Об уникальных свойствах человеческой памяти написано многое. Для людей, занимающихся историей рода, эта тема важна как никогда. Я тоже об этом немного писал.
Что мы вообще знаем о жизни предыдущих поколений?
Увы! Как это не покажется странным, почти ничего. Мизер! И то, этот мизер нам известен лишь со слов других людей, пусть даже очень близких родных!
Так, мы хорошо помним дедушек и бабушек, с которыми лично общались в детстве. Но… попробуйте теперь рассказать о них своим детям или внукам. Что у Вас в итоге получится? Насколько будет объективной та информация, которую Вы попытаетесь до них донести?
Например, мой отец ушёл из жизни в 2001 году. С тех пор минуло уже 23 года, а я часто задумываюсь над вопросом: что о нём я могу рассказать своему сыну, которому сейчас 12 лет и он не видел своего деда? Мать отца, моя бабушка, покинула этот мир ещё раньше, более 30 лет назад. И как, в каких деталях я буду ему о ней повествовать?
Но это – самые близкие, ближайшие родственники, а что говорить о какой-то отдалённой степени родства?
Свою прабабушку я видел всего один раз в жизни. Мне было тогда 7 лет. Что я помню из этого? Сгорбленную сморщенную старушку. Да и то, эти воспоминания остались лишь на фотографии. Ни какой она была человек, ни что говорила, я абсолютно не знаю и не помню.
Потом, чтобы составить беспристрастную и целостную картину о человеке, нужно провести поистине социологический опрос. Опросить десятки, а может и сотни людей. Но, это надо делать «по горячим следам» пока человек жив. Ведь окружение тоже со временем исчезает.
В советской школе мы изучали различные рассказы о Ленине, написанные известными людьми (Мариэттой Шагинян, Михаилом Зощенко и т.п.). В них вождь мировой революции был представлен настолько слащаво и неискренне, что в этот идеально сформированный образ не верили даже те, кто это писал. В общем, получался некий дедушка Мороз, абсолютно добрый ко всем, гуманный и справедливый.
Вот и с нашей «объективностью» получается то же самое. Мы даже себя не можем описать со всех сторон, не говоря уже о посторонних.
Почему, в каких случаях, люди будут рассказывать только хорошее, отбрасывая весь негатив, а в каких поступать с точностью до наоборот?
Безусловно, за редким исключением у большинства людей воспоминания о детстве – самые чистые и светлые. Ты – в центре мироздания, рядом с тобой твоя семья, которая тебя опекает. Ты – самый лучший в мире внук, сын, а, может и брат или сестра. Полная беззаботность и незнание жизненных проблем.
А теперь вспомните, с какого момента начинается боль?
В общем, сохранить объективность даже в рассказах о собственном окружении будет довольно сложно. А, если у Вас хорошее изображение или писательский талант, тут уж фантазия может разгуляться вволю! Мало ли чего Вы напридумываете в итоге!
Неужели Вы верите всему, что написано в художественной литературе или снято в кино? Ведь и там и там присутствует «авторский взгляд»…
Я лично не помню многое из своей жизни, что происходило со мной лет 25-30 тому назад и иногда удивляюсь, как мои друзья и знакомые запомнили такие мелочи, которые со временем вылетели у меня из головы.
Мало того. Память подводит людей очень быстро – порой нельзя с точностью вспомнить, что где Вы были и что делали неделю назад.
В 1957 году режиссёр Сидни Люмет дебютировал фильмом, который принёс ему три номинации на «Оскар», в том числе за лучший фильм года. И, хотя никаких призов в тот год этот фильм не взял, но до сих пор по итогам голосования на крупнейшем международном сайте, посвящённом кино — IMDb, занимает 5-е место среди лучших фильмов всех времён.
Называется он «Двенадцать разгневанных мужчин». Это – экранизация одноимённого телеспектакля Реджинальда Роуза, соответствующего всем канонам драматургии классицизма (единство места, времени и действия).
Двенадцать присяжных заседателей в совещательной комнате решают, виновен ли подросток, выросший в трущобах, в убийстве собственного отца. В случае, если подсудимый будет признан виновным, он будет приговорён к смертной казни на электрическом стуле. На первый взгляд кажется, что следствие и обвинение неопровержимыми уликами убедительно доказали вину парня. Закон штата Нью-Йорк требует, чтобы присяжные проголосовали за приговор единогласно. Одиннадцать присяжных уверены, что спорить не о чем, они согласны с прокурором и торопятся формально проголосовать и разойтись. Лишь один из двенадцати (№ 8) голосует против.
Номер 8 (его играет актёр Генри Фонда) ставит под сомнения доказательства вины подростка. Все улики косвенны. В основу обвинения положены показания двух свидетелей: сосед снизу, старик, который услышал через открытое в жару окно, как сын крикнул отцу: «Я убью тебя», а затем увидел в дверной глазок, как тот пробежал мимо его квартиры по лестнице. А женщина, живущая через 20 метров в квартире напротив, через железную дорогу, заявила, что видела непосредственно, как парень вонзил нож в грудь отца.
Номер 4 (актёр Э. Г. Маршалл), прекрасно образованный интеллектуал, поддерживает позицию обвинения, говоря, что
Важным пунктом обвинения был тот факт, что мальчик не помнил названия фильма и имён актёров, которые в нём играли, хотя утверждал, что в момент убийства был в кино. Другого алиби у мальчика не было, и оно ничем не подтвердилось. Номер 4 уверен, что мальчик не был в кино. Он врёт.
Однако номер 8 пытается доказать ему, что в момент эмоционального стресса человек в состоянии забыть любые детали, в том числе совершенно свежие. Номер 4 харахориться, утверждая, что, несмотря на стресс, может вспомнить любые детали происходивших с ним событий.
Чтобы развенчать его бахвальство, номер 8 решается на небольшой эксперимент.
- Можно личный вопрос? – обращается он к номеру 4.
- Валяйте.
- Где Вы были вчера?
- Я был дома.
- А позавчера?
- Зачем это? Ушёл из офиса и сразу лёг спать.
- Днём раньше?
- Это был … вторник… Играл в бридж. Это точно.
- В понедельник? Где Вы были в Рождество 54-го?
- В понедельник… понедельник… Ходил в кино. Фильм «Алый круг», детектив.
- Второй фильм?
- Так… Сейчас скажу… Замечательная миссис… как её… миссис Бэйнбридж
В разговор вмешивается номер 2 (актёр Джон Фидлер) и поправляет его: «Он называется «Удивительная миссис Бэйнбридж».
- Ах да, - соглашается номер 4. - «Удивительная миссис Бэйнбридж».
Номер 8 продолжает допрос:
- Кто играл миссис Бйэнбридж?
Номер 4 отвечает всё более неуверенно:
- Барбара Лонг, кажется…брюнетка… Линг или Лонг…
- Кто ещё?
Номер 4 пытается напряжённо вспомнить:
- Я о них не слышал… Второсортное кино с неизвестными актёрами…
- Но у Вас не было эмоционального стресса?
Номер 4 опускает глаза и вытирает проступивший со лба пот:
- Нет… не было…
В общем и целом, любые рассказы (пусть даже близких родственников) можно отнести к жанру художественной литературы с большой долей вымысла. Проверка на достоверность – невозможно и бессмысленна.
Мы прекрасно знаем, что подлинный историк должен быть беспристрастным в оценке разных событий, но кто вообще это делает?
И зачем?