7 мая 1945 года. Около трёх часов утра генерал Йодль подписал в Реймсе акт о безоговорочной капитуляции Германии. В два часа дня об этом сообщает радио Фленсбурга – в этом городке неподалёку от датской границы всё ещё работает то, что осталось от правительства Третьего Рейха. И пусть официально война завершится только после подписания капитуляции в Карлсхосте, итог всем уже давно ясен – нацисты потерпели крах, разрушив пол-Европы и утянув в пропасть и свою страну.
На другом берегу Северного моря, в Норвегии, похожая атмосфера – марионеточное пронемецкое правительство Видкуна Квислинга доживает свои последние дни. Северная часть страны занята советскими войсками, а оставшиеся силы Вермахта готовятся капитулировать перед британцами. На этом фоне очень странным выглядит выпуск вечерней газеты – в нём опубликован несколько запоздалый, но комплиментарный некролог Гитлеру:
«Я не достоин во всеуслышание говорить об Адольфе Гитлере, к тому же его жизнь и деяния не располагают к сентиментальности. Он был Воином. Борцом за человечество, провозвестником Евангелия о правах всех народов. Он был реформатором высшего класса, его историческая судьба сулила ему действовать в эпоху беспримерной жестокости, жестокости, которая в конце концов захватила и его самого. В таком свете, вероятно, видит Адольфа Гитлера рядовой представитель Западной Европы, а мы, его ближайшие единомышленники, склоняем голову над его прахом»
Под скупыми, но яркими строками подпись: Кнут Гамсун.
Гамсун – живой классик норвежской литературы, пионер модернизма и лауреат Нобелевской премии. Он явно понимал (как, впрочем, и вся страна), что Квислингу осталось жить совсем недолго. Как и многие норвежцы, писатель сотрудничал с коллаборационистами, но у него хватало пространства для манёвра, чтобы избежать репрессий. Более того, 85-летнему автору было не так уж и легко написать даже этот короткий текст, ведь после инсульта у него тряслись руки. Зачем же тогда стрелять себе в ногу? Дело в том, что у Гамсуна своё жизненное кредо – всю осознанную жизнь он пытался по любому поводу отвесить «пощёчину общественному вкусу».
Прославленный литератор родился в многодетной крестьянской семье и, по собственным воспоминаниям, до девяти лет наслаждался счастливым детством. А потом его родители разорились и попросили помощи у дяди мальчика – состоятельного «крепкого хозяина». Тот выделил семье участок земли, а взамен потребовал отдать Кнута ему в помощники.
Дядя с трудом передвигался, что не мешало ему избивать мальчика за каждую провинность да, к тому же, морить голодом. Так Гамсун провёл пять лет – в 14 он ушёл странствовать по стране. Сначала был коробейником, потом – продавцом в магазине и учеником сапожника, какое-то время успел поработать учителем начальных классов и помощником пристава. В 18 Кнут опубликовал первую повесть, после чего решил посвятить себя литературе.
Вся молодость Гамсуна – история о том, как амбициозный юноша из низов методично, раз за разом, терпит полный крах. Пытаясь пристроить свои рукописи, он голодал, слоняясь по улицам Копенгагена и Осло. Кинув написанное в печку, решил стать актёром – и в итоге нанялся строить дорогу. В поисках лучшей жизни отправился в Америку: итог – батрак, свинопас, кондуктор трамвая. Иногда, для разнообразия, журналист и секретарь пастора. Он пытался давать лекции о культуре – и на них даже писала неплохие отзывы в местной прессе. Правда, как правило, Кнуту не платили ни гроша, а послушать его приходило по шесть-семь человек. Юноша не бросил литературу, но и тут ему хронически не везло – иногда ему даже выплачивали гонорар, но так и не публиковали. В итоге к 30 годам в его библиографии две повести, одна баллада и несколько небольших рассказов. Все – малоизвестные.
А потом он пишет первую часть «Голода» – фактически, передаёт на бумаге кусочек бурной биографии. Книга рассказывает о молодом человеке, который, в надежде покорить столицу, опустился на самое дно, получает гроши, отсылая по местным газетам какие-то заметки, и медленно сходит с ума от голода. Заработать, он, конечно, может, но для этого надо писать статьи, которые нравятся публике – то есть плохие.
Пока роман, который потом назовут одним из первых произведений в стиле модернизма, готовился к печати, Гамсун отправился читать лекции о духовной жизни Америки, а позднее опубликовал под таким заглавием цикл статей. Для него Штаты – край бескультурных, торопливых, чересчур патриотичных и нервных людей, которые (о ужас!) носят подтяжки без пиджака. Свободы никакой нет, женщины тут – развратны и лицемерны, образование – ни к чёрту, кругом коррупция, да ещё и «африканских полуобезьян» зачем-то освободили. Это неплохой укол по распространённому что тогда, что сейчас, образу «великой страны великих возможностей».
Только-только набрав популярность, Гамсун обрушился на Бьёрносна, Ибсена, Хьелланна, и Ли – «четвёрку великих» норвежских писателей. Маститые литераторы, по его мнению, писали чересчур реалистично и не уделяют внимание процессам в психике человека. Стариков и авторитетов он вообще никогда не любил: «Что такое четвертая заповедь? Да она просто перевернута с ног на голову. Это вовсе не дети должны почитать своих родителей, а наоборот: родители — детей, и в более широком смысле — молодежь. Именно так, а не иначе!» – сказал он на лекции незадолго до собственного 50-летия.
Гамсун много сочиняет – и это приносит свои плоды. Он становится одним из самых известных писателей в мире, на родине его называют живым классиком, а в 1920 он даже получает Нобелевскую премию по литературе. Правда, деньги, популярность и награды никак не могут смягчить его нрав. Гамсун ссорится с критиками и коллегами по цеху, высмеивает в произведениях интеллигенцию (себя он называл крестьянином), шельмует англичан и хвалит немцев. Сограждан он призывает бросить города и вернуться в деревню – к своей земле и своим корням. Короче говоря, воюет и с окружающими, и с самим духом времени.
Пожалуй, всё это было бы забавным примером юношеского максимализма, пронесённого сквозь года, если бы не нацисты. В пику подавляющему большинству европейских интеллектуалов, Гамсун открыто их поддержал.
Всё началось в 1935, когда писатель выступил против присуждения Нобелевской премии мира Карлу Осецкому. Осецкий был немецким пацифистом и журналистом-расследователем – в своих публикациях рассказывал о тайном перевооружении Рейхсвера. За это он несколько раз попадал в тюрьму ещё в «травоядные» времена Веймарской республики, причём однажды сам пришёл в кутузку, пробиваясь через толпу почитателей. В перерывах между отсидками ему настойчиво предлагали покинуть страну – Осецкий каждый раз отвечал отказом. В конце концов, диссидент попал в нацистский концлагерь, а в Европе началась масштабная кампания в его защиту. Томас Манн, Альберт Эйнштейн, Бертран Рассел и другие известные интеллектуалы выступили с призывом присудить ему «нобелевку».
«А не лучше ли господину Осецкому в это тяжкое время перемен, когда весь мир мечет громы и молнии по адресу германских властей, оказать хоть малую позитивную помощь великому народу, к которому он принадлежит? Чего хочет сей пацифист? Выступить против вооружения Германии? Выходит, этот немец предпочел бы увидеть родную страну растоптанной и униженной, отданной на милость французов и англичан?», – спрашивал в своей статье Гамсун, добавив, что журналист давно мог покинуть страну.
Дальше – больше. Через пять лет Гамсун поддержал немецкую оккупацию Норвегии с обоснованием типа «если не немцы – то придут солдаты Англии». Жена Кнута ездила по всему Рейху, выступая перед солдатами, сын – стал военкором в СС. Сам писатель отослал свою медаль нобелевского лауреата в подарок Геббельсу.
Правда, скоро практика нацизма его разочаровала. Гамсун, по-видимому, ожидал, что в Норвегию придут тевтонцы в сумрачных доспехах, а получилась «диктатура мелких лавочников» с серыми бюрократами во главе. К писателю начинают обращаться с просьбой вытащить кого-то из тюрьмы – престарелый литератор ворчит в печати («Лучше бы сидели себе тихонько и ждали, пока Англия победит»), но, как правило, не отказывает. Иногда ему удавалось кому-то помочь, намного чаще – нет. На этой почве он разругался с рейхскомиссаром Норвегии Йозефом Тербовеном – фактическим хозяином страны. Жаловаться на него Гамсун поехал к самому Гитлеру, но поссорился и с ним. Зачем же тогда писать такой некролог? «Из чистого рыцарства», – так Гамсун ответил на вопрос сына.
Правительство Квислинга пало 9 мая. Не было никакого решительного сопротивления и последнего боя – за день до этого норвежский фюрер встретился с эмиссарами Сопротивления, чтобы обсудить детали своего будущего ареста. В числе прочего, он просил не заключать его в тюрьму, а оставить в особняке. Забавная мелочь – его обманули: бывший министр-президент вскоре оказался в крошечной камере с ведром вместо унитаза.
По всей стране стали выискивать бывших коллаборантов. Большинство из них, конечно, просило снисхождения: кто-то говорил, что заблуждался, другие – просто пытались прокормить семью. Гамсун же каяться не собирался.
Новое правительство не знало, что делать с писателем. С одной стороны – живой классик. С другой – человек, назвавший себя «ближайшим сторонником» Гитлера. Сначала пытались отложить начало процесса – видимо, в надежде, что престарелый литератор до него не доживёт. Четыре месяца его обследовали в психлечебнице – согласно заключению врача, сумасшедшим писатель не был, но у него наблюдались признаки деменции. На этом всё могло и закончиться – прокурор решил закрыть дело против ветхого старика.
Но Гамсун не хотел, чтобы ему простили ошибки – он предпочёл ошибаться до конца и сам потребовал провести над ним суд. В итоге писателя признали виновным в поддержке нацистов и оштрафовали на крупную сумму. Посадить лауреата нобелевской премии никто не решился – сослались на всё то же нарушение умственных способностей.
Единственный, кому не нравится итог процесс – сам Гамсун. Умирать в статусе выжившего из ума деда, которого пожалели власти, ему не хочется. Тогда он снова берётся за перо (хотя ещё в 1936 сказал, что завязывает с литературой) и издаёт последний роман – «По заросшим тропам». В нём он описывает свои последние годы: арест, психбольницу, дом престарелых, суд. Жалуется на врачей, медсестёр и прокуроров, говорит, что ни о чём не жалеет. Критики неплохо оценили произведение (некоторые отмечали, что роман не уступает дебютному «Голоду»), но самое главное – Гамсун доказал, что всё ещё мыслит здраво.
Писатель умер в 1952 году, в возрасте 92 лет. Какое-то время отдельные активисты сжигали его книги, но общенационального бойкота так и не вышло. В 2009 году в Норвегии торжественно отметили юбилей литератора, а королева открыла «Гамсун-центр». Конечно, нобелевскому лауреату до сих пор припоминают тот некролог, но чем больше проходит времени, тем сильнее этот инцидент превращается в очередной забавный факт из его бурной биографии.
Автор: Дмитрий Гофман