Бить или не бить, вот в чём вопрос? Моя мамочка по этому поводу не заморачивалась, так как Сухомлинского не читала, а воспитывала меня дедовскими методами, по «Домострою». Но я ей очень благодарна за все те способы и средства вразумления, которые были использованы, когда я попадала «под горячую руку».
У меня никогда не было кукол из магазина, я делала их сама из подручных материалов: платков, полотенчиков, палочек, чурочек, даже котиков пеленала. Ещё мама снабжала мелкими обрезками ткани после кройки. Папа выдумывал для меня разные деревянные вещицы: или свисток из ивы сделает, или спотсмена на турнике, благо хвороста по берегам реки росло достаточно.
Но я всегда искала дополнительные средства для игры. Например, купленные папой гвозди для пола я молотком заколотила в землю во дворе – все до единого. Папочка расстраивался и нервничал, но даже голос на меня не повысил когда пытался объяснить мне мой неразумный поступок.
Этот эпизод из моей жизни запомнился только потому, что мама очень переживала. Была я ещё дошколёнком, но проказы были серьёзными.
Мама дошивала чей-то заказ. Платье было практически готово, осталось пришить рукава, но один из них исчез бесследно. Безуспешные поиски вынудили мамочку к выведыванию истины у насупившейся меня. После этого допроса с пристрастием я решила признаться, что рукавчик взят мною и что с ним я играла на травке в проулке рядом с домом. И когда мама позвала меня домой, то там оставила всё своё богатство.
В кусок ткани я заворачивала «куколку», которую смастерила из полотенца. Рукав привлёк меня яркой расцветкой, а что это деталь от платья, детскому разумению было неизвестно. Мама быстро пришла к месту моей игры, перебрала все мои лоскутики, но важная деталь испарилась, а «куколка» уже была раздета.
Матушка поняла, что кто-то позарился на новый красивый лоскут и он утерян безвозвратно. Она так сильно расстроилась, что очень чувствительно «повоспитывала» меня скрученным полотенцем, из которого была сделана «куколка».
Я не помню, плакала я в этот раз или нет, но только забралась по лестнице на «потолок» (чердачное место под крышей), чтобы дождаться своего любимого папочку. Он всегда был и буфером, и щитом, и адвокатом. И сидела там, горемычная проказница, пока он не пришёл с работы.
Жизнь изобретательного и свободолюбивого человечка протекала весьма активно. Редкий день обходился без подзатыльника или, паче того, внушения по тому месту, которое постоянно искало приключения. Но как-то всё быстро стиралось из памяти и меня снова тянуло на запретные забавы. Но вот одно из воспоминаний осталось ярким и незабываемым.
В деревне детей с детства приучают к крестьянскому труду. У каждого ребёнка свои обязанности. Вот и меня мама послала на огород нарвать лебеды для кур. Она её мелко рубила и смешивала с шелухой от проса или отрубями, добавляя отваренную в кожуре и толчёную мелкую картошку.
Я отправилась на огород. Наделы земли были немаленькие, не менее сорока соток для картофеля и овощей, не считая перед домом соток шесть – это земля для сада. Сажали всё подряд, что росло, а росло на чернозёме всё что угодно, лишь бы погода была благоприятной.
Прежде чем начать рвать траву, я осмотрелась. Кукуруза, росшая по одной меже, меня не заинтересовала – она была без молодых початков с «волосами» и для куклы ещё не подходила. А а вот подсолнухи, росшие вдоль другой межи, уже имели молоденькие шляпки, которые как раз годились для лодочек. Их было много и я, забыв про траву, радостно начала собирать нераспустившиеся солнышки. Складывала их в подол до тех пор, пока они не начали вываливаться. Таким образом я сняла «урожай» почти со всего ряда.
Закончив этот трудоёмкий процесс, я прошмыгнула через сад к реке и уселась на мостушку. Свесив ноги в воду, начала неспешно выбрасывать шляпки в реку. Покачиваясь на волнах, они уплывали по течению. Это было так красиво и увлекательно, что я даже не заметила когда мама пришла на берег.
Не дождавшись травы, она отправилась на огород и увидела мои меня «труды». Силу своего гнева мамочка вложила в хворостину, которой повоспитывала меня до полосатости. Поделом. Я долго плакала и мама вместе со мною. Ей было жаль и подсолнухов и наказанную меня. Урожай уничтожен, урон непоправимый. Во всей нашей деревне вряд ли был ещё один ребёнок, который мог вытворить такое. Так я думаю.
На берегу цвели одуванчики. Мамочка нарвала цветов и сплела мне веночки на голову и на шкодливые ручки. Усадив на колени и прижимая к себе, она продолжала плакать. А я уже успокоилась и, припав к матушкиной груди, разглядывала венки на полосатых ручках.
Уже столько лет прошло, а я отлично помню «лодочки», плывущие по искрящимся от солнца волнам, венки из одуванчиков и как мы обнявшись сидели на зелёном берегу реки. День был солнечный и тёплый, как нежные руки моей мамы, ласкавшие меня.