Что же следует из того, что мы рассмотрели?
Тревога – это сильная негативная эмоция. А эмоции – сигнальная система нашего сознания, оповещающая о степени корреляции между нашими желаниями и их реализацией.
Эмоции, и тревога в их числе, работают объективно, они возникают помимо нашей воли и очень часто против нашей воли. Самое большое, что мы можем сделать, это задержать их проявления, сделать вид, что нам не больно, не стыдно, не обидно, не противно и – не тревожно. За время жизни многих поколений мы научились «корректно» выражать и сдерживать свои эмоции, но не научились их устранять.
Можно только согласиться с мнением К. Хорни, что «в идеале при сохранении позитивных отношений с родителями формируется личность, которой тревога в принципе не свойственна». То есть, человек вполне мог бы обходиться вообще без тревоги как таковой. Но это в идеале. В реалиях нашей культуры бестревожные люди если и встречаются, то в числе, неуловимым методами статистики. Подавляющее большинство из нас успешно надрессировано тревожиться с младенчества, и от этого навыка избавиться так же трудно, как разучиться ездить на велосипеде, будучи единожды наученным, или перестать держаться на воде, если обучен плавать как рыба с пеленок.
Если есть навык реагировать тревогой, то избежать ее нельзя, но можно использовать во благо. Овладение тревогой состоит в снижении ее до «нормального» уровня, а затем – в использовании этой «нормальной» тревоги в мирных целях.
Тревога – это безошибочный знак того, что в жизни человека, в его отношениях с другими людьми что-то не в порядке. Тревогу можно рассматривать как идущий изнутри сигнал о наличии вопроса, нуждающегося в решении. У каждого есть свои проблемные области. Беспорядок может царить в области требований к себе, реально невыполнимых на данном уровне развития. Тревожное ощущение неблагополучия может просто отмечать наличие некоего аспекта человеческой судьбы, который должен быть принят каждым из нас как часть нашего бытия. Конструктивный путь обращения с тревогой заключается в умении жить с ней, принимая ее как "учителя".
Традиции нашей культуры и этом вопросе, увы, весьма неэффективны. Они учат избегать тревог. Реклама в СМИ и социальная пропаганда неизменно демонстрируют ну очень уверенных в себе, самозабвенно сияющих дорогой стоматологией людей, которые производят впечатление полнейшего счастья и избавления от всех забот после покупки того или иного товара. В том, как люди разговаривают, шутят, спорят друг с другом неуловимо проявляется их потребность обеспечить свою безопасность, доказывая себе, что ситуация под полным контролем. Тихое отчаяние, охватывающее при этом большинство людей, надежно скрывается под выработанными культурой способами избегания тревоги.
Избегание тревоги становится целью многих способов поведения, которые считаются "нормальными" и могут быть названы "невротическими" только в своих крайних проявлениях.
Добавим к этому, что общественный обычай считает «неприличным» признаваться в присутствии тревог и беспокойств. Обращение к психологу или психотерапевту приравнивается чуть ли не к госпитализации в соответствующей клинике. Среднестатистический гражданин очень опасается получить репутацию «невротика», «психа» или «шизика». Признание наличия «проблем» в своем сознании – программном обеспечении – для очень многих людей равносильно огромному удару по самооценке, как внешней, так и собственной.
С другой стороны, распространяемые СМИ сюжеты о катастрофах, преступлениях, несчастных случаях, жестокости и насилии активно эксплуатируют тему тревоги. Напряжение, тревога и страх отлично продаются, надежно приковывая к себе внимание зрителей. Нельзя не отметить, что такой агрессивный медийный фон исключительно способствует укреплению чувства базовой тревоги, которая становится патологической нормой для мировосприятия людей.
Личности, формирующиеся в подобных условиях, страдают неспособностью к эмпатии, неумением поставить себя на место другого человека. Все это приводит к возрастанию в обществе жестокости и агрессии, превознесению культа силы и дефициту гуманизма.
Наша культура порождает огромную тревожность. Неудивительно, что едва ли не каждый уже давно построил ту или иную конструкцию защиты от нее.
Каковы же эти конструкции?
Люди делают все возможное, чтобы избежать тревоги. Интенсивная или длящаяся тревога является одним из самых мучительных аффектов, которые мы можем испытывать. Некоторые составляющие тревоги могут быть особенно непереносимыми для человека. Одной из них является беспомощность. Можно быть активным и храбрым перед лицом большой опасности. Но в состоянии тревоги чувствуешь себя – и на самом деле являешься – беспомощным. Оказаться беспомощным особенно невыносимо для тех, чьим преобладающим идеалом стали сила и власть.
Как уже отмечалось, одним из самых значимых отличительных свойств тревоги является очевидная иррациональность. Для некоторых людей сама мысль о том, что какие-то иррациональные факторы могут руководить ими, является просто непереносимой. Особенно трудно выносить ее тем людям, которые ощущают скрытую опасность, что их могут захлестнуть те действующие внутри них противоположно направленные иррациональные силы, , над которыми они приучили себя осуществлять строгий интеллектуальный контроль.
До определенной степени с этим связан последний элемент тревожности: посредством самой своей иррациональности тревога представляет собой указание на то, что внутри нас что-то не в порядке, и поэтому она является вызовом. Нельзя сказать, что мы сознательно воспринимаем ее как вызов; но по сути своей она является им, хотим мы это признавать или нет. При этом ничто не вызывает в нас такого резкого противодействия, как осознание того, что мы должны изменить нечто внутри себя. Однако чем безнадежнее ощущает себя человек в паутине своего страха, чем сильнее ему приходится цепляться за иллюзию, что он во всем прав и совершенен, тем сильнее он инстинктивно отвергает всякий – даже самый отдаленный и глухой – намек на то, что с ним что-то не так и необходимо что-либо изменить.
В нашей культуре имеются четыре основных способа избежать тревоги: рационализация; отрицание; наркотизация и защитная одержимость (компульсивное поведение); избегание.
Рационализация – это присвоение какому-либо внешнему фактору значения причины тревоги, мысленное нахождение «адекватной опасности». Этот способ является наилучшим для самооправдания и уклонения от ответственности. Тревожность как бы превращается в рациональный страх.
Этот путь хорош тем, что позволяет избавиться от изнуряющей неизвестности, иррациональности, но по сути при этом мало что меняется. Тревога никуда не исчезает. Человек может назначить виновными за свою тревогу злых собак, идиотов на дорогах, коррумпированных чиновников, патриотов или либералов, жадных бизнесменов и продажных политиков. Не существует конвенционального способа убедить такого человека в том, что истинной причиной его тревоги является его собственный внутренний конфликт, а переживаемая тревожность совершенно неадекватна реальной ситуации. Человек будет не только незыблемо стоять на своем, но и отреагирует на такого рода убеждения либо агрессией, либо замыканием и уходом от общения.
Снять с себя полную ответственность за собственные конфликты помогает вера в рок и необходимость, так же как и суеверие. Очень хорош в этом смысле фанатизм - наличие кумира, объекта поклонения. Фанатичное поклонение кому-либо или чему-либо позволяет тревожному человеку «найти почву под ногами», улучшить свое самочувствие за счет получения интенсивных положительных эмоциональных переживаний в результате удовлетворения потребности в принадлежности.
Тот же самый принцип справедлив для всех тенденций, где предполагается, что тревога является рациональным страхом, каким бы ни было его содержание: страх родов, болезней, погрешностей в пище, несчастий, нищеты.
Второй способ ухода от тревоги состоит в отрицании, то есть в устранении ее из сознания.
Можно отрицать тревогу, пытаться сознательно ее преодолеть. Это сродни тому, что имеет место у нормального человека, когда он пытается избавиться от страха путем его простого игнорирования.
Отрицание – это вообще очень распространенный способ справляться с любыми неприятностями: чтобы их избежать, достаточно отказаться принять факт их существования. Все мы автоматически отвечаем таким отрицанием на любое серьезное рассогласование, а тем более - катастрофу.
Человек, для которого отрицание является основной защитой, всегда настаивает на том, что "все прекрасно и все к лучшему", и может быть радостным и беззаботным в ситуациях, в которых большинство людей нашли бы только плохое.
В некоторых чрезвычайных обстоятельствах способность к отрицанию опасности для жизни на уровне эмоций может оказаться спасительной. Каждая война оставляет нам массу историй о людях, которые "не потеряли головы" в ужасных, смертельно опасных обстоятельствах и в результате спасли себя и своих товарищей. Между тем, это является результатом отрицания угрозы своей жизни.
Однако отрицание может привести и к противоположному исходу. Больной, не обращающийся к врачу и игнорирущий возможность неблагоприятного развития событий, верит, что отвернувшись, он сможет избежать неприятной перспективы. Дело в том, что отрицанием тревоги нельзя обмануть собственное тело. Тревога, эта мощная отрицательная эмоция, от которой отвернулось сознание, продолжает оставаться совершенной реальностью для организма. Проигнорированное напряжение не есть снятое напряжение. Очаг такого напряжения будет продолжать свое дело, и рано или поздно непременно выйдет наружу – в виде того или иного функционального расстройства или уже органического нарушения.
Игнорирование тревожности играет также огромную роль в генезисе многих неврозов, и далеко не всегда осознается в этом своем качестве. Например, агрессивность, которую проявляют многие невротики в определенных ситуациях, часто принимается за прямое проявление подлинной враждебности, хотя именно тревожность побуждает человека преодолевать свою робость способом нападения.
Третий путь защиты от тревожности – это наркотизация и ее разновидность – защитная одержимость в виде компульсивного поведения. Защитная зависимость может заключаться не только в сознательном принятии алкоголя или химических наркотиков, но и приобретать формы не столь очевидные. Например, погружение в социальную деятельность под влиянием страха одиночества. При этом ситуация не меняется от того, осознается этот страх как таковой или предстает лишь как смутное беспокойство. Еще одним способом наркотического глушения тревожности является попытка "потопить" ее в работе, причем такого рода метод можно установить по навязчивому характеру работы и тому беспокойству, которое возникает у невротика по выходным и праздничным дням. Той же самой цели может служить чрезмерная потребность в сне. Наконец, в качестве отдушины может служить сексуальная активность, посредством которой может ослабляться тревожность. Давно уже известно, что навязчивая мастурбация может вызываться тревогой, но то же самое справедливо для всех видов сексуальных отношений. Лица, которым сексуальная активность служит главным образом для ослабления тревожности, становятся крайне беспокойными и раздражительными, если хотя бы в течение короткого периода времени не имеют возможности получить сексуальное удовлетворение.
Химическая зависимость и компульсивное поведение различаются между собой, но их характеристики подобны. Основное различие состоит в том, что при зависимости от психоактивных веществ химические вещества попадают непосредственно в мозг больного человека. Химические вещества и их побочные продукты повреждают мозг и изменяют его биохимическую работу, причем эти изменения являются необратимыми.
Компульсивное поведение можно назвать нехимическим видом зависимости - это такой вид поведения, который человек использует для изменения своего психофизического состояния так же, как он раньше использовал алкоголь или наркотик. Изменяющее настроение поведение - это действия, которые создают короткое по времени интенсивное возбуждение или расслабление, за которыми следует более длительный по времени дискомфорт.
Т.е. под воздействием компульсивного поведения человек хорошо себя чувствует в течение короткого времени, но последствия такого способа нормализовать самочувствие приносят больному зависимостью лишь дополнительные проблемы, становясь основой для формирования у него невроза или срыва.
Компульсивное поведение может быть внутренним (мышление,
воображение, чувствование) или внешним (работа, игры, разговоры и пр.). Видов такого поведения – тьма, для наглядности перечислим самые распространенные.
Компульсивное переедание. Человек начинает активно, неограниченно потреблять еду («заедать проблемы») для снятия своего дискомфортного внутреннего состояния (в основном, тревоги, беспокойства). Переедание может привести к ожирению и нарушению обмена веществ в организме больного человека.
Диета – «одержимое» голодание или потеря веса. Более характерно для женщин. Больные зависимостью люди могут уделять своей внешности и, соответственно, весу большее внимание, чем программе восстановления, что, несомненно, ослабит способность больного противостоять развитию срыва.
Азартные игры - компульсивная потребность в риске. Обычно этот вид зависимого поведения приводит к потерям денег, сопоставимым с периодом активного потребления психоактивных веществ, и на этом фоне вполне могут развиваться проблемы в общении с близкими людьми, так же схожие по своей структуре с проблемами межличностного общения во время злоупотребления алкоголем или наркотиками. Возникновение этих проблем может привести личность в привычную конфликтную ситуацию, когда наиболее простым способом выхода из нее становится столь же привычное возобновление потребления.
Работа, как это ни странно - одержимая потребность в занятости. Если тревожный человек полностью погружается и работу и не уделяет достаточно времени для восстановления, то, в конце концов, из-за особенностей поражения в биохимической работе головного мозга при этом заболевании он не сможет полноценно противостоять стрессам и решать ежедневные вопросы. Р.Мэй считал, что «компульсивная работа – пожалуй, самый распространенный способ смягчения тревоги в Америке; в этой стране его можно назвать "нормальным неврозом"».
Достижение - компульсивная потребность достичь или превзойти. Желание достичь наличия определенных материальных благ для подтверждения своей успешности. Чаще всего выбираются какие-то символические вещи (дом, машина и т.д.), а не собственное душевное спокойствие и удовлетворительное состояние.
Физические упражнения - чрезмерная потребность стимулировать тело физическими упражнениями. Достаточно часто этот вид компульсивного поведения приводит к физической усталости и перетренированности со всеми вытекающими из этого последствиями: неспособности заниматься программой восстановления, контролировать проявления заболевания и т.д. Кроме того, физические упражнения используются зависимыми людьми обычно не для поддержания хорошей физической формы, а для решения своих эмоциональных проблем, связанных с пониженной самооценкой, страхом или дискомфортом.
Секс - одержимая потребность иметь сексуальный опыт, отношения. Как правило, это - множественные, часто неразборчивые, сексуальные связи. С помощью частых сексуальных связей зависимые люди пытаются избежать внутреннего конфликта, повысить самооценку и т.д. Обычно такое поведение приводит к увеличению конфронтации с окружающими людьми и к разрыву отношений со своими близкими.
«Поиск приключений» - компульсивная потребность почувствовать интенсивный стресс или страх. Больные зависимостью в период трезвости испытывают недостаток тех ярких эмоций, которые они испытывали при активном потреблении. Попадание в стрессовые ситуации позволяет зависимому человеку продуцировать интенсивные эмоциональные переживания. Склонность к таким ситуациям может так же приносить человеку с зависимостью неприятные или трагические последствия, которые он может использовать для оправдания продолжения или возобновления потребления.
Одержимое потребление - компульсивная потребность покупать или приобретать. Осуществляя непродуманные, компульсивные покупки для сиюминутного
улучшения своего психологического, эмоционального состояния, человек впоследствии начинает испытывать неудовлетворение растратами денег. Накопление неудовлетворенности своим поведением относительно совершения ненужных покупок приводит к увеличению уровня напряжения у больного зависимостью. Привычный способ снятия напряжения для зависимого человека - потребление.
Как мы видим, один и тот же вид поведения может быть компульсивным и конвенциональным, обычным. Компульсивность поведения измеряется в большей степени не тем, что делается, а тем, почему, как и сколько делается.
Различие между зависимым (компульсивным) поведением и продуктивной деятельностью очень просто. Во-первых, продуктивная деятельность приносит удовлетворение без каких-либо долговременных болезненных последствий. Во-вторых, продуктивная деятельность адекватна цели поведения, например, утолению голода, тренировке тела, получению конкретного полезного результата. Если же поведение становится компульсивным, то оно применяется больными зависимостью так, как некоторые из них применяют наркотики.
Очевидно, что убеждать попавшего в компульсивную ловушку человека в том, что он одержим – занятие бесперспективное. Пока издержки одержимого поведения не перейдут некий критический рубеж, и человек сам не захочет остановиться, любые разговоры будут ни о чем. Например, в моей практике случился прецедент, когда некий гражданин сначала потратил в течение ряда лет в борделях свыше полумиллиона евро, потом произвел подсчет и очень огорчился результату. Огорчение было достаточным, чтобы он обратился к специалистам, которые смогли купировать этот синдром. Как водится, истинной причиной оказалась глубинная, хорошо усвоенная тревога.
Четвертый способ уйти от тревоги наиболее радикален: он заключается в избегании всех ситуаций, мыслей или чувств, которые могут возбудить тревогу. Это может быть сознательный процесс, когда, например, человек, боящийся нырять в воду или лазить по горам, избегает делать это. Классические фобии.
Человек может сознавать наличие тревожной фобии и то, что он избегает определенных стимулов, вызывающих тревогу. Однако он может также сознавать это очень смутно или вообще не осознавать. Человек может, например, не понимая, чего боится, откладывать со дня на день разные полезные дела: принятие решений, обращение к врачу или написание письма. Может как бы "притворяться", то есть субъективно считать, что обдумываемые им определенные действия – такие, как принятие участия в обсуждении, разговор с подчиненными, разрыв отношений с другим лицом, – являются несущественными. Он может убедить себя в том, что ему не нравится делать определенные вещи, и отвергать их на этом основании.
Если мы продвинемся еще на шаг, к той точке, где избегание действует непроизвольно, то столкнемся с феноменом внутреннего запрета. Внутренний запрет выражается в неспособности делать, чувствовать или обдумывать определенные вещи, а его функция – избавить от тревоги, которая возникает, если человек попытается делать, ощущать или обдумывать эти вещи. В сознание не проникает никакой тревоги, и, следовательно, нет возможности преодолеть запреты с помощью сознательного усилия. Внутренние запреты наиболее эффективно представлены в истерических выпадениях функций: истерической слепоте, немоте или параличе конечностей. В сексуальной сфере такие запреты представляют фригидность и импотенция, хотя структура этих сексуальных запретов может быть очень сложной. В умственной сфере запреты на сосредоточение, формирование или высказывание мнений, на установление контактов с людьми – хорошо известные явления.
Внутренние запреты – тема исключительно значимая. Обычно мы не осознаем, сколь много внутренних запретов мы в действительности имеем. А между тем, такие запреты оказывают колоссальное влияние на жизнь и поведение каждого из нас.