Когда мне раньше попадались старинные китайские рисунки с узкими и острыми, как иглы, горами, я всегда думал, что это такая стилизация. Мол, в старом Китае были вот такие представления о красоте: женская нога должна быть крошечной, а горы похожими на зубья от пилы. Но оказалось, что "стилизованные горы" и вправду существуют!
На этой неделе я ездил с детьми из нашей школы в трёхдневную поездку. В городок Яншо на северо-западе провинции Гуандун. Вообще-то главной целью были даже не местные красоты, а внутренности одной из гор: нам предстояло пройти огромную пещеру. Но сам вид этих мест меня поразил: вот они, туманные острые горы со старинных картин!
Сам городок Яншо и окружающие его деревеньки тоже интересны. В Китае вообще роль старины, традиций и т.п. мне до сих пор не особо ясна: иногда кажется, что современный Китай, грохочущий гигантскими городами, это всего лишь "блистательный покров, накинутый над бездной, а кругом простирался хаос", если словами Мандельштама.
Изрядная часть гигантской страны не просто "хранит традиции", а ... живёт внутри них, не зная никакой другой жизни. В деревнях едят собак, лечатся странными снадобьями, предсказывают судьбы и рыбачат с помощью обученных домашних птиц-бакланов (Phalacrocorax carbo). Практичные местные "селюки", впрочем, смекнули, что подобная экзотика может приносить дополнительный доход, и предлагают заезжим туристам фотографироваться на рыбацких бамбуковых плотиках с птицами.
Вся эта архаика сочетается и с вполне намеренным сохранением древностей: огромные потери времён "культурной революции" до сих пор многими воспринимаются как катастрофа. Так нас повели в уцелевший со стародавних времён театр, который нынче стал музеем.
Один из наших проводников по пещере неплохо разговаривал на английском, поэтому можно было пообщаться с человеком из совсем другого мира - работающим горным инструктором в глубинке и выросшим к тому же в деревне.
С самого начала меня, разумеется, спросили, откуда я. "Из Советского Союза". Ахвей (так наш инструктор представился), сказал, что я первый советский, которого он в жизни видит. И добавил, что когда-то СССР много сделал доброго для Китая. После он показал нам маленькую деревушку на противоположном берегу реки Ли и сказал, что Билл Клинтон провёл в ней ночь, посещая Китай.
"С Моникой Левинской?" - уточнил я. Ребята почесали затылки, вспоминая, кто такая эта Моника, а потом начали хохотать.
- Ты не любишь Клинтона?
- Да нет, не его, а Америку.
- Понимаю - это потому, что Россия...
- Нет, Россия тут не при чём. Нынешняя Россия для меня такая же чужая страна, как и США.
Видя удивление Ахвея, добавил, что я коммунист. Он задумался и сказал: "В какой-то степени я тоже коммунист - но только не вместе с китайской компартией и властями!" Обсуждать такие вещи, да ещё и с малознакомыми людьми, нелегко повсюду - а уж в Китае особенно. Но походная жизнь сближает. После того, как мы вместе намокли и вымазались глиной в пещере, стало возможным говорить обо всём. Ахвей спрашивал меня про мою семью, я перечислил, сколько у нас племянниц и племянников. "А у нас в Китае люди не заводят много детей", - с горечью сказал он. "Сначала запрещали, а теперь и запреты сняли - да уж больно дорого в Китае растить ребёнка". - "Ну вот, что же это за "социализм" в Китае, если всё упирается в деньги?.."
Ещё в Яншо мне понравилась местная традиция совмещать кладбища с огородами и садами. То-ли выращивать на кладбищах овощи и фрукты, то-ли наоборот - хоронить покойников на огородах. "Кладбищенской земляники //Крупнее и слаще нет", одним словом. Выглядит и вправду мило. Я бы и сам так не прочь: и не забудут про тебя, коли ты постоянно на глазах, и посильную посмертную пользу приносишь.
Про саму пещеру особо рассказывать не буду, скажу только, что красивая ... и сложная. Неподготовленных детей туда вести явно не стоило. Впрочем, вылезли оттуда "с минимальным количеством трупов", как в старой туристской песне пелось. Сначала дети были изрядно испуганы, но потом отошли и стали это приключение нахваливать.
Михаил Шатурин