Старый автобус остановился у пригорка, в два приёма развернулся и поехал обратно — дальше дороги не было, во всяком случае, в привычном понимании этого слова. Мужчина, женщина и ребёнок проводили раритетную модель автопрома, когда-то в насмешку названную скотовозкой, и двинулись через межу. До секретного интерната вела тропинка, нырявшая в невидимый с поля овраг и шедшая напрямик сквозь густой лес. Незнающий нипочём не отыщет.
По тому, как легко спутники находили почти невидимые на земле проплешины, угадывалось давнее знакомство с местностью, но все трое оживлённо переговаривались в радостном предвкушении встречи.
— Соскучилась? — с теплом спросила женщина, и девочка серьёзно вздохнула в ответ.
— В последний раз он был такой спокойный…
— Привыкает, — весомо заметил мужчина и хлестнул сухой берёзовой веткой по голенищу, — у Ларисы Ивановны не забалуешь.
— Ну, тебя-то она обожает, — лукаво заметила Аня и подмигнула мужу.
— Можно подумать, тебя — нет.
— Не спорьте, глупые, всё равно её главная любимица — я, — объявила Маша и перепрыгнула через трухлявое бревно, — причём с о-го-го каким отрывом!
— Не поспорить, — ухмыльнулся Паша и успел коротко, по-хозяйски поймать и поцеловать Аню, когда та спускалась с того же дерева.
На пороге интерната их не встретили, но троица уверенно обогнула здание и нырнула в подвал. Розовощёкая бабуля засуетилась, снимая щеколду, и ворчливо запричитала:
— Рано вы сегодня, но этот уж весь извёлся. Чуял, что приедете.
Аня задержалась возле бабули:
— Как он? Получше?
— Ага, — шмякнула губами бабуля, но обе знали, что до «лучше» ещё очень и очень далеко.
Железная дверь мягко поехала, и визитёрам открылась особенная комната — ни грамма горючих материалов, даже матрас из какой-то непонятной трухи, специально заказывали.
Обитатель «безопасной комнаты» остался сидеть на кровати, но приветливо раскинул руки, и девчонка с визгом бросилась ему на шею. Аня и Паша деликатно встали у порога и с облегчением переглянулись.
— Пап! Как ты тут? Хорошо себя вёл? — Маша сдвинула брови и придала лёгкую суровость счастливому выражению.
— Старался, — уклончиво ответил Костя и чуть мрачно уставился на остальных гостей.
— Один час, — вежливо сообщила Аня, отступила обратно в коридор и потянула за собой Пашу. Они молча уселись возле бабули и дождались, когда железо с лязгом вернётся в пазы.
— Волнуетесь? — не без ехидства поинтересовалась бабуля.
— Не-а, — уверенно заявил Паша, — Костя совсем другой стал. Спокойный такой.
— Вчера мне фартук подпалил, — деловито поделилась та, — но девчонку не тронет, конечно. Уж больно любит её, окаянный.
— И как у вас так получается? — ласково спросила Аня.
— У меня-то? — смутилась бабуля. — Да как-то оно само. Отогреются душою и вроде как полегче болезным. Только надо, чтобы хотели исцелиться, иначе голову никак не поправить.
— Костя хочет. Очень хочет, — с силой шепнула Аня и повернулась к мужу за подтверждением.
— Да, — кивнул тот, — после всего, что он натворил…
— Тс-с-с… — бабуля укоризненно прижала палец к носу и рту, — теперь всё плохое в прошлом, даже не вспоминайте, а то как начнётся по новой, так мочи с ним не будет. Спать невозможно, если ворочается ночью в подвале и воет. Уж настрадался, хватит.
— Ладно, — Аня дисциплинированно выпрямила спину и изобразила рот на замок, — не буду усугублять.
— Добрая ты, Аня, — Паша положил свою ладонь поверх её.
— Девочке нужен родной отец, — Аня слегка сжала кончики его пальцев.
— Согласен, — Паша без звука поддерживал Аню, хотя в глубине душе не простил безумного пиромана. Но Аня смогла если не забыть, то приглушить боль от потери сестры, и искренне радовалась тому, как расцветает от этих встреч племянница.
Ровно через час дверь открыли, и довольная Маша выскочила наружу.
— Спасибо, что возили меня сюда, — по-взрослому поблагодарила Маша. Ей уже пятнадцать, да и Аня заметно поработала над тем, чтобы когда-то дикий образ жизни подростка сгладился и перестал бросаться в глаза, — а теперь я останусь в школе.
— Как? — ахнула Аня. — У тебя же всё хорошо! И оценки выровнялись, и подружки есть!
— Вам стоит чуть-чуть пожить для себя, — многозначительно заулыбалась Маша.
— Глупости! Ты нам вовсе не мешаешь! — отрезал Паша. Обидно было слышать, что девочка считает себя обузой, потому что они с Аней всем сердцем старались исправить ошибки горе-родителей.
— Знаю, — нахальная улыбка расплылась ещё, — но теперь у вас будет занятие, кроме как сдувать пылинки с меня.
— И какое же? — малость враждебно переспросила Аня. Обида душила и её, слёзы подступали. И чего вдруг такая плаксивая стала?
— Ваш малыш! — победным тоном закончила Маша. — Приезжайте через год, покажете мне братика.
— А как же ты? — растерялась Аня и положила руку на живот. В последнее время грудь странно ныла, но в суматохе перед отъездом она не успела провериться и отложила сомнения до возвращения.
— А я буду учиться здесь! Всему нормальному вы меня научили, пора бы заняться чем-нибудь поинтереснее.
Маша подмигнула бабуле, и та с ходу согласилась.
— Лариса Ивановна как знала, что ты нынче останешься. Велела комнату тебе приготовить.
— Ага, — Маша встряхнула свой рюкзак, и Аня запоздало сообразила, что то был куда объёмнее, чем обычно, — её я предупредила.
— А меня заранее предупредить нельзя было, — буркнула Аня. Ей не верилось, что Маша вот так запросто сменит место обитания, не после всего.
— Да ну, вы бы меня отговаривали! Но мне-то виднее, как лучше. Да, и купите моему братику тот голубой меховой конверт, на который ты глазела в магазине. Мальчик-мальчик, не сомневайся.
— Ну, Машка! — Паша схватил жену в охапку и закружил. — Люблю твои приколы!
Он бережно поставил Аню на ноги и шлёпнул Машину пятерню.
— А я люблю вас, — девочка шустро отняла руку, — через год приезжайте. Всё будет супер.
Маша направилась вверх по служебной лестнице и с важным видом завернула за угол — в этой секретной школе она давно была как рыба в воде. На секунду Аня даже пожалела, что у неё самой никаких особенных талантов нет, и не быть ей хитрюгой, кто всё про всех знает и оттого слишком задирает нос. Но что, если их с Пашей сын тоже будет…
И тут Маша высунулась из-за угла и — честное слово — утвердительно кивнула, а потом умчалась прочь, к остальным ребятам. Они гоняли мяч во дворе.
КОНЕЦ. Но начинается новая история...