Сегодня будет неожиданно, наверное. Сегодня я ходила на собрание будущих первоклассников в школу, точнее в лицей. Когда я вышла шел дождь. У нас приколы погоды – в выходной +30, сегодня +1. Пока я шла до дома думая, взять бы где колы, я хотела поговорить только с одним человеком. С которым не могу поговорить. Поговорю здесь.
Привет Лев. Даже язык не поворачивается называть тебя своим, три года уж прошло. Три года как мы в разводе. Все вокруг тебя видят, кроме меня. Говорят, ты работаешь водителем на грузовике, часть алиментов приходит каждый месяц. Мы их откладываем, на будущее. Когда я видела тебя в последний раз? Наверное, когда продавали квартиру, 1,5 года назад.
Ты помнишь, как мы планировали будущее Динозаврика? Она тогда играла в коробке с игрушками, а я смеялась что родила кошку. Школа рядом с нашим старым домом ужасна, мы хотели отдать ее в твою старую, там твоя мама рядом, водила бы ее, уроки делала. Там языковой уклон, английский, одна из лучших школ в городе.
Мы мечтали, что перед школой отвезем ее в Питер, в наш Питер. Составляли план как копить на это. Будущее было таким светлым и понятным. Квартира у нас есть, машина была, хоть и старая. Хорошая работа, уважение, любовь. Тот мир казался таким крепким. И был наполнен смехом. Ты помнишь?
Мы едем в Питер в этом году. Динозаврик увидит лучший город на Земле. Я покажу ей залив, каналы, львов. Она полетит на самолете. Она поплывет на Метеоре. Она будет визжать от фонтанов. Но без тебя. У нее новый папа. Когда ты уходил я спросила, понимаешь ли ты, что однажды появится человек, которого она будет звать папой. Ты сказал знаешь, ты сказал, что готов. Что тебе все равно. Я в тот момент даже зареветь не смогла. Я в тот момент замерзла. Этот момент настал.
Наша девочка идет в школу. В лучшею школу города. Волею судеб она в 3 минутах ходьбы от нашего нового дома. У нее потенциал отличницы, она легко прошла все тесты. Даже если бы у нас не было блата, она бы поступила. У нее хорошо идет логика, математика. Почерк будет не очень, но мы стараемся. Она шедеврально рисует. Она видит объемы, свет, тень. Она сочиняет.
Вчера она показала мне свою книжечку. Моя девочка пишет книжку. Про огонек. С ошибками, как может. Но… Это так красиво. У меня чуть сердце не выпрыгнуло, когда я увидела. Моя маленькая писательница. Моя девочка.
Эта школа стоит денег. Довольно больших. И это заставило меня радоваться дождю, в котором не видно моих слез. Лев. Лев, Лев, Лев. Как же я справлюсь с этим? Мне стыдно перед Вовой. Мне стыдно что мы это траты. Что мы легли на его плечи. Он говорит, что все хорошо, что это теперь его ребенок. Что мы все сделаем, чтобы я не переживала. А я не могу. Я не могу прогнать мысли что это неправильно. Что я должна что-то сделать. Что ты должен. Это же наша дочь. Как бы я разруливала это одна? Не знаю. Конечно я нашла бы способ, это же я. Но почему?
Почему я не могу тебе рассказать о ней, о школе, о ее жизни? Почему ты не знаешь ее? Почему в графу «отец» я приписываю «отчим»? Это риторические вопросы, не отвечай. Ты вычеркнул ее из своей жизни, даже с днем рождения поздравил только строчкой. Но это так сложно. Сложно во многом.
Без Вовы я бы не справилась, это факт. И это пугает. Пугает эта зависимость. Пугает это чувство загнанности, одиночества. Этот постоянный контроль слов и чувств. Это тотальное одиночество в душе. Усталость от споров и забивание на них. Постоянное тушение пожаров и его «извини, я вспылил» через три часа.
Лев! Я не хочу тебя больше видеть. Я уже с трудом вспоминаю нашу жизнь, обрывками только. Но в такие моменты так горько. Так больно. Больно что я тогда не смогла, не справилась, не сохранила. Наверное, эта боль навсегда. Хорошо, что она не постоянна.