Часть 6. После войны. Младший из братьев Сергей
Продолжение:
В тяжёлом 1946 году родился у моих родителей пятый ребенок - третий сын. Мальчика мама назвала Серёжей. Имя Сергей как-то прижилось в нашей семье. Старший брат назвал своего первого сына Сергеем, сын брата Сергея - тоже Сергей. Так что у меня сейчас два племянника-однофамильца по имени Сергей. При необходимости уточняем: Евгеньевич или Сергеевич.
Очень тяжёлым был этот первый послевоенный год. Уже подростком, стоя в очереди за хлебом в нашем сельском магазине, я слышала, как взрослые женщины говорили:
- Слава богу, не сорок шестой год.
Было это в конце хрущёвского периода. Тоже было не очень хорошо со снабжением, но пожилые люди вспоминали сорок шестой.
Мама рассказывала, что перед рождением Серёжи, она получила хороший паёк: дали муку, сахар, биТончик (она всегда так говорила) подсолнечного масла. Ещё была ткань на пеленки, но для пеленок она была грубовата. Мама сшила из неё бельё для папы.
Сергей родился в селе Песочное Рыбинского района. Сохранилось его свидетельство о рождении. Очень маленький по размеру бланк. В уголке есть надпись: "Гознак.1942". Думаю бумагу в войну экономили.
Мама говорила, что мальчик родился светленьким и очень хорошеньким. В семье его очень любили и ласково называли "Матушка". Много с ним возилась старшая Нина. Она рассказывала, что маленький Серёжа хотел спать только с ней. Она вечером уходила в кино или на танцы. Маленький Матушка без неё никак не хотел засыпать. Услышит, что сестра вернулась и кричит:
- Пися! (Пришла)
И вдвоём отправлялись спать. Памперсов тогда не было, так что частенько просыпались оба сильно мокрые. Видимо, старшую это ничуть не смущало. Вспоминала всегда по-доброму, с улыбкой.
Когда семья жила в Песочном, на Волге, Нина ходила с маленьким Сережей на пристань. Туда причаливали пассажирские пароходы, с маленьким ребенком пропускали в буфет. Там она могла купить ему что-нибудь вкусненького: пряники, печенье, иногда конфеты. Маленький Серёжа почему-то называл это лакомство "Биба'. У маленьких детей свой язык.
Брата я помню по Чёрной Заводи, где прошло наше раннее детство. Я моложе его на три года.
Из того времени мы, уже будучи много старше, вспоминали один случай. Мама оставила нас дома одних и мы решили развести костёр. "Теплинку", как говорила мама. Хорошее слово, какое-то тёплое и ласковое.
Жгли мы бумагу, возможно перед печкой был кусок железа. Пожара тогда не случилось. Сергею попало здорово. " Заложила" его я. Когда мы об этом вспоминали, он всегда говорил:
- Предатель! Жги, Серёга, жги! А потом сразу всё и рассказала.
Мама говорила, что Серёжа рано научился читать, задолго до школы. Читал он много и быстро. Мама как-то его похвалила:
Серёжа, ты книги читаешь, как блины печешь!
Потом уже он радостно докладывал:
- Мама, я ещё блин испек!
Интересно, как устроена наша память. Пишу сейчас эти строчки, вспомнила друзей-мальчишек Сергея в Чёрной Заводи: один Колька Каленышев, второй Витька Ткаченко. Витьку Ткаченко наш брат называл Шкаченко. В Чёрной Заводи лет мне было мало, наверное в семье часто упоминали, вот и отпечаталось.
Витька Ткаченко был сыном хорошей маминой подруги в Чёрной Заводи. Когда мы переехали в Караш, подруги некоторое время переписывались.
Зоя Ивановна писала маме, что за отличную учёбу в школе Кольку Каленышева посылали в пионерский лагерь "Артек". Событие очень большое для ярославской глубинки.
Больше ничего о них я не знаю.
Зато сохранилась очень хорошая фотография тех лет. Качество, не очень хорошее, старший Женя фотографировал " Комсомольцем", да ещё и электричества тогда не было. Но очень уж всем нравились мальчишки на этой фотографии. Оба такие веселые и оба конопатые. Так про них и говорили: двое конопатых.
В Чёрной Заводи Сергей проучился в первом классе, а потом мы переехали в Караш.
Так что для него, как и для меня, малой родиной и родным селом стал Караш. Уже взрослым он всегда стремился туда приехать, хоть и не надолго.