Курсантская столовая…
Отдельно стоит вспомнить и рассказать о питании в училище. Пока мы – «местные» проходили все стадии поступления, то проживали дома, где и проходили приемы пищи (так этот процесс именуется в Уставе) и о меню в курсантской столовой я лично не задумывался. В общем, то я предполагал, что шашлык по-карски, солянка мясная сборная, бифштекс с кровью и прочие изыски от шеф-поваров в нем вряд ли будут.
Первый же завтрак 1 августа 1978 г. полностью подтвердил мои предположения. Я этот первый завтрак очень хорошо запомнил. Строем, но еще в своей одежде мы прибыли в столовую, где уже были накрыты столы на 4 человека, в тарелках была манная каша серого цвета и куски самого настоящего варенного или потушенного свиного сала, обильно политого красной подливой.
Кроме того находился чайник с готовым чаем, сахар, черный влажный и липкий хлеб, его собрат, но белый и кругляшек сливочного масла. После дегустации горячего блюда у многих, наверное, возникла мысль, что привыкать к этой пище придется, но на первых порах без дополнительного питания не обойтись. Справедливости ради надо отметить, что больше ни разу манную кашу за все время учебы мы не видели и то, что с началом учебного года качество и количество пищи улучшилось.
А вот это сало подавалось постоянно и гордо именовалось в меню как «Гуляш мясной», наверное, если бы венгерские кулинары его попробовали, то очень сильно бы обиделись, мы же его называли просто: «мясо белого медведя» или «залипанец». Почему «залипанец»? Все очень просто - когда этот «гуляш» остывал, то можно было смело переворачивать тарелку из «нержавейки» и её содержимое оставалось на месте. (Проверено и не раз).
А вот сливочное масло было отличным и всегда свежим как и хлеб, есть такой бутерброд с чаем было одно удовольствие. За годы учебы я наелся этих бутербродов лет на 10 вперед, и долгое время полностью исключил их из своего рациона. Недавно решил вспомнить молодость и соорудил такой бутерброд – было такое чувство, что я сослепу намазал на хлеб солидол – такое вот теперь масло.
В училище был свой квашпункт, ранее я никогда не слышал такого странного слова, но он был, и в нем находились огромные чаны в которых солилась и хранилась капуста. Внутри этого почтенного заведения стоял такой пикантный запах, что сшибал с ног и отбивал всякое желание употреблять этот продукт. Но из этой капусты делали бигус, и она являлась составной частью первых блюд.
Борщец из такой капустки по содержанию кислоты вполне мог бы конкурировать с электролитом для аккумуляторных батарей, за что и назывался в курсантской среде «электролитом». На старших курсах если мы видели, что в меню на обед присутствовал электролит и залипанец, то попросту под всякими предлогами старались избежать посещения столовой и отправлялись в «чепок» о котором речь впереди.
Заслуживает внимания и жареная рыба, когда это был хек или треска, то это был праздник желудка, но иногда это была жареная сельдь – абсолютно не съедобное блюдо с запахом чего- то рыбного, на фоне которого запах рыбьего жира показался бы ароматом «Шанель № 5». Уважительно все относились к рисовому плову и гороховому супу, которые после их приготовления в котле были очень даже вкусными.
На младших курсах мы радовались суточному наряду по столовой - там можно было очень сытно поесть, но не то, что готовилось. Ели буквально все, особенно сухофрукты для компотов. Вечером, когда все работы в столовой заканчивались, то неприменено жарилась картошка с лучком на сливочном масле, которое удалось прибрать к рукам.
Один раз увидел такую картину: Женя Микуров разрезал кирпичик белого хлеба вдоль, и получились две половинки длинною 25 сантиметров, одну из них он обильно намазал сливочным маслом слоем в сантиметр и за один присест съел этот гигант.
Плохо ему не стало – его молодой желудочно-кишечный тракт с честью выполнил свои функции. Думаю, что сейчас Евгений Юрьевич не смог бы осилить и трети того сэндвича. Надо бы созвониться с ним и поинтересоваться.
Не было предела счастью, если в день наряда на обед были котлеты – мы их съедали штук по пять, да и еще и с подливой, получался какой - то армейский вариант армянского хаша, так как и специй в такую похлебку мы не жалели.
Ну и венцом обеда был компот, который назывался «нектаром» из-за немыслимого содержания в нем сахара, который был у нас распоряжении после завтрака. Как говорила героиня Гурченко в «Вокзале для двоих»: «- Это не объедки, а остатки». После таких нарядов по столовой чувство голода исчезало дня на три.
Удивительно, но в беседе с коллегой по работе, выпускником училища 2001 г., мы затронули тему столовой , и я был приятно удивлен, что ничего практически не изменилось и даже названия блюд те же, включая «залипанец». Сколько же лет этим названиям? Сейчас, часто проезжая мимо расформированного училища, вижу столовую и с улыбкой вспоминаю те годы и те запахи.
Харч богов
Первые же дни курсантской жизни показали, что придется привыкать не только к совершенно другому, строго регламентированному образу жизни, но и решать «харчевой вопрос», так как организму, было, непросто перестроится с домашних котлеток на нормы котлового довольствия курсантского пайка.
Челябинцам было проще: сердобольные мамы в первые дни готовы были три раза в день приносить горячее питание на КПП. Моя мама не являлась исключением и исправно в компании четырехлетней сестры приезжала к забору училища с «доп.пайком».
Я отговаривал её, но с удовольствием поглощал домашние разносолы. Есть одному считалось неприличным, тем более возле забора, по этому местные разделяли трапезу с иногородними.
Одним из первых с кем я сдружился в училище, был уфимец Алексей Портянко, которому надо посвятить отдельное повествование. По-моему Алексей в то время был постоянно голоден и готов был к приёму пищи, как это принято говорить в современном языке, двадцать четыре на семь.
В моей памяти отложилась такая вот история. Середина августа 1978 года, курс молодого бойца – самый сложный период за все годы обучения. В распорядке дня после ужина было предусмотрено личное время, во время которого и приходили к КПП с «узелками пирожков и горшочками масла» заботливые родители или лица их замещающие.
В один из таких вечеров была назначена встреча с мамой и сестрой. Я сообщил о предстоящей возможности подхарчеваться Алексею, и он с радостью со скоростью леопарда побежал занимать наблюдательный пост недалеко от места заброски доп.пайка. И вот мы с ним выбираем место поглощения (в казарме это делать нельзя).
Мы забрели на спортивный городок и на полосе препятствий забрались в макет БТРа, справедливо решив, что более подходящего укрытия нам не найти. В «узелке» оказалась стеклянная банка с еще теплыми домашними пельменями, от которых пахло домом, маминой заботой и сметаной. Кроме того в полиэтиленовом пакете мы обнаружили два малосольных огурца.
Об одноразовой посуде тогда никто не слыхивал и в решениях очередного «исторического» съезда КПСС не было ни слова о необходимости её производства.
Мы руками выхватывали пельмени, совершенно не предполагая, что изобретатели этого изумительного кушанья едят его именно руками как манты или хинкали, закусывали огурцами и были счастливы: Алексей, как Паниковской от «харча богов – кефира», а я, скорей всего, от такого своеобразного свидания с домом.
Удивительно, но иногородние переносили расставание с домом легче, чем местные. Возможно из-за того, что они осознавали, что дом далеко, а вот лично мне до дома несколько остановок на троллейбусе.
Мы оперативно закончили «тайную вечерю», десантировались из макета БТРа, избавились от пустой банки, забросив её далеко в кусты, и довольные отправились в казарму. По пути к нам присоединилась пара таких же « отхарчевавшихся». Так вот и было, что спортивный городок, по мимо своего прямого назначения, являлся и местом для своеобразных пикников.
На всех встречах выпускников, мы с Алексеем с удовольствием рассказываем эту историю сокурсникам, при этом Алексей всегда добавляет, что когда ест пельмени, то вспоминает нашу ту импровизированную пельменную, меня, мою маму и вкус тех пельменей…»
Артур Лекус (продолжение - https://dzen.ru/a/ZipqoPl7ZlHLgj03)
