Я шла, утопая по колено в выпавшем с утра снегу, шла и гордо несла пакет с подарком и куском пирога, лимонного пирога, самого вкусного, который умела печь мама.
— Аня.. она хорошая, она не обижала меня особо, и почти не смеялась, когда мальчишки спустили мне на физкультуре штаны, и я осталась стоять посреди зала в белых трусах, — рассуждала я, когда уже виднелся красный забор дома именинницы.
Рядом с воротами были следы от машин, значит, кого-то уже привезли родители.
Я улыбнулась, вспоминая слова мамы:
«День рождения — это хороший способ наладить отношения. Ты давай там не робей, а лучше подумай, что плохого делаешь, раз над тобой смеются и шутки крутят. Наташ, коллектив— это сила, не могут все быть правыми, а ты виноватая. Иди и мирися там с ними ».
Я угукала, пока мама сворачивала в бумагу пирог, но не понимала вообще, как с ними мириться и что плохого я делала.
Обуваясь, я невольно обрадовалась, что сапог — сухой, потому что Ромка из класса часто заливал его мне водой, пока я переобувалась в гардеробе.
Я нажала на звонок, который был под козырьком у почтового ящика и стала ждать, когда мне откроют.
В голове снова носились мысли о том, надо ли есть кожуру апельсина, если он нарезан дольками и лежит на кусочке яблока или её можно согласно этикету оставить на тарелке.
Никто не открывал. Звонок, видимо, был сломан, и я постучала прямо в синий почтовый ящик, на котором была нарисована белая ворона.
Стучала сначала робко, потом — сильнее, и слышала слова мамы, будто она стоит за моей спиной и шепчет:
«Никуда я не пойду жаловаться! Я что стукач? Стукач, да? Обзывают рябчиком, и что? Обидно тебе? Да ты вся в веснушках, значит, доча, ря-ба-я. Перестать уже и начинай дружить с классом.»
Честно говоря, и на день рождения я пошла только по совету мамы.
На лай собак выглянула толстая тетка лет сорока и недовольно спросила, зачем тут торчу у ворот.
Я начала радостно объяснять, что пришла на праздник, но, видимо, не слышно, что стучу.
— Нет дома никого, уходи. Они с час назад в кафе уехали праздновать, — женщина изменилась в лице, а затем добавила уже с робкой улыбкой. — Иди домой, там тепло, мама заждалась тебя, поди. Иди!
Я возвращалась домой, утопая по колено в выпавшем с утра снегу, шла, вытирая слезы колючими варежками.
Шла, жуя кусок пирога, лимонного пирога, самого вкусного, который умела печь мама.
Шла медленно, потом решила свернуть в парк и погулять тут часа два, чтобы мама не догадалась, что я опять не смогла подружиться с классом.
Я села на скамейку и откусывала жадно уже холодный пирог, на который падали слезы.
Ела и думала, куда мне спрятать подарок, чтобы мама не догадалась, что никто не пригласил меня на день рождения.