Только охотники на сурков жили в своем поселке круглый год. И природа хорошо о них позаботилась, снабдив их не только плотным мехом, но и широкими опушенными лапами с прочными когтями, что бы удобней было копать норы и не проваливаться зимой по пузо в снег. А снега в суровые горные зимы наметало по самые низенькие крыши, и тогда на целых пол года жизнь в поселке замирала. Собаки сами как сурки питались тем, что успели собрать или обменять. Этот приграничный край и раньше был беспокойным. Алаи часто устраивали набеги на одиноких скотоводов. Но в это лето все приобрело еще более серьезный оборот. Стали пропадать щенки. И это не было делом лап могучей горной кошки. Они даже зимой не покидали границу вечного снега, и если и случались заходы, то ограничивались единичными нападениями. Но нынче это точно были алаи. Было тут отчего Тагору беспокоится за своего приемыша. Каждый его побег обрывал старому псу сердце. Обнаружив пропажу, Тагор сразу же отправлялся на поиски сына. В это неспокойное лето многие запирали щенков для надежности в доме, но Манук упорно сбегал. И в этот раз он слишком засмотрелся, забылся и не сразу услышал суровый окрик отца. Тот снова был угрюм и строг. Манук это по голосу понял Сейчас ему не избежать суровой трепки. Манук обернулся и, опустив голову, приготовился к взбучке. Любой щенок на его месте давно бы дал деру. Но Манук и не думал удирать. Он лег на землю и затаился, ожидая своей участи. Тагор немного смягчился, но все же сгреб Манука за ухо. Кто разрешал тебе уходить. Гулять будешь, только когда я разрешу. И теперь марш отсюда домой. Глядя на убегающего щенка, Тагор вздохнул. Трудно будет уберечь этого пострела. И алаи еще что-то мутят, будь они неладны. С этим он еще разберется. Проводив волчонка взглядом, Тагор задумался. Легко жить на свете, когда тебе всего шесть лет, когда еще не испытал всех взрослых горестей и проблем, и опасность кажется такой несерьезной, когда страх еще не поселился у тебя внутри и ничего не может тебя огорчить так сильно, что бы об этом стоило задумываться