Помню, как в школе одноклассница мне рьяно рекомендовала книжку "Люди, которые играют в игры" за авторством Э. Берна. Тогда я улыбнулся про себя, потому что в то время игры для меня были, в основном, компьютерными, да настольными (на край - дворовыми), поэтому к её прочтению я так и не перешёл (лучше играть, чем читать, верно же?).
Позже я узнал, что произведение Берна было настольной книжкой многих людей в 2000-е, а ещё позже узнал, что в оригинале книжка называется "What Do You Say After You Say Hello. The Psychology of Human Destiny"/ «Что вы говорите после того, как сказали "привет", или Психология человеческой судьбы»?). Известность в России она получила под другим названием.
Критиковать предложенный Берном "ТА" (транзакционный анализ/трансактный анализ/транзактный анализ) в данном посте не собираюсь, но ограничусь замечанием о том, что сведение человеческого потенциала к стимулу и реакции - крайне примитивно.
Современные игры - это особое поле для исследований, так как оно социальное (подмигиваем психологам) и техническое (сдержанно подмигиваем программистам). Например, геймификация отвечает на вопрос, почему люди играют в игры. Потому что в них быстрее получается реализовать определённый тип ориентации, или даже смешать их между собой. Ричард Бартл в начале века предложил модель, благодаря которой "киллер", "карьерист", "социальщик" и "исследователь" могли быть в одной плоскости (и это не история о том, как 4 друга собрались поиграть вместе в одной квартире).
Выделение отдельных шаблонов игрового поведения позволило ответить на вопрос, каковы цели у индивида в системах, которые изначально создавались не им. Конкуренция за временный ресурс, стремление к накопительству и собирательству, а также общение, или же исследование мира. Вот причины, по которым люди играют в игры. Не важно, социальные ли они, или же компьютерные (которые, кстати, не лишены социальных элементов). Люди играют в игры, так как они мотивированы.
Ничего особенного, не так ли? Уверен, что некоторые читатели подумают про себя, что модель Бартла мало чем отличается от психологической концепции Берна. Другими словами, любого индивида можно отнести к определённому типу (психотипу), а тип связан с сценарием. Далее жизнь интерпретируется через определённый сценарий. Это было бы так, если бы не одно "но". Но что, если индивид играть не собирается? Модель Бартла (даже в расширенном формате) не имела ответа на этот вопрос, равно как и предшествующий ТА.
За дело взялся Анджей Марчевски, который в 2016 году ввёл в геймификацию понятие disruptor (разрушитель). Разрушители - это не просто нарушители правил, или же вредные игроки (как, например, коллега в офисе, который распространяет грязные слухи про других сотрудников). Разрушители не собираются играть, то есть не способны принять правила, но и покидать игровое поле не намерены. С точки зрения создания компьютерных игр, такие игроки опасны и необходимо придумывать наказания, которые могли бы их сдерживать (например, временный, или же перманентный бан аккаунта за нецензурную лексику в чате, или же увольнение с места работы), однако, Марчевски настаивает, что среди противников игры есть и те, кто могут её развить. Тенденция к обходу правил вызвана исследовательским желанием, а значит крайне чувствительна к обнаружению уязвимостей и слабых мест системы.
Не играющий человек - это оппозиция игровой системе. Потенциально полезная и опасная. Для разработчиков вышеназванных сред, учёт не играющих людей является сложнейшей задачей. В той же степени, сложным субъектом для взаимодействия в социальных средах, являются всё те же «не игроки». В связи с этим вопрос "почему", который был озвучен в начале данного поста, сменился на вопрос "как"?