрита, которого, кстати, ненавидел Платон.
А то, что в углу - ну, такова неровность и шероховатость нашей интересной жизни.
Земля имеет форму чемодана, говорит нам, подмигивая, Малевич.