Каждый знает, что соболь зверек не хитрый, не пугливый и, в целом, простой. Добыча его иногда не проста. Однако, постоянно лавливали себя на мысли (тогда), что добыча соболя, собственно, дело вынужденное (а теперь, особенно). Ради традиции, и пользы популяции. Ну и, гармонии для, согласия с природой, и с собой.
Согласие же с собой тогда случается, когда понятно - что делать, известно - как, и нет вопросов – для чего. Или игнорируешь последний вопрос. В пользу привычки. Которая дарит стабильность. Так мало ценимую в нашем нынешнем мире из камня. И в этой жизни по приказу.
За неделю согласия с собой и миром, Валера взвел все подготовленные путики. В дополнение к работавшему, который добычи не принес. Дополнил их капканами. Которые были взведены вовремя. Без суматохи.
После первого круга он нарисовал схему ходов, напоминающую неровный крест. Высотой 30, и шириной 20 км. Расставил на ней встреченные следы соболя. С датой и направлением перехода. Дабы прикинуть направление перемещений, если таковые будут. Или обозначить индивидуальные участки. В которые он верил на слово из старых книжек.
Картинка ожидалась информативной, если накладывать при каждой проверке новые переходы.
Разрыв меж проверками каждого маршрута будет примерно недельный. Какой-то ценности эти рисунки, конечно, не имели. Мало ли – снега падут и скрадут следы, окажутся провалы. Но, есть надежда, что участки предпочитаемые соболем схема выявит. Генеральное направление перемещений покажет. Приход – уход обозначит. А затем, по истечению многих сезонов раскроет иные зависимости. Тайны. Чудеса.
Беда, что явление придется констатировать по факту. А о предвестниках явления только остается догадываться. Проверяя догадки за несколько сезонов.
После первого обхода у Валеры появились и предварительные выводы – соболя показалось много. Он ходил в разные стороны, что (предположительно) минус кочевка.
И это предварительное представление у Валеры сложилось, даже учитывая малую активность зверька. Которая следовала из колебаний температуры, при рыхлом снежном покрове, затем тающем. Каждый знает, что при любых переменах погоды соболь стесняется ходить.
Итак. Валера предположил по следам, что обилие следа (в первые снега) показатель доступности корма. И, определенно, показатель будущих перемещений.
По пунктам это (наивно) выглядело так:
(а) соболь местный, не собирающийся мигрировать, дает следы в разные стороны, не копится перед существенным препятствием, в виде открытой реки;
(б) обилие корма, по локациям следа, дает представление, когда он оставит эту локацию, в данном случае, треть следов попалось вдоль заболоченных участков, имевших ягоду + мыша + птицу, две трети - в массивах кедровников + мыша. Ягодники соболь может оставить, как только падет снег и уйдет птица. В кедровниках же может задержаться;
(в) если след дается по неудобному покрову (после снегопада, в сырость), значит корма недостаточно, или плотность соболя велика. Можно предположить уход зверька;
(г) показатель начала кочевки отсутствует (тогда зверек идет, придерживаясь одного направления, и копится перед препятствием).
В общем, читать тайгу как открытую книгу снег позволят. Простор для предположений дает. Но, к снегу еще голову надо. Заранее наполненную знаниями и дополненную логикой. Коли наши древние инстинкты современное воспитание выключило. Ну, или слушать опытного напарника. Способного объяснить происходящее.
Как происходят кочевки (миграции) соболя, о том написано немного. Поскольку избыточные плотности, запускающие кочевки появились только в 90-е. В дополнении к высоте снежного покрова и доступности корма, которые влияли всегда.
НО - до того все леса были заставлены капканами и популяция соболя держалась в тонусе. Быстро забирался лишний прирост. Оставшимся зверькам хватало пищи в самую зимнюю бескормицу. И это придавало стабильность группировке.
Имеющиеся же заповедники, до тех же 90-х, за свои границы не выходили, а если выходили, то по причине своих ничтожных площадей. И потому ничего к особенностям движения группировок соболя добавить не могли. Кроме аксиомы, что «заповедники способствуют расселению соболя».
Вот и этот новый участок Валеры и представлял собой заповедник. Без статуса и «охраны», что предавало территории НЕ ВСЕ свойства «строгого» заповедника. Исключало из резервата людей. С их представлениями о природе, любопытством, и усилиями "охранять" то, чего просто не стоит трогать. Коли есть такая нужда. Посмотреть что будет.
…………
А что может быть?
Забегая вперед, можно предположить, что группировка соболя, лишенная промысловой нагрузки, имела несколько механизмов удаления избыточной численности (если таковая случалась). Наряду с ограничением рождаемости.
В дополнение к тому, что механизм ограничения рождаемости мог сбиться. Расселять такие группировки могло как наличие корма, так и его (корма, мыша) движение (миграции), а так же подвижность конкурентов (песца, лисиц, норок, хищных птиц, и т.п.).
Однако, изначальное появление группировок соболя в таких малодоступных местах мало волновали нашего героя. И его не напрягали утверждения наблюдателей, что соболь был выбит исстари практически до ноля всюду во Сибири. А затем, усилиями людей (включая запреты, что с тех пор очень полюбили чиновники), вдруг и ниоткуда появился везде и в достаточном кол-ве. Имея недостаточную скорость репродукции, кстати.
Но, согласимся с аксиомой, что если бы люди не взаимодействовали с популяцией соболя, вымер бы и соболь. Поскольку ему дали время подготовиться к отступлению перед экспансией человечества.
Это сейчас человечество соболя бросило, и теперь популяциями станет вновь управлять тотальная бескормица. Пока она снова не отрегулирует численность до соответствия глобально низкой емкости среды.
……………….
Но, повторюсь, вопросы глобального характера не волновали нашего героя. Потому что за дверьми - прекрасное сегодня. Богатые новые угодья. И он первопроходец.
А сомнения, коли появятся, можно проверить. Чтобы сделать однозначные выводы и не париться уже. Или напротив, париться. Чем сообщить жизни цель, через неугасающий интерес.
Пока ж интерес Валеры, максимум, касался сегодняшней численности и ближайшего движения локальной группировки соболя. Чтобы забрать план и начать окучивать лося. Игнорируя белку, численности которой был явный спад.
Валера, судя по записям, помнил, что и в «доисторические» годы малой численности соболя, попадались свидетельства, что в популяции имеется соболь ходовой. И интерес его к этой подвижной части группировки был не прикладной. А вполне меркантильный. На ходу зверек себя не бережет. В капкан лезет активно. След дает и по открытым местам. И остановки делает под первой попавшейся корягой. Что собакам подарок.
...................
Предположим и мы, вслед за Валерой, что локальный ходовой соболь ходил не так как магистральный. Обзовем их так, ненаучно. Не обидятся.
Локальный, предположительно, отправлялся в путь, как станут недоступны корма. Например, орех, и замерзнут входы в мышьи норы. Допустим, цель такой кочевки выжить, найти массив с обилием кормов.
Показателем хода такого зверька может быть то, что: (а) на неудобства хода внимания он не обращает; (б) ходит в разных направлениях; (в) не возвращаясь. И вдоль рек тоже. Даже более того – в основном вдоль рек. И ходит он одиночками, а то парами. Друг за другом ли.
Тогда как фронт кочевки магистрального кочевника может придерживаться некоего генерального направления. И вряд ли цель той миграции поиск корма. А скорее – исход.
То есть сброс численности популяции. Чтобы на ограниченных кормах выжила репродуктивная ее часть.
Даже появлялись предположения о некоем гене миграции (у лемминга, что ли, не у соболя). За эту версию говорит тот факт что соболь, явно, массово идет не К корму. Откуда он это знает. И, бывало, мимо кормных мест, которые могли бы его прокормить до весны.
Эту загадку еще предстоит разгадать, генетика вещь потайная. Иначе было бы понятно, что движет популяциями, нет-нет, да и сбрасывающими свою численность такими массовыми исходами.
И дело тут не только в корме. Не в стечении внешних обстоятельств. И даже не в избыточной численности. Как ни скажут мистики (и генетики) – тут дело в приказе.
Это у людей все дела на чьей-то выгоде устраиваются. А то на злом умысле. Если не от голосов в голове. И лишь у идеалистов на мечте о рае. В собольих сказках все не так. Они человечнее общаются меж собою. Приобретая нужные повадки быстрее, чем человечьи дети правильные знания.