Все пришло в движение в величественном доме Вебстеров. Впервые за долгие годы после смерти хозяев дом наполняли радостная суета и всеобщее воодушевление. Весть о том, что новый хозяин дома Джон Вебстер младший женится и проводит в дом молодую хозяйку, вдохнула жизнь даже в самых старых его обитателей.
Рано лишившийся родителей Джон рос среди слуг своего дома, и не было ничего удивительного в том, что все его окружение, заменявшее ему семью, настолько срослось со своим юным хозяином, что давно уже превратилось в одно огромное разномастное семейство. Все жили интересами Джона, а он, в свою очередь, воспринимал всех, как своих взрослых родственников.
Старушка няня, невзирая на сильную подслеповатость, тоже носилась по дому, желая быть полезной. Она то и дело посещала бывшую детскую Амелии и не давала покоя миссис Слайд, одолевая ее требованиями немедленно заменить в ней то шторы, то покрывала, как будто прибавление семейства должно было наступить немедленно после свадьбы молодых. Хотя и в случае прибавления семейства няне вряд ли пришлось бы на этот раз заниматься юным наследником, настолько слаба и стара она стала, но переубедить ее в этом было невозможно. Она мельтешила по дому, путаясь у всех под ногами, и совала нос везде, где ее не просили. Однако Эмили взяла старую няню под свое личное покровительство и запретила кому бы то ни было препятствовать стремлениям старушки быть полезной. Пользуясь, таким попустительством, кружевной чепец няни мелькал то тут, то там, создавая суету и помехи в делах молодых горничных, которых няня без устали поучала и наставляла.
Впрочем, миссис Слайд и сама подумывала о том, чтобы обновить текстильное оснащение дома. Шторы, скатерти и покрывала не менялись с тех пор, как сама леди Эвелин подбирала их. Они конечно уже давно вышли из моды и, несмотря на тщательный уход, безусловно, требовали замены. Миссис Слайд посетила ателье мисс Бекер и сделала большой заказ на обновление текстильного убранства в доме. Мисс Элисон приняла ее со всем возможным пиететом, показала ей самые модные ткани и обещала прислать Кэтрин для снятия необходимых мерок.
Будущая юная хозяйка большого имения Вебстеров легла на сердце всем слугам в доме. Старый дворецкий Флетчер относился к ней с особой предупредительностью, водя ее по дому и рассказывая обо всех его традициях и порядках. Он даже сделал для нее исключение, какого никогда не удостаивались с его стороны особы женского пола, какое бы высокое положение в доме они ни занимали. Он устроил ей экскурсию в святая святых своего хозяйства – знаменитый винный погреб Вебстеров.
Как это ни удивительно, но задатки хлопотливой хозяйки, так ярко проявляемые Эмили в ее раннем детстве, оказались очень живучими и теперь получили свое полное воплощение в отношении к хозяйству этого большого дома. Даже придирчивый взгляд миссис Слайд не мог отыскать в ней каких-либо изъянов, и она вынуждена была признаться себе в том, что с появлением в доме Эмили весь этот старый и консервативный хозяйственный механизм ожил точно так же, как это было при жизни леди Эвелин.
Самое удивительное, что и ревнивый глаз кухарки мисс Грейвз, никого не допускавшей до своего кухонного царства, теплел при виде грациозной фигурки Эмили, и в нарушение всех своих правил она охотно давала будущей юной хозяйке разъяснения того или иного свойства относительно дел на кухне.
И только в доме на Олдхэм-стрит по-прежнему существовало одно обстоятельство, которое омрачало настроение его обитателей. Несмотря на все уговоры и увещевания, мисс Бекер так и не удалось уговорить своего дядю дать согласие на брак Эмили и Джона. После известной читателю истерики у себя в конторе Артур Бекер вполне взял себя в руки и дома перед Элисон и Эмили проявил гораздо более хладнокровия и сдержанности, однако не уступил им ни на йоту. По-прежнему не давая никаких объяснений и повторяя свое магическое : «Кто угодно, только не Вебстер!», он стоял на своем.
На удивление и к гордости мисс Бекер Эмили проявила неожиданную спокойную твердость и заявила опекуну, что она не изменит своего решения выйти замуж за Джона Вебстера, если не получит от своего опекуна какого-либо аргументированного объяснения его позиции.
В конце концов, Артур Бекер вынужден был отступить. Однако, покидая квартиру племянницы, он объявил, что не выделит на приданое Эмили ни пенса, пусть она выходит замуж нищей, и он еще посмотрит, женится ли на ней в таком случае этот хлюст Вебстер. Заявление довольно нелепое, если взять во внимание богатство самого Джона. Естественно, это не могло послужить никакой преградой. Джон только усмехнулся после такого сообщения, обнял заплаканную Эмили и заверил ее и мисс Элисон в том, что Эмили и есть самое драгоценное, что он имеет, и никакие богатства не могут сделать ее еще более драгоценной в его глазах.
Видя, что его угрозы не возымели никакого эффекта на влюбленных, Артур Бекер немедленно собрался и вновь отправился служить в Индию, заявив обеим женщинам, что больше они его никогда не увидят, но еще очень сильно пожалеют о своей непокорности. Впрочем, его отъезд недолго омрачал настроение обеим особам в преддверии самого счастливого события в жизни женщины – свадьбы с любимым человеком.
Занятые подготовкой к свадьбе, ни Эмили, ни мисс Элисон, ни, тем более, Джон не обратили внимания на то, что происходило с их преданной Кэтрин, а с нею явно что-то происходило. За ее веселым настроением, в ее ярко сияющих глазах временами проглядывало что-то нездоровое, как будто веселье ее было вымученным, пробивающимся через силу. Под глазами ее легки густые тени, щеки покрывал яркий лихорадочный румянец. Девушка потеряла и сон, и аппетит. Однако, несмотря ни на что она продолжала принимать самое активное участие в подготовке к ожидаемой свадьбе.
С самого раннего утра она явилась в имение Вебстеров для того, чтобы по поручению мисс Элисон снять все необходимые мерки для изготовления новых штор в залах и помещениях дома. Внимательному глазу миссис Слайд было очевидно, что девушка очень больна. В самом деле, Кэтрин немного подташнивало, и у нее кружилась голова. Однако она отвергла все предложения миссис Слайд перенести примерку и решительно принялась за дело.
Кэтрин впервые была в таком огромном и богатом доме, и, переходя из помещения в помещение, она не переставала внутренне изумляться его роскоши и великолепию. Для того, чтобы достать до верхнего края окон, пришлось использовать складную лестницу, и миссис Слайд с замиранием сердца смотрела на то, как эта худенькая фигурка взбирается на нее без всякого страха и осторожности. И опасения ее не были напрасны.
В бывшем кабинете Уильяма Вебстера, который служил теперь его сыну, Кэтрин, взобравшись на лестницу и распрямившись, внезапно оказалась лицом к лицу с огромным портретом леди Эвелин, висевшим там не стене, и солнечные блики, отражаемые от него, неожиданно резко ударили ей в глаза. От неожиданности Кэтрин испуганно вскрикнула и пошатнулась на лестнице.
- Кто это?! - в ужасе спросила она у миссис Слайд.
- Это леди Эвелин, мать мистера Джона, - едва успела ответить ей домоправительница, как тут же вынуждена была ловить пошатнувшуюся и лишившуюся равновесия Кэтрин.
Но было уже поздно. Потерявшая сознание Кэтрин, упала с высокой лестницы и лежала без чувств на ковре у ног домоправительницы. Кэтрин перенесли в спальню и вызвали врача. Девушка бредила. Поспешивший на вызов врач поставил неутешительный диагноз – нервная горячка. И тут только любящая Эмили заметила, как сильно исхудала за последнее время и изменилась ее подруга. Врач строго настрого запретил беспокоить больную расспросами и напоминать ей о том, что с ней случилось.
Свадьбу решено было отложить до полного выздоровления Кэтрин, которая должна была быть подружкой невесты, и Эмили отказывалась заменять ее кем-либо другим. Кроме того, и Эмили, и Джон считали невозможным справлять такое торжество без ангела-хранителя их любви. Однако, придя в себя, Кэтрин захотела немедленно вернуться домой и заверила Эмили и Джона, что до свадьбы остается еще достаточно времени, и она вполне успеет еще поправиться. Кэтрин перевезли в дом мистера Олдриджа и вверили ее заботам обеспокоенной Моли.
Однако ни на следующий день, ни через неделю Кэтрин так и не появилась ни в доме Вебстеров, ни у мисс Бекер. Посланный за справками посыльный мальчишка принес неожиданное и странное известие о том, что семейство Олдриджей съехало из дома, не оставив никаких сообщений для своих друзей. Джон с Эмили, мисс Бекер и Уолтер Брукс были ошарашены таким известием, однако все попытки что-либо узнать не принесли никаких результатов. Никто из соседей Олдриджей и их бывших друзей не мог сказать ничего вразумительного. Никому из них члены семьи Олдриджей не оставили никаких объяснений.
Более всех был опечален Уолтер Брукс, который получил от своей невесты Моли короткую невразумительную записку с размазанными и разъезжающимися буквами, то ли попавшую под дождь, то ли смоченную слезами девушки. Записка гласила: «Дорогой Уолтер, прощай навсегда, моя любовь. Нам не суждено быть вместе. Помни свою Моли».
Странное исчезновение семейства Олдриджей и беспокойство за судьбы сестер надолго омрачило настроение Джона с Эмили и их друзей. Однако время, молодость и любовь взяли свое. Подготовка к свадьбе вновь вступила в свои права. И, в конце концов, этот долгожданный день наступил.
Продолжение следует:
Начало: