Глухая горная окраина Северной Осетии, задний двор Алагирии, когда-то Цейское ущелье был, видимо, охотничьими угодьями Царазонта, которые несли черепа добытых животных на далёкий дзуар (святилище) Реком. Память об этом, увы, не спасла от истребления горных лосей и кавказских зубров в эпоху Российской империи.
А вот целебный воздух остался, и помня, что горцы тут лечились от чахотки, местный выходец-железнодорожник Бабу Зангиев построил деревянный дом и стал сдавать в нём комнаты. Дальше дело продолжили Советы: в 1930-х годах в Цейском ущелье появились первые альплагеря, в 1972 их дополнили горнолыжки, а туда зачастили барды с Юрием Визбором во главе. В 1980 году большая часть ущелья, кроме курорта и дороги к нему, вошли в состав существующего с 1967 году Северо-Осетинского заповедника.
Словом, Цейское ущелье - это колыбель туризма в Осетии и одно из немногих её мест, знаменитых на всю страну ещё при Союзе. При всём том, ущелье небольшое - что-то около 13 километров по гладкой и пустой дороге. Она выводит к стрелке Цейдона и Сказдона у подножья незыблемой скалы Монах (2757м).
Близ альплагеря "Цей", одного из старейших в Советском Союзе. Он начинался в 1934 году как "Родина" под руководством Франца-Йозефа Зауберера, австрийского альпиниста и коммуниста. Первым он проникся в родном Инсбруке, вторым - на металлургическом заводе в Вене, в 1926 году переехал в Советский Союз, а в 1931 участвовал в первом в истории восхождении на тянь-шаньский Хан-Тенгри. На Кавказе Зауберер занимался организацией альплагерей, но в 1937 сделался врагом народа, год спустя был выслан (в порядке обмена) из СССР и в 1944 погиб под американскими бомбами в Вене.
Ну а прославил Цейское ущелье Юрий Визбор, зачастивший сюда под конец жизни. Последней его песней стал "Цейский вальс", написанный в 1984 году, между реабилитацией от инфаркта и смертью от рака. С таким завещанием сюда, следом за альпинистами, потянулись барды, и даже название своим, поначалу неофициальным (так-то лагерь с 1960 года был "Торпедо") "Цей" обязан им.
Мне, как всегда, исторический тлен фотографировать интереснее опрятной современности. Всё же постройки с этих кадров помнят Визбора, а иные, быть может, и Зауберера:
Но не стоит считать Цей обителью разрухи. Теперь тут полно людей, а за соснами поблёскивают новые корпуса да ждёт гостей какое-то подобие ресторана.
Более того, среди цейских гостей далеко не все - постояльцы. Пройдя лагерь насквозь, мы вышли к канатной дороге:
Построенной в 2002 году, внезапно, отечественным производителем: единственный в бывшем СССР завод таких машин работает с 1963 года в Самаре. Первым его "изделием" стала канатка на Чегете, но теперь, судя по отсутствию новых объектов после 2022 года, есть опасения, что отечественного тут было не сильно больше, чем в "Суперджете".
Впрочем, зачем об этом думать среди величественных гор? Поехали-ка лучше в Сказку!
Параллельно тянутся опоры ещё советской однокресельной канатки (по разным данным 1980 или 1986), но у неё - откровенно заброшенный вид. Как и у гостиницы "Горянка" в ущелье Цейдона, от которой начинается тропа к Цейскому леднику. Вскоре Цейдон скрывает широкая спина Монаха:
Вот и опять между сосен открылась картина:
Путь к небесам, что стенами из камня зажат,
Здесь на рассвет золотые взирают вершины,
И ледники, как замерзшее небо, лежат.
Под креслами проплывают цветы и хлещет Сказдон, текущий почти диагонально:
Цей считается чуть ли не самым солнечным в России горным курортом - в среднем 2256 часов в году. Ну а я, видя такие рекорды, уже заранее знаю - меня ждут дождь или туман:
Склоны щерятся пушками - и это отнюдь не повышенные меры безопасности в связи с сами-знаете-чем. Хотя крупнокалиберная зенитки КС-19, выпускавшиеся в 1947-57 годах в Ленинграде и Воткинске (в сумме 10 160 единиц) до сих пор стоят на вооружении Ирана, Египта, Алжира, в российских горах такими спускают лавины:
Весь подъём - минут 15, и какое же наслаждение - парить! Длина канатки, напрочь лишённой каких бы то ни было архитектурных излишеств - чуть более 1,5 километров, а поднимает она с 1930 до 2380 метров. Ещё метров 200-300 наверх (и около 800 горизонтально) нужно пройти по тропе:
Только вот на кадре выше я заснял редкий просвет, а в основном мы шли наверх вот по такой погоде. По пути встретилась процессия жрецов арийского культа Огня:
Зубастые вершины вокруг величественны даже на фоне всего остального Кавказа. Ну и чтоб был ясен масштаб - небольшой ледник стекает с горы Лагау (4134м).
У окрестных хребтов - наредкость агрессивные силуэты.
Бивни чёрных скал
И пещер тупой оскал
Человек
Среди гор ничтожно мал
Песня отнюдь не альпинистской группы тут звучит как нельзя более уместно. Ну а ещё - понятно, как рождались осетинские предания о злых великанах уаигах:
В конце тропы - остатки ещё какого-то механизма, то ли недостроенной канатки, то ли заброшенного бугеля:
Ещё немного - и мы вышли на вал из отложений ледника, в последний век отступившего выше в горы:
Сказский ледник небольшой, раза в три меньше Цейского и раз в 10 - лежащего по ту сторону хребта Караугома. По чёрным камням к нему и не особо подойдёшь без подготовки:
А водопад на склоне выглядел тревожно - и разглядел я его не сразу, издали приняв за снежник, и потом не мог отделаться от мысли, что так начинается сель.
Ненадолго вышло Солнце, озарив хребет по ту сторону цирка - в первую очередь Адайхох (4408), главную вершину Цейского ущелья:
Скала Монах кажется её аватаром - всё это один гребень, спускающий меж двух речек:
Добавляло величия то, что приехав на довольно людную площадку у станции, на верхотуре мы оказались одни: канатка работает до 16:00, и народ явно не хотел спускаться с Зелёного холма пешком. Мы успели на спуск минут за 10 до последней посадки, а дальше промокли насквозь под опять налетевшим дождём. И всё же Цей остался одним из главных впечатлений поездки.
Если ж уйдем, то уйдем обязательно с верой,
С верой, что вслед нам помолится старый Монах.