В отличие, скажем, от Мелани, карьера этой девушки с гитарой не помнит ни взлетов, ни падений. Узнать о ней по-прежнему можно только случайно, что, при нынешней повальной идентификации любых исполнителей прошлых лет, скорее преимущество, нежели помеха.
Чужие, подчас, довольно известные, вещи в её исполнении выглядят упрощенно, так, словно, это её собственные сочинения, написанные ею для себя. Однако, скопировать эту непосредственность сложнее, чем нюансы джазовой интерпретации тех же песен маститыми музыкантами. Которые, кстати, аккомпанируют певице с воистину рыцарской учтивостью.
Тем же самым занимались Трини Лопес и Джонни Риверс, чья версия Sunny на четырех аккордах в принципе неповторима, как первый поцелуй, выпускной вечер или мелкий криминал.
И так же, как у Риверса с Лопесом, в репертуаре певицы соседствуют фолк и мотаун, Битлз и Беко, обласканный и раскрепощенный ею с совершенно иной стороны. Причем, если, выслушав что-нибудь неожиданное даже в записи, попросить у неё что-нибудь еще, артистка спокойно выполнит твой заказ.
Help! и Things We Said Today звучат у неё свежо, словно она их только что разучила. И с какою легкостью она, показав несколько авторских работ, переходит на Сэма Кука или Ghost Riders in The Sky.
Много кантри, подчас патефонной эпохи, но в интонации Мэри Маккаслин нет ни крупицы, ни пылинки архаики.
Да, Джонни Риверс пел всё подряд, словно налету принимая телепатические заявки от тогдашних и будущих слушателей - а вот это знаешь, а такую помнишь?
Мотаун на открытых (open G) струнах с открытой, неизменно открытой душой. Одна и та же песня почти одновременно была превращена в первую кантату хард-рока и жемчужину акустического интима. Оба раза гениально.
Таких артистов либо хвалят заочно, либо откладывают на потом, наперсточными дозами смакуя эликсир живого прошлого, которое так и не становится прошлым в невозвратном смысле.
22. XII. 1946 – 2. X. 2022
