Часть 1.Черная Заводь. После войны, начало мирной жизни
Статьи о прошлом, о тогдашней жизни для меня всегда интересны. Читаешь, смотришь фотографии и одновременно в памяти проходят кадры немого кино из своей жизни.
Я хочу рассказать больше не о себе любимой, я не медийная личность, не общеизвестное лицо. Я хочу рассказать о том, как жили тогда.
Просто может быть, кому-то из молодых захочется узнать больше, как жили их бабушки (у кого-то уже и прабабушки!), а мои ровесники захотят рассказать своим внукам о чем-то интересном из своей жизни, о чем раньше не рассказывали.
Я родилась в 1950 году, в селе с красивым названием Чёрная Заводь, Ярославской области, Некрасовского района.
Село расположено на берегу речки Чёрная, видимо оттуда и название.
О том селе у меня очень смутные воспоминания, мы переехали, когда мне было около пяти лет.
Хорошо запомнилась картина, когда мы с братом стоим одетые на скамейке у окна, а за окном сильное зарево пожара. Страшно. Вот и осталось в памяти. Видимо, мама нас одела, чтобы быстро вывести из дома в случае чего. Пожары в деревне тогда - это очень страшно. При сильном ветре огонь мог уничтожить не один дом. Тушили пожар ведрами, или, хорошо, если в деревне была ручная помпа со шлангами. Качали все по очереди. В селе, скорее всего, была почта и телефон, но пока по тем дорогам пожарная машина приедет...
Ещё одна картинка в памяти из детства. Мы с братом сидим на печи, заходит мама, на руках маленький телёнок. Мама укладывает телёнка на подстилку в закутке около печи, а потом весело говорит нам:
- Сейчас будем считать!
Уходит и возвращается со вторым теленком. Я помню старшие все радовались такому событию: корова принесла двойню!
Сколько я себя помню, новорожденных телят всегда какое-то время содержали дома. Корова обычно телилась в конце февраля-начале марта. Держать телят со взрослым скотом было опасно, в это время было ещё холодно, случались и морозы. Помещение для скота в наших краях было продолжением жилой части, через сени и называлось двор, оно не отапливалось. Над стайками для скота делали настил из жердей или досок, туда складывали сено. Так и называли - сеновал. Помню старшие, а потом и мы, когда подрастали, любили на сеновале летом спать.
Маленьких теляток сначала поили молоком, потом постепенно приучали и к другому корму. Для телят отгораживали закуток поближе к печке или ставили специальную клетку. Клетка эта очень напоминала детскую кроватку, под дном крепился лоток, а к нему ставили ведёрко. Я уже и старше была, помню, телята у нас были всегда, но коровником в доме не пахло, всё быстро убирали.
Слишком я была мала тогда, поэтому и мало помню о том житье-бытье. Больше знаю по рассказам мамы.
Очень жаль, что спросить больше не у кого, теперь я в семье старшая. Мама наша прожила 105 лет, до последнего сохраняла ясный ум, память у неё была хорошая, рассказывать любила. Нам бы записать всё...
Листаю семейный альбом и вспоминаю мамины рассказы.
Вот старые фотографии того времени, причём хорошего качества, видимо делали фото на заказ. Я и мой брат - послевоенные дети. Я шестой ребенок в семье, выбора детской одежды, конечно не было, да и большого достатка не было. Похоже, мне всё досталось по наследству от старших. Зато ботиночки были кожаные. А нарядный капор, мама говорила, шила для меня местная портниха на заказ. У брата ботиночки со сбитыми носами, тоже от старших.
Ещё одна хорошая фотография тех лет из Чёрной Заводи. Коллектив учителей отмечает окончание учебного года, по всей видимости в одном из классов, на заднем плане висит школьная доска. Нарядные, женщины в туфельках, мужчины в костюмах. А на столе что-то очень похоже на шампанское.
Мама говорила, что школа в селе была семилетняя, а здание построил богатый меценат ещё до революции для начальной. Тогда в здании школы обязательно предусматривалась квартира для учителя и сторожа. В этом здании и располагалась семилетняя школа. Сторожей в школе в советское время не было, значит помещение его квартиры оборудовали как классное. Тоже смутно помню, что квартира для учителей была, мы с мамой ходили к кому-то в гости.
Мама везла меня на санках, ей куда-то надо было по делам. Оставила меня на время двум молодым учительницам. Запомнила, как в подвал школы загружали торфяные брикеты. Их спускали по гладкой наклонной поверхности, внизу кто-то принимал.
Ещё она говорила, что между двумя классными комнатами была раздвижная перегородка, тогда из классов получался один зал.Что-то рассказывала про калориферное отопление. Калориферы -система сложная, рассуждать на эту тему не могу. Всё знаю только со слов мамы.
Мама тогда не работала, но как жена директора, а потом просто учителя, в праздниках участие принимала.
Одна фотография меня заинтересовала. Папа с моим старшим братом, 1946 года рождения. На фото ему не больше трёх лет. Мама говорила, что село было не очень богатое, в колхозе тогда платили трудоднями, живые деньги колхозники, если и получали, то мало. Мама говорила, что из экономии даже хлеб некоторые в магазине не покупали. Одна женщина ей сказала, что на хлебе-то растратишься, как на вине пропьешься. Жарили картофельные оладьи или только из сырой картошки, или из сырой и вареной вместе. В тех краях эти оладьи называли не знакомым нам "драники", а "палинки". Возможно это название было у мамы на её родине, в Ивановской области. От неё я это название и слышала:
- Сегодня палинки печь буду. "
А у папы - велосипед. Наверное, тогда,в конце сороковых или начале пятидесятых для села это было круто.
Папа работал директором школы тогда. Мама говорила что зарплата у него была около 1000 рублей, может быть чуть меньше. А велосипед стоил около 600 рублей. Если мама и ошибалась, то немного. Я посмотрела статистику тех лет в интернете. Мамины цифры вполне реальны. В личном деле папы, которое хранится у нас, есть нотариально заверенная справка за 1950 год, в которой указана его месячная ставка 852 рубля. А к ставке могли быть доплаты. Значит не ошибалась мама.
Это деньги до реформы 1961 года. Как сопоставить с деньгами сегодняшними не могу ничего сказать. Только не перестаю удивляться памяти нашей мамы.
Семья у нас была большая. Старшая Нина уже училась в текстильном институте, в Костроме. Надо было и кормить, обувать и одевать уже получше, да ещё младших дома пятеро. Как они сумели, купить это средство передвижения для меня большая загадка. Может телёнка продали из той двойни?
На этом "старом", как его в семье называли, велосипеде, я лет в 13 научилась кататься. В шестидесятых появился ещё один, новый, но его мне не разрешалось брать. Зато младшей сестре в конце шестидесятых купили уже собственный велосипед " Орленок". Старшие пятеро детей к тому времени уже выучились, работали. Немного стало легче, родителям. Других транспортных средств у родителей никогда не было.
В нашем семейном альбоме много любительских фотографий не очень хорошего качества, но очень ценных для нас. Это заслуга старшего сына в семье, моего брата Жени.
В летние каникулы он заработал денег, и купил фотоаппарат "Комсомолец". Было ему в это время лет 15 - 16.
Мама говорила, что он заработал на торфе. Тогда торфопредприятий по стране было много. Их создавали, чтобы ликвидировать дефицит топлива. Я даже помню эти торфяные брикеты. Значит, рядом и с нашим селом добывали торф.
Как он печатал фотографии и проявлял плёнки точно сказать не могу.
Электричества в селе не было. Мама говорила, что он ловил свет в яркий солнечный день в тёмном чулане с одним маленьким оконцем. Использовал объектив от фотоаппарата, фотоувеличителя не было. Такой вот он был рукастый умелец.
Фотографировал он всегда, потом уже были фотоаппараты "Смена", ФЭД. Оказывается последнее название от сокращённого Феликс Эдмундович Дзержинский. Это советский фотоаппарат.
Эти фотоаппараты братья передавали друг другу, от старшего к младшему. Все трое моих братьев увлекались фотографией. У них это хорошо получалось.
Вот очень ценная для меня фотография. На ней мои братья с соседскими мальчишками. Крайним справа в верхнем ряду стоит ещё один мой старший брат Владимир, темноволосый. Более ранних его фотографий я не видела. Он родился в январе 1941 года. Значит в раннем детстве его никто не снимал.
Ещё одна, немного смешная фотография. Здесь тоже брат Сергей с друзьями. Все мальчишки в одинаковых пальтишках и, похоже, что у всех троих пальто с большими заплатами. Время было такое, донашивали по полной одежду друг за другом.
А вот мы пятеро, три сестры и два брата, ещё и соседские детишки. Шестой, Женя, фотографирует. Кстати ни на одной из этих "комсомольских" фотографий его самого и нет. Фотографию выше сделал кто-то другой и другим фотоаппаратом. Никто не умел больше, да и боялся своё сокровище кому-то доверить.
Позднее, уже в конце шестидесятых, мы сестры, ещё раз сфотографировались вместе. Только на той фотографии нас уже четверо, с самой младшей сестрой.
А вот я со своей подружкой Галей. Мама говорила, что она жила по соседству, а я называла её Дальта, что в переводе с моего детского означало Галька.
Так хотелось бы, чтобы это фото узнал кто-нибудь из прочитавших. Может сохранилась у кого-то такая фотография?
Перебираю старые фотографии и с благодарностью вспоминаю нашего мастера на все руки брата Женю. Такое богатое наследство нам оставил, такую память, и маленьких детей и юных сестёр, красавиц.
Мы обе с одним и тем же котом. В сельском доме котов и кошек заводили не ради забавы, с мышами и крысами надо было бороться. Я помню, что всех котов у нас почему-то называли Васька. А брат Женя уже взрослым одну из своих кошек тоже назвал Вася.
Сестре Вале на фотографии не больше восемнадцати. После окончания сельской школы она из Чёрной Заводи поехала поступать в Московский институт. Очень уж хотела учиться на инженера в Москве У неё очень хорошо шли точные науки, химия. А экзамена по немецкому языку боялась. Рассказывала, что ей досталась тема "Моя семья". Когда Валя закончила свой рассказ на немецком, преподаватель улыбнулась и поставила ей оценку четыре (хорошо). Московский институт она и окончила.
Немного помню маленькую буханку чёрного хлеба обернутую красной бумажной лентой. Наверное это был бородинский хлеб. Такой гостинчик сестра привезла нам из Москвы, после экзаменов.
Мои родители родились до революции, оба в крестьянской семье. После революции они учились на рабфаке, потом в учительском институте. Очень хотели, чтобы все дети получили высшее образование и всё для этого сделали. А мы, дети, все старались учиться, младшие тянулись за старшими.
Поступали все сами, родители не имели возможности поехать с детьми подать документы, быть с ними пока сдают экзамены.
Конечно не было никакого "блата", как тогда говорили, не было и репетиторов.
Мама говорила, что материально тяжело было учиться Вале. Дома ещё оставалось пятеро детей. Валя жила в общежитии, а надо было одеваться, как-то питаться. Папа работал один. Было деревенское хозяйство: корова, куры, гуси, огород. По возможности с этого хозяйства что-то продавали. Возили творог и сметану в Ярославль на базар, там было дороже. Часто с молочкой ездил папа и торговал на базаре. А он в области проработал директором и учителем больше сорока лет и в областном отделе образования его знали. Один раз, стоя за прилавком, увидел, что вдоль рядов идёт начальник облоно. Папа рассказывал, что с перепуга нырнул под прилавок. Говорит подумал, если спросит что почём, скажу: "Бери всё бесплатно". Пронесло, прошёл мимо.
Ещё, мама говорила, что в конце пятидесятых начали погашать облигации внутреннего займа. В каждой семье такие были. Когда по облигации выпадала какая-то денежка, мама старалась отправить Вале.
Когда Валя стала работать и её семья встала на ноги, она нередко радовала меня и младшую сестру красивой одеждой. Я тогда заканчивала школу, потом училась в институте. Конечно я не могла не радоваться, и сейчас вспоминаю с благодарностью.
Да, тяжело было в пятидесятые. Папа работал в школе, худо-бедно ему надо было прилично выглядеть. "В люди шёл", так мама говорила. А на себе она экономила. Вообще-то она рассказывала, что в молодости любила "помодничать", а тогда донашивала довоенное, да и по хозяйству была много занята. Так что видели мы её чаще в ватнике, или фуфайке, как у нас говорили.
Тоже фотография "Комсомольцем", не очень чёткая. Маму в ватнике рассмотреть можно. Рядом наш брат Володя. Можно рассмотреть, что в руках у него птица. Это старшие почему-то выкармливали птенца голубя. Голубчик был ручным, легко шёл в руки. Когда из Чёрной Заводи мы переезжали в село Караш, голубя взяли с собой, но он улетел. Маме подруга, Зоя Ивановна, потом писала: "Видимо ваш голубчик сидит на крыше вашего дома". Значит вернулся в родные края.
Ещё Зоя Ивановна писала, что наша корова, которую родители продали, вечером с пастбища каждый раз идет к нашему дому, в привычное место. Мама говорила:
- Меня вся моя скОтинка любила и я ее тоже.
На следующей фотографии мама уже в пальто, скорее всего, довоенном, белый платок, видимо, собралась куда-то по делам.
Ещё одна фотография. Мама любила её рассматривать. Она со своей хорошей подругой Зоей Ивановной Ткаченко. Мама часто её вспоминала. Какое-то время они переписывались, потом, как это часто бывает, переписка прекратилась. Обе веселые на фотографии, улыбаются, видимо выдалась хорошая минутка.
И снова те же мысли. Конечно, Женя и Зое Ивановне не мог не дать такую же фотографию и хранится она в другом семейном альбоме. Хорошо бы узнать.
Из школы в Чёрной Заводи папу перевели в среднюю школу в село Караш тоже Ярославской области. Мы переехали на новое место жительства. Это село я и считаю своей малой родиной.
О жизни в Караше я думаю рассказать дальше.
Только очень хотелось бы узнать, интересно ли читать такие воспоминания.
Тех, кто прочитал, прошу писать комментарии, любые. Может быть кто-то захочет поделиться своими воспоминаниями и фото. Дорогие ровесники, давайте вспоминать вместе в комментариях!
Это важно. Кому понравилось, поставьте лайк, пожалуйста.
А уж если кто-то сможет и захочет подписаться, буду очень признательна.
#Черная Заводь