#время_историй
(продолжение)
Долго странствовал Урал и наконец озеро увидал: берега его не из камня, дно его не из гальки, - берега и дно серебром покрыты. Цветы, росшие на берегу, даже на самом сильном ветру не колыхались, а гладь водяная застыла, будто бы ледяная.
Тут он и увидел чудесную птицу, палкой волшебною помахал, и птицу околдовал, и привез ее к Хумай. Птица эта ее сестрой Айхылу оказалась, она, потеряв мужа, от дивов в далеких краях скрывалась.
И тут Хумай таиться не стала, свое имя Уралу сказала, о том, как он спас ее, рассказала и повела к отцу Самрау. И отец сказал: «Айхылу, уставшую от скитаний, испытавшую столько страданий, надо к матери Луне отправить в гости». Так и сделали - на своем коне Сарысае Айхылу улетела на Луну. А Хумай, после того как ей Урал в любви открылся, выпустила Шульгена из темницы.
Радостно встретились братья родные,
Не перестают улыбаться,
Говорят - не наговорятся,
Урал о себе все рассказал,
А Шульген о себе больше молчал
И в думах своих так рассуждал:
«За что его счастье так одарило?
Неужели слабее моя сила?..»
Так думал Шульген, и эта дума
Не давала ему покоя.
Ни про Азраку, ни про Заркума
Не рассказал он тогда брату.
А утаив однажды правду,
Он и на злое дело решился -
Брата родного убить замыслил,
Овладеть мечом булатным,
Оседлать коня Акбузата,
А Хумай - любимую брата
Взять себе в жены...
Урал заметил, что брат всегда хмурый.
Подумал: «Долго сидел в темнице,
Вот и не может развеселиться».
Однажды увидел: Шульген, насупясь,
Сидит один с лицом багровым.
Урал ободрить его постарался,
Говоря брату такие речи:
«Против огня - становись водою,
Против врага - вырастай горою,
В трудностях не себе - другим дай дорогу...
Батыр без лестницы на небо влезет,
Батыр без ключей землю откроет,
Добрый поднесет питье - выпьешь воду,
Злой поднесет - вода станет ядом...»
Глядя на хмурое лицо Шульгена,
Птица-Хумай насторожилась,
Чуяла - здесь какая-то тайна,
За братьями она с тревогой следила.
Однажды Шульген сказал Уралу:
«Многие страны ты, брат, объехал,
Многое увидел на свете,
Стал ты батыром, почет и слава
Тебя повсюду окружают...
Теперь ты в стране падишаха Самрау
Живешь привольно, забот не зная...
Но есть у меня дума другая.
Зачем нам Самрау поклоняться,
Когда мы сами
Страной можем править?
Я твой старший брат и желаю
Добыть себе настоящей славы».
Урал:
«Люди Самрау зла не знают,
Никого не мучают, не убивают,
Как же могу я коварством и злобой
Отплатить за добро падишаху Самрау?!
Невинную кровь проливать разве можно?
Злодеями стать - нам не пристало.
Как мы вернемся домой - подумай -
С кровью запятнанною душою?!
Если полюбит тебя дочь Самрау,
Станет тогда тебе женою
И сама Акбузата подарит.
Нет, Шульген, мы с тобою
Должны идти за мечтой другою -
Надо дивов злых уничтожить,
Открыть невольникам темницы,
Надо со злым Азракой сразиться
И воды из родника живого
Добыть народу для бессмертья».
Однажды к Хумай Шульген тайно явился,
Тихо положил на плечо ее руку,
Слово свое сказал, говорят,
Любовь открыл, так говорят.
Шульген:
«Сама ты, Хумай, как-то сказала -
По делам человеку воздается...
И я так думаю - между нами
Нет злого умысла, кровавой свадьбы.
К тебе свое слово я обращаю -
Дружбе сердце мое открыто,
И буду предан я ей неизменно.
Как только я во дворец явился,
Как только тебя увидел,
Сразу сердце мое ты пленила,
Но на меня и не взглянула,
Может быть, ты испугалась
И за зло испытать решила -
Уважения не оказала
И закрыла меня в темнице?!
Может быть, после беседы нашей
Или с приходом брата Урала
Сердце твое опять смягчилось -
Ты во дворец меня пригласила,
И вижу я, что во всем мире
Ты всех добрее и красивей.
Дашь ли ты мне свою руку?
Пойдешь ли за меня с любовью? -
Так я думал, душой встрепенувшись.
Захочешь - останусь рядом с тобой,
Полюбишь - сделаю женой,
А если откажешь - тогда придется
Мне выбирать другую дорогу
И совершить то, что задумал».
Хумай:
«Егет, я к тебе давно присмотрелась,
Узнала и думы твои и дело.
Я - старшая дочь падишаха Самрау,
Теперь ты, егет, меня послушай.
Пусть мысли твои делами станут
И никого никогда не обманут.
При всем народе, на большом майдане
Соберу я егетов на состязанье.
И там ты силу свою покажешь.
Есть у меня конь Акбузат,
Его мне мать подарила,
Он на майдан к народу прискачет.
И если ты за узду схватишь,
И ловким прыжком на коня сядешь,
И снимешь с седла меч булатный, -
Значит - ты батыр настоящий,
Тогда подарю тебе Акбузата,
И буду отца просить о свадьбе,
И одной тропою пойду с тобою,
И стану тебе любимой женою».
Так, говорят, Хумай решила,
И Шульген с ней согласился.
Устроила Хумай майдан, говорят,
Акбузата позвала, говорят.
Сразу гром загремел-загрохотал,
Буря поднялась на всей земле,
Белесый, как светлое небо,
Усеянный звездными крапинками,
Акбузат-тулпар разгоряченный
С неба слетел, говорят,
Словно звезда летящая,
К красавице Хумай подскакал
И голову перед ней склонил, говорят.
Потрепав по шее коня Акбузата,
Хумай слово свое сказала:
«Ты прискакал ко мне без батыра,
Ни одного не счел себе равным.
Взгляни - здесь собрались егеты,
Они ждут тебя, надеясь,
Что ты изберешь, который по силе,
По красоте тебе не уступит.
Тогда тебе он товарищем станет,
А для меня возлюбленным станет».
Акбузат:
«Красивый егет мне не подходит,
Вряд ли в седле моем усидит он.
Когда тучи с громом в небо приходят,
Когда над землею буря бушует, -
Птицы в небе еще летают,
И даже перекати-поле
В овраге укрытье себе находит.
Но я поскачу, и буря такая поднимется сразу,
Что даже скалам не удержаться,
Даже воды в реках взбурлятся,
И рыба плыть по волнам не сможет.
Ударю копытом - и Каф-тау -
В одно мгновенье рассыплется прахом.
К золотой луке седла дорогого
С алмазным лезвием меч привязан -
Долгие годы его закаляло
На своем пламени солнце.
Огонь, способный всю землю обуглить,
Его не сможет даже расплавить,
Ничто на свете его не затупит.
Кто не поднимет и в небо не кинет
Тяжесть в семьдесят батманов,
Тот не достоин батыром зваться.
Тот, кто мечом взмахнуть не сможет, -
Мне в наездники не годится.
Слабосильный мне не товарищ.
Только тот меня получит,
Которому равных нет - ни по силе,
Ни по ловкости, ни по сноровке...»
Так Акбузат сказал, и люди,
Чтобы узнать - кто всех сильнее,
Весом в семьдесят батманов
Разыскали огромный камень.
Подошли к нему и руками
Хотели все вместе сдвинуть с места.
Толкали месяц, год толкали -
Но так и не сдвинули этот камень.
Хумай посмотрела на Шульгена
«А ну подними!» - ему сказала.
Бросился Шульген к тяжелому камню
И от земли отрывать начал.
Так он напрягся, что по колено ушел в землю...
Месяц с камнем Шульген возился,
Год, говорят, поднимал камень,
Но сдвинуть не смог...
Изнемогая,
Отошел в сторону, совсем уставший.
Хумай взглянула тогда на Урала,
Поднять ему камень приказала.
Урал рассердился, - камень тяжелый
Покрыл позором его брата, -
И так кулаком по нему ударил,
Что камень по земле покатился.
Урал подхватил его ловко и кинул
Высоко в небо со всего размаха.
Стрелою, свистя, улетел камень -
И вскоре из глаз скрылся...
А люди стояли
И головы в небо задирали.
Утро прошло, и настал полдень,
Полдень прошел, и настал вечер, -
А камня в небе еще не видно...
Пронзительный свист над землею раздался -
Это камень назад возвращался.
Люди, попадав, прикрылись руками.
А Урал ловко схватил камень,
Поймал, говорят, на лету камень,
Спросил - где живет падишах Азрака
И в ту сторону камень бросил.
И тут Акбузат подошел к Уралу,
Склонил перед ним голову низко,
Сказал: «Теперь мною
Ты один владеть будешь...»
А Самрау руку подал,
Сказал Уралу: «Будь моим зятем...»
Всю страну на пир созвали,
Несколько дней свадьба длилась,
И все люди Уралу сказали:
«Будь отныне страны батыром!»
Шульген, увидев, как славят Урала,
Все больше и больше хмурил брови.
Хумай и Урал, его жалея,
Решили отдать Айхылу ему в жены
И посоветовались с Самрау.
Падишах согласился с ними,
Решил вернуть Айхылу и снова
Большой туй устроить,
Сказал: «Проведем свадьбу,
Сердце Шульгена подобреет,
И все кончится тихо и мирно...»
...Шла еще свадьба Хумай и Урала,
И вдруг, говорят, земля задрожала,
Народ, ничего не понимая,
Смотрел в небо, а там - пламя,
А что там горит - никто не знает,
Отчего земля затряслась - непонятно.
Разные думы думали люди,
Но так ничего и не узнали...
Наконец увидели:
С плачем, с воплем
Что-то черное, одетое в пламя,
Клубком катится прямо на землю.
Урал схватил клубок руками,
И весь народ от испуга замер -
Это клубком Айхылу катилась.
Когда она домой возвращалась,
Пламя ее, говорят, охватило.
Айхылу:
«Видела я, как Урал подбросил камень в небо
И как снова, поймав на лету, в сторону кинул.
Летел камень со свистом,
Через моря летел, через горы
И в стране падишаха Азраки
Упал, и земля раскололась,
И пламя взметнулось высоко в небо.
Оно меня собой захлестнуло,
Повергло в ужас, лишило силы,
И я упала, изнемогая...
А придя в себя, сюда поспешила...»
Люди ее словам удивились,
А Самрау, радуясь, думал:
«Вот наделали Азраке шуму!
Сколько хлопот ему причинили!»
Тут и Шульген, говорят, понял,
Смекнул, говорят, что все изменилось, -
Девушку, которая с неба скатилась,
Ему Азрака отдал в жены,
За дочь свою ее выдавая.
Но все тогда обманом было -
Айхылу, оказывается, дочь Самрау,
Вот, оказывается, она какая!
Шульген подвел Айхылу к Самрау
И рассказал, что они женаты,
Их Азрака женил, но вскоре
Оба они испытали горе -
Азрака их счастье разрушил,
Заточив Шульгена в подземелье,
Но ему удалось бежать из плена...
Айхылу, любившая Шульгена,
Сразу поверила обману.
А Самрау думал: «Два брата,
Два батыра со мной породнились...»
И только Хумай насторожилась,
В ней сомнение зародилось.
Шульген - она знала - пришел с Заркумом,
Так где же он со змеем сдружился
И почему вместе с ним явился?
Она осторожно сошла в подземелье -
Хотела правду узнать у Заркума.
За нею Шульген следил и понял -
Заркум его выдаст и, ради спасенья,
Всю вину на него свалит.
Теперь он решил волшебную палку
Во что бы ни стало взять у брата,
Потом всех затопить водою,
Всех уничтожить, все разрушить,
Сесть верхом на Акбузата
И, захватив Хумай с собою, бежать к Азраке.
Так Шульген задумал.
А брату сказал:
«Хочу добыть славу -
Пойду в страну падишаха Азраки,
Один завоюю... Дай мне палку!»
«Пойдем вместе», - Урал ответил,
Но Шульген не согласился.
Урал не стал с братом старшим спорить
И палку отдал...
С женой не встречаясь,
На глаза Самрау не попадаясь,
Шульген к подземелью прокрался,
Он одного опасался,
Как бы Хумай у Заркума правду
О его предательстве не узнала
И брату Уралу не рассказала.
У двери подземелья остановился,
Волшебной палкой о землю стукнул,
И сразу вода все захлестнула.
Заркум, превратясь в большую рыбу,
Схватил Хумай... и тут же Солнце
В небе безоблачном затмилось -
Оно знать Акбузату давало,
Что дочь Хумай в беду попала.
Бросился Акбузат в воду -
Вода с гулом вскипела.
Загородив поток своим телом,
Акбузат отрезал Заркуму дорогу.
Заркум отпустил Хумай и скрылся...
И Солнце в небе опять засияло,
Вода, укрощенная, спадала,
Уже не поток, а ручьи журчали,
С каждой минутой все больше мелея…
Хумай во дворец к Уралу вернулась,
О коварстве Шульгена рассказала -
Молча сидела рядом с Уралом,
Ни одним словом не утешала.
Теперь только понял Урал, говорят,
Что Шульген - его родной брат
С душою предателя оказался,
Из зависти врагам предался...
