По известному адресу я прибежала тогда, когда надо. Юлия Борисовна как раз заходила в подъезд. Я поздоровалась и мы зашли в квартиру вместе. И обе встали напротив розовой бумажки, которая висела посреди кухни. Выглядела бумажка вроде хорошо. Но фон , пропитанный белизной отличался от общего розового фона. Если не присматриваться,можно было и не заметить. Но мы то присматривались, и нам казалось, что это пятно прямо бело голубое. Белое от того, что розовый отбелили. А голубой от того, что буквы размазали, написанные синей тушью. На первый взгляд, все вполне терпимо. Мы думали, что будет хуже. Значит надо продолжать процесс
- Почерк подделывать умеешь?
- Мамину подпись научилась подделывать во втором классе
- Хорошие перспективы. Садись
- И что дальше?
- Сейчас ручку с бумажкой принесу, и будешь писать "вторая". Так как здесь все остальное написано
- Юлия Борисовна, ну мне кажется, что реально видно, что это фуфло? Или я что то не так вижу?
- Сначала напиши группу, а потом будем смотреть, фуфло или не фуфло. Это ты знаешь, что мы белизной бумажку мазали, а те, кому эту бумажку ты предъявлять будешь, вообще не в курсе этого.
Я села тренировать руку, хотя мне казалось, что это вообще не разу не важно, и я без всякой тренировки напишу это слово. Но Юлия Борисовна ответственно следила за тем, как я вырисовывала это слово. И нужно отметить, что получалось с каждым разом всё лучше и лучше. А Юлия Борисовна вывалила из сумки штук пятнадцать ручек, и подбирала пасту подходящую по оттенку к той пасте, которая использовалась теми, кто писал эту справку. Минут тридцать длилась подготовка. У меня вроде получилось идеальное слово, и паста нашлась по оттенку. И вот он, главный момент. Надо написать на очищенном месте нужное слово. Теперь мне надо было решиться на ответственный шаг. И я наконец то решилась.
Я писала медленно и ответственно, стараясь не давить на ручку. Но все равно слышала, как трещит пересохшая бумага. Да,там где мы выводили буквы бумага была тоньше и суше. Или мне так казалось? Не знаю. Но я думала, что я сейчас допишу это слово, и бумага порвётся. Но она не порвалась, а треснула. Прямо вот на всю длину слова. Юлия Борисовна этого не видела, так как отходила ставить чайник. А я ,дописав до конца слово, смотрела на это , еле видное повреждение и боялась, что вся работа пошла насмарку. Что теперь делать? Ведь так старались, так придумывали, и на тебе,облом! Я чувствовала, что у меня слёзки на колесиках. Сейчас разрыдаюсь прямо на справку. Но тут подошла Юлия Борисовна.
- Где то в глубине души я это ожидала.
- Что это?
- Что бумага себя поведет именно так. Хорошо хоть просто треснула. В худшем случае могла бы и дырка образоваться.
- В худшем? А что, вот так , это хорошо?
- Я не сказала, что хорошо. Я сказала, что могло быть и хуже.
- А мне кажется, что хуже некуда. Кому это теперь можно предъявить? Теперь то все видно! Даже приглядываться не надо!
- Не истери. Я предполагала, что это случится. Поэтому и попросила все документы принести. Ты же все вручную копируешь?
- - Да. Переписываю
- А у нас появилась копировальная машина. Завтра пойду попрошу, чтобы сделали копии.
- И что, думаете, что все будет незаметно?
- Завтра посмотрим. Самое главное, чтобы оригиналы не попросили на проверку.
- Юлия Борисовна! Вы как то идеализируете железную дорогу? Или мне кажется?
- Мне кажется, что ты забыла, что у нас это единственный шанс. Других нет. Поэтому надо как то настроится на то, что все у нас получится.
- Как на это настроиться? На справке трещина? А завтра может образоваться дырка!
- Да, может. Поэтому ложи ее вот сюда аккуратненько, чтобы не рассыпалась. А завтра увидим, что получилось.
Я положила справку вглубь газеты. Газета была сложена как всегда, , втрое. И вот между этими страницами мы пристроили справку. Потом собрали все остальные документы, положили их в папочку, а потом в сумку Юлии Борисовны. Честно говоря, я не сильно понимала что будет делать эта загадочная женщина с моими документами. Но что это наш единственный шанс, я осознала. Поэтому какой смысл истерить? Либо получится, либо не получится. Очень надо, чтобы получилось.
Мы опять приняли по три рюмки для сна, и легли вместе. То ли тоскливо нам было, то ли страшно, не понять. А так мы лежали, слегка пьяненькие рядом.и трепались. О перспективах нашего, по сути, безнадёжного дела, о Диме потому что за неделю мы не успели забыть этого товарища. Но приняв на грудь, мы уже не плакали от того, что он для нас,типа умер, а просто вспоминали. Как будто он уехал в командировку и скоро вернется. Так было лучше. Потому что на душе становилось тепло .
Утром я проснулась аж в десять. Юлии Борисовны конечно не было. Прямо на кровати лежала записка:"Жди меня. Чувствуй себя хозяйкой". Да уж. Чувствуй хозяйкой. Да я в тот момент вообще ничего чувствовать не могла, кроме страха. Боялась я, что ничего у нас не получится.
Поддержать канал 2202208070220844