В моей душе, в моей крови —
Жила славянская натура.
Глаза пылали как разожженные огни,
И был я словно диктатура...
Заповеди улиц,
Кровь моя — дУши чернила;
И от слов моих березы гнулись...
Но... рок судьбы настроил кузниц,
В них, мысль корни родовые изучила;
И во мне постройки рода развернулись...
Славянином был я лишь на слове,
И кровью "заповедей улиц";
И жил, к чему-то наготове,
Блуждая в днях искусниц и безвкусиц.
В моей душе, в моей крови —
Жила иная совесть...
И в ней, глаза горели — не мои...
Ко мне на встречу, словно, ехал поезд...
И не сразу, в жизни этой, разобравшись "где я?";
И не сразу в жизни этой поняв "кто я?" —
Очутился здесь, сегодня, посреди на поле боя,
Среди тех, кто едва, уверенно, стоит почти что стоя...
Заповеди улиц —
Компас из веревочных сетей,
В небытие забравший умников и умниц,
У множества основанных семей...
Так почему же стою я здесь?
Средь тех, кто еле дышит своей жизнью!
Так резко впавший в свой психогенез,
Но совершенно здраво сейчас мыслью!?
Может быть, не там я нужен,
Где мирно чаят мои корни родовые!?
Но знаю точно, я, больно, совестью своей укушен,
Ощущая боли внеземные...
В моей душе, в моей крови —
Жила славянская натура...
Но, в одночасие свое, родовые стали полыхать огни;
И стала отливаться, в кузницах, вся моя культура,
Всех во мне мирующих корней:
Латышских, Китайских, Чеченских, Казахских;
И стал я, для других, — Прометей,
Еще не до конца в своей жизни упавших...
В моей душе, в моей крови,
Теперь текут ручьи,
Журчаньем к смыслу воздавая, где — раньше длились рвы,
Сегодня, отраженьем Солнца, любуются все "яркие лучи"...