– И не жалко вам мать? – Валентина Анатольевна размазывала слезы по лицу. – Дочь называется!
Ира смотрела на мать, недоумевая и не понимая, когда та успела так измениться?
– Мам, но Вадик работает, понимаешь?
– И что? Когда надо, он и отгулы брал, а тут так, подумаешь, мать просит.
Валентина схватила свою сумочку и с рыданиями бросилась из квартиры дочери, уже через пару секунд слезы у женщины высохли, и она позвонила своей новой подружке.
– Сделала, как ты велела. Даже перестаралась вроде. Но я думаю, что сейчас все решат.
После смерти мужа совершенно не привыкшая жить без мужчины, без наставника, Валентина Анатольевна нашла наставника в своей соседке Любе. Та, казалось, знала о жизни все и с удовольствием раздавала советы, как правильно жить.
Вот и теперь Люба дала совет Валентине, как заставить зятя поставить ей забор на даче.
– Отказов не принимать! – дала соседка четкую команду на прощание.
Так Валентина и сделала.
Как и думала Валентина, дочь уговорила зятя взять отгул на работе, чтоб помочь расстроенной матери поставить забор.
– Ир, ты же знаешь, что у меня на работе это совсем не приветствуют, тем более сейчас, когда горячий сезон. Я попробую, – со вздохом добавил Вадик, видя грустные глаза жены.
Ира перезвонила матери и сказала, что забор будет поставлен. По совету соседки Валентина продолжала делать обиженный вид, поэтому она только кратко ответила, что деньги за забор отдаст потом, когда Вадик скажет сумму расходов.
– Какие деньги? Не перестаешь меня удивлять! – Люба разливала чай по кружкам, слушая подругу.
– Ну материалы нынче недешевые, как не отдать?
– Милая моя, они на этой даче постоянно шашлыки жарят, вот и пускай вкладываются.
– Но забор-то мне приспичило поставить.
– Даже не вздумай, я найду на что потратить деньги, раз они тебе так ляжку жгут. Себя надо баловать!
– Да у них сейчас, наверное, и с деньгами-то туго.
– Анатольевна! Сама рассказываешь, что Вадик Ирке последний Айфон на день рождения подарил. А они стоят сейчас как крыло от Боинга. Так что перестань. На эти деньги лучше в санаторий, вон, съездим.
– Неудобно как-то…
– Неудобно спать на потолке! А когда молодые, наконец, долг свой отдают – это очень даже удобно.
***
Вадик пришел домой и, рывком скинув ботинки, прошел к холодильнику, Ира обеспокоенно последовала за мужем.
– Уволили меня!
– Как уволили? – Ира села на стул.
– А вот так! Маме своей «спасибо» скажи. Отгул я взял с одним условием, что я буду всегда на связи, а в случае крупной сделки выйду на видеосвязь.
– А мама тут при чем?
– А при том! Я телефон в доме оставил, потому что там связь лучше ловит, а ей сказал, чтоб звала меня, если позвонят. Так она все вызовы сбрасывала и видео тоже отменила, а потом еще и удалила это все, чтоб я не заметил. Так я с начальником ругался сегодня, что не было никаких вызовов, а он мне на своем телефоне показал да сразу лист для заявления подал, сделка у них без меня сорвалась.
– А как же мы, Вадя? Я в декрете, на что жить-то? Может, уговоришь его?
– Не знаю, попробую поунижаться, когда он остынет. А ты пока деньги с матери за забор возьми, на них и будем жить.
Ира позвонила матери и сильно поругалась с ней, спросила, зачем она так поступила.
– Да я ж не знала, что это так важно! Побоялась, что если Вадька по телефону трепаться будет, то забор не успеет поставить, а отгулы, говоришь, ему сейчас тяжело брать.
– Ох, мама! Отдавай нам деньги за забор, нам сейчас жить будет не на что!
– Нечего мне отдавать вам. Я на санаторий все потратила.
– То есть как?
– Вот так! И вообще, вы там тоже бываете, шашлыки жарите, так что считайте это своим вложением.
***
– Никогда еще так не отдыхала, – Валентина Анатольевна лежала на шезлонге перед бассейном с кислородным коктейлем.
– Ну и гадость этот коктейль! – Люба выбросила остатки в урну. – А все потому, что, Валечка, жила ты всю жизнь неправильно.
– Оказывается, это довольно приятно.
– Конечно! А сейчас бы сидела да подгузники меняла.
– Ну, скажешь тоже, внуков я люблю.
– Так люби, кто тебе мешает? Просто в няньки не записывайся, они для себя рожали. Анатольевна, а ты чего все с кнопочным ходишь? Давно бы смартфон купила.
–– Да тоже об этом думала, все уж с ними ходят. Но я последнее время поистратилась, денег сейчас нет особо.
– Милая моя, у тебя день рождения скоро. Попроси детей подарок тебе сделать.
– Дороговато вроде?
– Нормально! День рождения только раз в году. Да смотри, нормальный проси, сейчас расскажу какой.
Люба объяснила, сколько должно быть памяти в телефоне Валентины, какая должна быть камера и «оперативка». Валентина Анатольевна мало что поняла, поэтому даже записала.
Когда Ира позвонила матери и спросила дежурную фразу, что она хочет на день рождения, она ожидала услышать привычное «ничего не надо», но никак не смартфон последней модели.
Она растерянно положила трубку и обратилась к мужу:
– Вадь, мама смартфон на день рождения попросила.
– Вещь нужная, что у тебя с лицом?
– Просто она такие параметры назвала, откуда только их знает. Он тысяч под пятьдесят, наверное, стоит.
– Ого. Может, в рекламе чего услыхала. Подарим простенький, куда ей такой крутой.
– Да, пожалуй.
– Да и денег таких нет благодаря истории с забором.
– Ладно тебе, Вадь. Считай, что это и было нашим подарком. Да и с работой, слава богу, обошлось. Ты ж у меня незаменимый кадр.
– Угу, я на испытательном сроке и без премии.
На свой день рождения Валентина Анатольевна собрала только самых близких, семью дочери и соседку. Люба с сомнением смотрела на подарок детей матери, когда она помогала имениннице относить грязную посуду, высказала свои сомнения.
– Подарили они тебе дешевку. Ни камеры нормальной, ни памяти. Через пару месяцев глючить начнет.
– Ты уверена?
– Конечно, я-то в них разбираюсь. Зажмотили они и думают, что ты все равно не поймешь.
Валентина Анатольевна крайне возмутилась.
– Надо им высказать, – твердо сказала она.
– Только не говори, что я тебе подсказала, сделай вид, что сама разбираешься.
Валентина взяла коробку с телефоном в руки и начала делать вид, что читает параметры телефона. С каждой строчкой брови ее все больше хмурились.
– Ир, а что, матери и такой сойдет?
– Не поняла? – Ира покраснела от внезапной претензии.
– Вы что думали, что я такая дурочка и все равно не пойму? Можно и дурацкий телефон подарить?
– Мам, что ты такое говоришь? Почему дурацкий? Хороший бюджетный смартфон. Куда тебе такая оперативная память? Не собралась же ты игры на максимальных настройках скачивать.
– Ах, бюджетный?! Вот так вы мать цените? Я собиралась фотографии делать, а с такой камерой мужчину от женщины не отличишь! – женщина посмотрела на соседку, ожидая одобрения, та кивнула.
– Валентина Анатольевна, здесь хорошая камера, не профессиональная, конечно, но у меня, например, на телефоне такая же, и отличные фотки получаются, – не менее ошарашенный, чем жена, Вадик нервно показывал фотографии сына на своем телефоне.
– Да он заглючит через неделю! – кинула последний аргумент обиженная Валентина.
На кухню прибежал старший внук, он плакал.
– Вы чего, ссоритесь? – детское наивное лицо привело в чувство бабушку, и она перестала наседать на дочь и зятя.
– Нет, милый, просто спорим! Мама думала, что бабушка не разбирается в телефонах, а я еще у тебя о-го-го, не такая уж и старая, – она потрепала Костика по голове, и он убежал играть дальше.
Остаток вечера все просидели в нелепом молчании, не дождавшись торта, Ира с Вадиком засобирались.
– Подождите, чайник кипятится, чего побежали?
– Нет, мам, Даньке спать надо, сейчас в дороге уснет, так на ночь не ляжет потом.
– Мам, а можно я у бабушки останусь ночевать? – Костя, любивший после посиделок оставаться у бабушки, задал привычный вопрос.
Взрослые молча переглянулись, напряжение, царившее между ними, казалось, можно потрогать рукой.
– Нет, зайчик, нам сегодня купаться надо, завтра в садик рано. Как-нибудь потом.
Семья дочери ушла, Люба осталась помогать убирать стол.
– Молодец, Анатольевна, отлично отстояла себя! Правильно, теперь будут знать, что больше ты не та простушка.
– Не по себе мне как-то, не ругались мы раньше.
Настроение у Валентины было совсем не праздничное, испуганное лицо внука стояло перед глазами.
– Перестань канючить, ты просто привыкла, что тебя ни во что не ставят, а тут, наконец, себя отстояла. Ни шагу назад, и тебя за человека держать начнут.
Дочь стала звонить все реже, она не понимала, что творится с мамой, их общение свелось к минимуму. Всегда добрая и сердобольная мама превратилась в женщину, которую Ира совершенно не знала.
Мать позвонила сама, когда ей опять понадобилась помощь Вадика.
– Алло, Ира, мне нужно, чтобы Вадик проводку в домике заменил. Я микроволновку на даче включила, а у меня паленым запахло, – рядом одобрительно кивала соседка.
– Не знаю, мам, наверное, Вадик не согласится после истории с забором. Я поговорю с ним.
***
– Нет, Ир, извини, конечно, но у меня что-то желания помогать больше нет. Во-первых, мне реально больше не дадут отгул, во-вторых, с таким отношением пусть нанимает кого-нибудь.
– Да, Вадь, я понимаю, сейчас позвоню ей, контакты электрика скину.
Валентина Анатольевна долго возмущалась на то, что родные люди вместо того, чтобы помочь, дают телефон какого-то незнакомого электрика. Но поняв, что ее недовольство не приводит к нужному результату, положила трубку.
Привычным действием стало пойти жаловаться соседке, у нее всегда был план на все.
– А все, милая моя. Как только они почувствовали, что ты не только ради их хотелок живешь, дали заднюю. Главное, не сдаться. Есть один план, чтобы их проучить.
– Какой? – Валентина, как обычно, слушала, раскрыв рот.
Люба предложила изобразить сердечный приступ, лечь в больницу и обвинить в этом детей, которые отказались помогать одинокой матери. Она даже описала все симптомы приступа, чтобы врачи до анализов поместили ее в палату.
Уж такое точно повлияет на них, заставит чувствовать себя виноватыми и выполнить просьбу.
Соседка позвонила Ире и сообщила, что ее мать после отказа дочери увезли на «Скорой» с сердечным приступом. И, возможно, они уже не успеют с ней попрощаться.
Ира в истерике одевала детей, боясь, что она больше не увидит мать живой, Вадик, чувствуя и свою вину, тоже был сам не свой.
На телефоне Валентины Анатольевны высветился вызов от дочери, она устала их ждать, поэтому умирающим голосом взяла трубку. Но голос был не дочери, говорил какой-то мужчина.
– Валентина Анатольевна? Вы записаны как «мама». Ваша дочь с семьей попали в серьезную аварию. Мужчина и старший ребенок в реанимации, у вашей дочери сотрясение, состояние стабильное, ей повезло больше.
– А младший?! С младшим что? – Сердце женщины замерло в ужасе.
– А младший везунчик, ну или автолюлька так помогла. На нем ни царапины.
Срывая провода и датчики, женщина бежала из больницы, никто не мог ее остановить.
– Что я натворила? Что же я натворила? – она повторяла сама себе, задыхаясь от слез.
***
– Солнышко, милая моя, прости еще раз меня! – Валентина обняла дочь. – Я знаю, сколько я вам нервов потрепала. Затмение на меня какое-то нашло. Слушала нехороших людей, забыла, что главное у меня – это вы.
Валентина Анатольевна пришла в гости к дочери, из больницы уже всех выписали, все обошлось.
С соседкой Валентина старалась больше не общаться, поняв, что от ее планов страдают ее родные. Вот так мать использовала семью дочери в корыстных целях и накликала беду.