В Англии XIX века существовало несколько способов вступления в брак. Самыми распространенными являлись венчание в церкви и брак по лицензии. Молодожены единогласно выбрали венчание. Венчание должно было проходить в величественном Манчестерском соборе, построенном еще в XV веке и недавно заново отреставрированном.
С самого утра в субботу 21 мая собор был полон народу. После троекратного оглашения имен в течение трех воскресений подряд, когда пастор по закону англиканской церкви сообщал с кафедры о грядущей свадьбе, во всей округе вряд ли нашелся бы хоть один человек, не горящий любопытством узнать, как пройдет самая громкая свадьба года. Богатейший фабрикант города Джон Вебстер венчается с мало кому известной девушкой без приданного Эмилией Бекер.
Несмотря на великолепное по такому случаю убранство церкви, местные кумушки, явившиеся сюда из чистого любопытства, шушукаясь между собой, высказывали резкое недовольство всем происходящим. Уж где-где, а в Ланкашире соблюдение традиций испокон веку ставилось на первое место. Сейчас же пред очами возмущенных кумушек происходило чистое святотатство по отношению к этим уважаемым традициям. Молодые осмелились нарушить все, что только можно было нарушить.
Ну, во-первых, разве станут добропорядочные христиане устраивать свадьбу в мае? Венчаться в мае – это ведь заведомо обрекать свой будущий брак на несчастья! Кто же этого не знает? Разве что голубчикам приходится торопиться с узакониванием своих отношений. Должно быть именно так. Фу, какое бесстыдство!
И надо же выбрать такой день, как суббота! Кто же не знает, что в субботу венчаться – удачи не ждать? Уж владелец-то фабрики мог бы выделить себе и более подходящий день. Известно ведь, что самый удачный для свадеб день – среда. Кто мог бы осудить Вебстера за то, что он решил выделить для свадьбы рабочий день? Стоит ли удивляться, что все небо заволокло тучами? Того и гляди, хлынет дождь. Еще одна плохая примета. В день свадьбы должно быть солнечно и ясно.
Но самое возмутительное – это конечно подвенечное платье. Эмили сама придумала модель этого самого главного в своей жизни платья. Хотя белое свадебное платье ввела в моду сама королева Виктория, пожелавшая выделяться среди всех на своей собственной свадьбе, и пойдя против придворных традиций, цвет этот мало еще прижился в народе. Девушки среднего класса старались сделать так, чтобы платье можно было надевать не только на свадьбу, но еще и в других торжественных случаях. Особо любимыми цветами подвенечных платьев были розовый и голубой – цвета небесного благословления и счастливой любви.
Хотя Джон и предложил Элисон взять все расходы по свадьбе на себя, мисс Бекер не хотела нарушать заведенную традицию. Приданное невесты принято было готовить ее семье, и Элисон считала себя обязанной внести и свою лепту в свадебные хлопоты. Кроме того, они с Эмили хотели сделать все по своему вкусу, поэтому Эмили было обещано, что никто не станет вмешиваться в ее творчество по поводу подвенечного платья, и девушка трудилась над ним целый месяц.
Особые хлопоты выпали на долю фаты. Фата обязательно должна была покрывать невинную головку невесты, однако, по стойкому обычаю она не могла быть новой. Фату необходимо было одолжить у женщины, счастливо прожившей в своем браке. Но в окружении Элисон Бекер таких не было. Сама она никогда не была замужем, а фата ее рано овдовевшей матери совершенно не подходила для такого случая. Мать Джона Вебстера - леди Эвелин, чья красивейшая воздушная фата бережно хранилась в ее вещах, была, безусловно, очень счастлива в своем браке, однако у нее была такая страшная судьба в дальнейшем, что миссис Слайд отсоветовала Джону подарить невесте фату его матери. Положение спас старик Флэтчер. Он одолжил фату у своей сестры, которая прожила со своим мужем почти сорок лет в мире и покое, родив семерых крепких и здоровеньких карапузов. Хотя это была очень простенькая и дешевенькая фата, но Эмили решила венчаться именно в ней.
Платье вышло на славу. Эмили выбрала для него светло-салатовый шелк, прекрасно сочетающийся с ее зеленоватыми глазами, и бежевые французские кружева. Девушка смотрелась в нем, как прекрасный готовый распуститься розовый бутон. Однако, едва она ступила под своды собора под руку со своим посаженным отцом, которым был мистер Джонатан Милтон, по рядам кумушек пронесся изумленный ропот.
- О Боже! Зеленое платье! Она выбрала зеленое! Боже, сохрани несчастную! Господи, помоги ей! – послышались то тут, то там приглушенные причитания.
Зеленый – любимый цвет лесных фей, а уж опасней этих тварей нет никого во всем Ланкашире. Они никому не разрешают пользоваться этим цветом в одежде и страшно мстят людям, нарушившим их волю. Невеста, осмелившаяся надеть зеленое платье на свадьбу, обязательно потеряет жениха.
Джон горевал, что не может преподнести невесте обручальное кольцо своей матери, которое было похищено миссис Роджерс вместе со всеми остальными ее драгоценностями. Однако уважающая традиции миссис Слайд находила в этом свои плюсы, ибо хорошо знала, что не следует использовать одно обручальное кольцо дважды. Зато уж она успела подложить в карман Джона веточку розмарина и душистой руты совместно с несколькими дольками чеснока. Уж это-то точно убережет молодых от всякой нечисти. Забавно, что насмехавшаяся над предрассудками миссис Слайд проявила столько предусмотрительности в вопросах безопасности свадьбы своего любимца.
Но вот уж кому предстоящая свадьба принесла удовольствия больше всех, была, безусловно, помощница кухарки мисс Грейвз – Мари. Именно она была выбрана подружкой невесты, которой было доверено нести поднос со свадебным пирогом, тем, что в церкви ломали на части и съедали гости. Отмытая до бела и принаряженная в одно из красивых платьев Эмили Мари гордо вышагивала, неся поднос перед собой. Пирог же, как и положено, был испечен лично Эмили под строгим руководством мисс Грейвз, которая и сама надеялась заполучить кусочек пирога и положить его потом под подушку, чтобы приманить суженого.
В конце концов, священник приступил к своей обязанности и после длинной тирады о высоком предназначении брака произнес обычное: «Если кому-то из присутствующих известны причины, препятствующие настоящему браку, то пусть он огласит их сейчас или не называет больше никогда» И вдруг под сводами собора прозвучал резкий женский голос.
- Святой отец, мне известно о таких причинах!
Вздрогнув от неожиданности, священник потребовал:
- Назовите эти причины немедленно, дочь моя!
- Мисс Эмилия Бекер не может быть женой Джона Вебстера, так как она является его родной, единокровной сестрой, - прозвучало в звенящей тишине собора.
Толпа охнула вся разом, и вслед за этим все пришло в движение. Кто-то толкался и рвался в первые ряды, кто-то громко изумлялся, кто-то шумно протестовал. Священнику пришлось прибегнуть к большим усилиям, чтобы вновь добиться тишины.
- Ваше свидетельство слишком серьезно, дочь моя. Сознаете ли вы всю ответственность за такое сообщение? – строго вопросил святой отец.
- Да, святой отец, сознаю. Я могу это доказать. У меня есть доказательства, - так же уверенно отвечала незнакомка.
- В таком случае венчание не может состояться. Я вынужден прервать церемонию. Мистер Джон Вебстер имеет право потребовать предъявления доказательств в законном порядке, - заключил святой отец,
- Дочь моя, вы обязаны предоставить имеющиеся у вас доказательства в судебный участок, где мистер Джон Вебстер сможет ознакомиться с ними.
- Завтра с утра доказательства будут предоставлены судье, святой отец.
Эмили охнула и упала без чувств на руки Джона. Она потеряла сознание. Уолтер рванулся вперед, туда, откуда раздавался женский голос, так неожиданно оборвавший свадебную церемонию.
- Не волнуйся, Джон. Она не уйдет. Сейчас мы узнаем, что все это значит, - наскоро шепнул он другу.
Однако незнакомка, находившаяся ближе всех к выходу, уже исчезла из виду, а заодно и из церкви. Когда Уолтер выскочил на круглое крыльцо собора, ее уже и след простыл. Напрасно он метался вокруг и опрашивал стоящих наготове извозчиков. Никто не мог толком сказать, откуда появилась и куда исчезла странная вещунья.
Однако Уолтер был не единственным человеком, покинувшим церковь вслед за незнакомкой. Пока ошарашенная толпа, толкая друг друга, пыталась выяснить, что происходит, от дальней стены помещения отделилась чья-то грузная фигура и шагнула к выходу практически сразу после того, как в нем исчезла незнакомка. И, если эту фигуру еще мог заметить чей-нибудь внимательный взгляд, то точно уж никто не заметил в общей давке быструю женскую тень, скользнувшую в сторону незнакомки, как только она начала свою речь.
Продолжение следует:
Начало: