Неловко, неловко, неловко.
Если бы мысли людей отпечатывались слабыми линиями на их лбах, то у Джин сейчас бы жирным шрифтом было выведено именно это слово. Допустим, переночевать Игоря в квартире она уговорила, но почему та прошлая Джин, которая это сделала, не учла одной маленькой детали?
Вирджиния никогда не спала в одной кровати с кем-то, кроме своего плюшевого мишки Пуппи, который отправился на свалку сразу после того, как его хозяйка пошла в школу. И теперь лишь одна мысль о взрослом мужчине, потенциально лежащем рядом, приносит дискомфорт.
— Чур, я сплю у стенки, — доносится со стороны ванной.
Вирджиния, до этого глубоко погружённая в свои мысли, едва заметно вздрагивает, фокусируя взгляд на вышедшем оттуда Игоре.
Ох, лучше бы она этого не делала…
Мокрые волосы, небрежно спадающие на плечи, длину которых было сложно распознать из-за определённого количества геля, ежедневно используемого старшим, сейчас очаровательно вились от контакта с водой, образуя едва заметные взору кудряшки. Капли воды стекали с мощной шеи вниз, к груди, и — о, Боже, — падали на абсолютно ничем не прикрытый пресс.
Джин чуть не захлебнулась слюной.
Вообще-то, она ещё в четырнадцать укрепилась в мысли, что отношения — немного не про неё. В то время как у всех девочек в её классе уже потихоньку начинали формироваться какие-то влюблённости, она неприкаянно бродила по обочине чужих лав стори, успокаивая себя тем, что просто ещё не нашёлся тот, кому бы она понравилась, и тот, кто понравился бы ей.
«Конечно, дело в том, что среди парней, отвечающих мне взаимностью — очень скудный выбор. На самом деле, его просто нет», — как ни странно, эти мысли приносили Вирджинии некое подобие успокоения.
И вот сейчас, глядя на злополучные капли и вопросительный взгляд, Вирджинию перемыкает, ибо прекрасно понимает — ни малейшего шанса, что у них что-то выйдет; не та ситуация, не те вводные…
Не та жизнь.
— Нравится вид? — для Игоря это что-то вроде шутки, но Джин предельно серьёзна.
— Ага, — тем не менее фыркает она. — Сразу видно, что ты в неплохой форме. Уже пять дней в спортзале? Может, даже шесть?
— Ладно, маленькая пиявка, двигайся, — мужчина закатывает глаза, показательно напрягая мышцы, а Вирджиния молча встаёт с кровати, давая ему возможность пролезть. — А вот если бы ты не решила устроить великое переселение моих носков и окружающей их мебели из одной точки в другую, мне бы не пришлось отрывать твою пятую точку от кровати.
— Ну да, прости меня за то, что я пытаюсь сделать твою жизнь лучше!
— Как перетаскивание кровати может положительно повлиять на мою жизнь?
— Я лично не знаю, но специалисты говорят, что может. А вообще, это просто вопрос эстетики и визуального увеличения пространства путём незначительных на первый взгляд, но на самом деле действительно нужных интерьеру вещей.
— … Ага.
— Да кому я рассказываю? — Вирджиния нарочито отворачивается, пытаясь скосить один глаз таким образом, чтобы видеть, что делает Игорь у неё за спиной.
Тот от такого зрелища не выдерживает, разражаясь хохотом, и тут же получает презент в лицо в виде подушки Джин.
— Малышка, тебе стоит потренировать прицел.
Наслаждающаяся триумфом Джин поворачивается и с досадой замечает, что Игорь перехватил её импровизированное орудие в самый последний момент, и теперь ловко покручивает подушку в левой руке, торжествующе скалясь.
— Ох, ради всего святого, — Вирджиния обиженно щурится и выхватывает свой мягкий нунчак у мужчины, нежно прижимая его к груди. — Разве тебя не учили, что младших обижать плохо?
— Прости, но обижать тебя слишком весело, чтобы так просто от этого отказаться.
— Ну, знаешь ли…
— Слушай, дискутировать с тобой правда очень забавно, но я хочу спать, — Игорь показательно зевает и отворачивается к стене. — Спокойной ночи, малышка.
— Спокойной ночи, мистер похититель…
Комната погружается в темноту, и еле слышный смешок Игоря тонет среди шуршания одеяла и бурчания Джин.
— Ну что там опять, а? — недовольно спрашивает старший, поворачиваясь лицом к девушке.
— Ты забрал всё одеяло себе! — обвиняюще тыкает пальцем в нос Игоря Джин.
— Господи, ребёнок, можешь ли ты прекратить пинать мои ноги под одеялом?
— Так как я прекращу, если ты перетягиваешь его на себя?! Это одеяльный произвол, я подам на тебя в суд!
— Ну-ну, удачи с иском, Вирджиния.
Девушка замирает от неожиданности, враз теряя былую уверенность и дерзость. Вирджиния? С каких пор он называет её полным именем?
А Игорь… Что ж, он получил то, что ему нужно — спокойно лежащую рядом Джин, не пытающуюся выбить ему глаз большим пальцем на ноге, а потому с чистой совестью мог откинуться на подушку и погрузиться в царство Морфея.
… А Джин тем временем невыносимо скучно.
Ещё одна вещь, которую девушка не учла в своём гениальном плане по избавлению других от неудобств: она с детства не может спать рядом с кем-то даже в одной комнате, не говоря уже об оказавшейся при ближайшем рассмотрении достаточно небольшой кровати. Её психолог убеждал, что основная проблема кроется в недоверии к людям — что ж, может быть, так оно и есть.
Вирджиния чуть слышно хмыкает, представляя реакцию своего врача, утверждающего что-то про «замкнутость и недоверие», на новость о том, что она добровольно сбежала с первым встречным чёрт знает куда, побросав все составляющие своей прошлой жизни, за которые до этого так истерично цеплялась, и на которые уповала.
Проходит, кажется, час после того, как Игорь осадил её «Вирджинией» и завалился спать. Джин всё ещё не может сомкнуть глаз, от нечего делать анализируя их двухдневное общение и пытаясь дать статусу их отношений хоть какую-то мало-мальски адекватную оценку, когда что-то тяжёлое приземляется ей аккурат на низ живота.
«Что за… »
Джин с удивлением косится вниз и замечает на своей талии ногу Игоря, который, как оказывается, имеет свойство воспринимать во сне всех окружающих как потенциальные подставки для своих конечностей. Мужчина же, меж тем, абсолютно безоружно морщится, инстинктивно подбираясь ближе к источнику тепла и утыкаясь носом в макушку Джин, располагая на её горле уже руку и, очевидно, не чувствуя никакой вины за содеянное.
Вирджиния сдавленно выдыхает воздух сквозь зубы, думая о том, что эта ночь, кажется, будет самой долгой в её жизни, однако не отказывает себе в том, чтобы в очередном приступе задумчивости вплести пальцы в жёсткую от частых перекрасок шевелюру мужчины.
Нежно массируя чужую голову, девушка чувствует странный прилив удовлетворения и внутреннего спокойствия, которое всегда исходило от старшего, а теперь словно передавалась по венам с его теплом тем, кому это необходимо больше всего.
«Мда, Вирджиния Красновская, твоя мамочка была бы в ярости, увидев, какие непотребства ты вытворяешь с малознакомым спящим мужчиной»
Джин еле давит смешок: почему-то мысль о том, как эфемерная мачеха рвёт волосы на голове от злости и вопит дурниной на весь элитный квартал — только веселит её сознание, заставляя наслаждаться сложившейся ситуацией в десять раз сильнее.
Что ни говори, но девушка, несмотря на всю свою сознательность — ещё просто ребёнок, который любит вредничать и нарушать правила.
А ещё она обычно не спит с посторонними (и не очень) людьми в одной комнате, однако прямо сейчас удобно устраивается в руках «мистера похитителя» и через несколько минут начинает тихонько сопеть.