В ночь перед поездкой в Ставропольский край выпал обильный снег, поэтому машина ехала медленно, буксуя и часто сползая на обочину. Казалось, что они никогда не доедут до хутора, где живет Курейш. Но ближе к Нальчику дорога стала намного чище, и уже ближе к обеду они были под Ставрополем. Полчаса у них ушло на поиски хутора, а еще предстояло найти нужный дом, номера которого на бумажке не было. Несколько встречных человек вообще ничего не знали об его отце. Рахим уже отчаялся, когда заметил вблизи трассы двух старушек, несмотря на мороз, торгующих кое-чем из продуктов. Они с большим интересом разглядывали двух молодых и хорошо одетых юношей, неизвестно зачем заехавших в их забытый богом хутор. Узнав, кого они ищут, одна из них равнодушно произнесла: – Вам, наверное, Коля, этот алкоголик нужен. Машина ваша, значит, сломалась. Да он починит ее вам, знает толк в этом деле, да и руки у него золотые. Только вот проклятая водка загубила его. – Нет, мне нужен не Коля, а Курейш. – Так это и есть Коля, басурманин этот. Его жена Люба работает уборщицей в сельсовете. Их все в округе знают. Тихие, мирные люди, и детки у них под стать своим родителям – спокойные, не балованные. Рашид был в смятении: выходило, что это и есть его отец, но он не хотел верить, что отец спился, все еще надеялся, что старушка что-то напутала. Но все же, коротко посовещавшись, друзья решили проверить и спросили адрес. Через пять минут они были возле небольшого, слегка покосившегося дома. Двор и все вокруг было завалено деталями машин, напоминая одну большую свалку металлолома. На заливистый лай собаки вышла женщина. Ей похоже было лет сорок, но выглядела она гораздо старше своего возраста. «Тяжелая жизнь, наверное, состарила ее, – подумал Рашид. – Нет, мой отец не может жить в таком доме. Точно, старушки все перепутали». Поздоровавшись с женщиной, он спросил, здесь ли живет Курейш. Женщина удивленно посмотрела на юношу. Обычно все его звали Колей, и только немногие в этом хуторе знали настоящее имя ее мужа. – Да, здесь живет. А вы кто будете? Если насчет ремонта машины, то сегодня он не сможет – приболел маленько. – Нет, мы хотим с ним просто поговорить, – сказал Рашид, окончательно убеждаясь, что перед ним стоит жена его отца. Женщина тем временем с интересом разглядывала его. Что-то родное и до боли знакомое было в лице этого стройного и высокого молодого человека. – Мы все понимаем, но нам необходимо с ним поговорить. Мы приехали издалека, из Ингушетии. – Из Ингушетии?! – подняв брови от удивления, переспросила она. Сколько раз Люба слышала от мужа это слово, из его рассказов много знала и о той земле, откуда он родом. Она покачала головой, вспомнив, как же он хотел вернуться туда, каждый день ждал весточки из родного края, все время вспоминал о первой своей семье, о детях. – Да... Но тогда проходите, а я постараюсь его разбудить. Правда, у меня тут не совсем прибрано. Сами понимаете, дети. Они все бросают, ломают, я работаю и никак не могу за ними успеть прибраться. Они зашли в небольшую комнату, посреди которой стоял огромный стол, вокруг него расставлены стулья. Чуть дальше возле стены был диван, на котором сидело несколько детей, и все мальчики. Они с интересом разглядывали вошедших, весело переговариваясь между собой. «Неужели это дети моего отца, мои братья?» – гадал Рашид, сам не понимая, чего он хочет в этот момент – радоваться встрече, печалиться или же все принимать таким, как оно есть, особо не задумываясь о будущем. – Присаживайтесь, а я пока поставлю чайник, – женщина начала взволнованно бегать по кухне. Сердцем она уже начала догадываться, кто эти гости, во всяком случае, один из них – вот этот, высокий, с ранней сединой на висках, но разум подсказывал ей, что все может быть совсем и по-другому: мало ли кому в Ингушетии мог понадобиться ее Курейш? Рашид попросил женщину не беспокоиться, объяснив, что по дороге они успели пообедать в придорожном кафе. Он не знал, с чего начать разговор и как объяснить ей, кто он. И все же до сих пор не верилось, что хозяин этого дома – его отец. – Нам сказали, что два месяца назад приходил человек к Тагиру от Курейша с просьбой навестить. Тагир болен, поэтому мы приехали узнать, чем можем вам помочь. – Да, несколько месяцев назад заезжали к нам ингуши. Они Коле... вернее, Курейшу, сообщили печальную весть о том, что его первая жена Тамара умерла. Так он от горя не знал, куда себя деть, целый день не выходил из комнаты, а наутро попросил знакомого водителя передать просьбу своему брату, чтобы тот навестил его. Он и сам так рвался домой, все мучился, но не мог поехать из-за стыда: как посмотрит в глаза своим братьям и детям! Что им скажет? Рашида что-то изнутри кольнуло в сердце: сомнений больше не было – он нашел отца, которого так долго ждал. Сколько раз представлял он встречу с ним: проехав тысячи километров, наконец, находит отца, такого высокого, красивого, одетого в светлый костюм, в рубашку с галстуком, они крепко обнимаются и оба плачут от радости. Но реальность оказалась гораздо проще и хуже. Вместо радости была полная растерянность и безысходность. В этот момент Рашид почувствовал себя несчастным. Отец, которого он столько лет ждал, боготворил, спал пьяный в другой комнате. Он был в этом уже уверен. Сейчас не хотелось даже видеть отца, а ведь когда-то он только и мог что мечтать о встрече с ним. В детстве он чуть ли не каждый день ждал, что отец вернется, возьмет его на свои сильные, крепкие руки и будет кружить по комнате, затем подбрасывать вверх. Сколько раз он спрашивал маму, почему его, как других детей, из детского сада забирает не папа, а она. Порой в каком-нибудь родственнике Рашид видел отца. Взобравшись на его колени, он крепко обнимал его, называя папой. Тем временем Люба продолжала рассказывать о переживаниях мужа: – Редко, но сюда к нам заезжают из Ингушетии. Курейш обязательно зовет их в дом, расспрашивает про свою семью, а когда люди хвалят его жену, детей, он с гордостью поглядывает на меня. Жаль, что он сейчас приболел и спит. Люба не хотела позорить своего мужа, вернувшегося всего час назад и еле держащегося на ногах, перед его сородичами. В хуторах, подобных этому, часто за работу платили не деньгами, которых мало у кого было в достатке, а безотказной валютой – водкой, а еще чаще – самогоном, гнали который чуть ли не в каждой хате. Не мудрено, что в этих селениях спиваются даже самые работящие и прилежные люди. А много ли надо было ее Коле, раньше и на дух не переносящему спиртного? То там нальют, то здесь, глядишь, и нет уже человека! Сколько же она, проклятая эта водка, светлых голов погубила!.. – Многое ему пришлось пережить, одних только испытаний столько выпало на его долю – на десятерых хватит, – с жалостью в голосе продолжала говорить она своим гостям. – Мы ведь с ним познакомились на зоне. Курейш сидел за убийство, хотя все прекрасно знали, что его вины в этом нет. Его молодой напарник, валивший с ним лес, попал под падающее дерево. Вину же полностью возложили на мужа, обвинив в преднамеренном убийстве – видите ли, у них до этого вышла ссора. Я тогда работала там же, в столовой. Его приметила сразу. Аккуратный такой, вежливый, всегда поблагодарит за обед. Таких редко встретишь в подобных местах. За хорошее поведение ему скостили срок, и мы вместе приехали сюда. Этот домик после смерти моих родителей долгие годы пустовал. Сейчас потихонечку обживаем его, приводим в порядок. – А дети чьи? – едва слышно спросил Рашид. – Наши, пять мальчиков, точнее, пять мужчин. Они у меня хоть и маленькие, но с характером. Поругаю их, а они мне угрожают: вот вырастем и уедем к брату. Рашид, говорят, большой и сильный – он нас в обиду не даст. О своем старшем брате, который живет в Ингушетии, они знают по рассказам отца, который всегда ставит им его в пример. Рашид не мог сдержаться. К глазам подступили слезы. У него и его сестры есть братья, пять братьев, и они не одиноки в этом мире, как ему всегда казалось! Подойдя к дивану, он их всех крепко обнял и, пытаясь сдержать нахлынувшие слезы, сильно прижал к себе. Потом тихо, так, чтобы слышали лишь они одни, сказал: – Я Рашид, ваш брат! Их мать плохо понимала, что происходит. Она с удивлением, смешанным с предчувствием того, что сердце ее не ошиблось, смотрела на Рашида. Затем взглянула в глаза Рахима, будто спрашивая: не сын ли это ее мужа? Тот лишь кивнул головой в ответ и тут же вышел из комнаты. – Как же я сразу не догадалась! – Люба всплеснула руками. – Вы же как две капли воды похожи на своего отца. Вы ведь Рашид? Она плача смотрела на своих детей, которые, еще плохо понимая, что это их старший брат, прильнули к нему вначале осторожно, но, услышав его имя уже и из уст матери, просто вцепились в его одежду своими ручонками. Через минуту, вырвавшись из цепких объятий мальчишек, Рашид, обращаясь к Любе, жене отца, сказал: – Вы правильно поняли, кто я. Простите, что сразу не сказал об этом. Просто все это случилось так неожиданно, и я вначале растерялся... Но я очень счастлив, что нашел отца и своих братьев. – Господи, – всплеснула руками Люба, – мне муж не простит, если я его не разбужу... Но и встать он сейчас не сможет. Поймите меня правильно, он не алкоголик, но от тоски иногда может выпить, а с тех пор как умерла Тамара, все думал о вас, о своих старших детях – как вы там? Я его уговаривала съездить, проведать вас, но он все стеснялся, отвечал, что вы выросли достойными людьми и не хочет позорить вас, вернувшись через столько лет нищим. «Пусть лучше думают, что я умер, – это всегда говорит он мне и добавляет: – Так будет лучше для всех». – Люба, не нужно будить его. Я теперь буду часто приезжать. Скажите, чем вам нужно помочь, может быть, у отца были какие-нибудь проблемы? – Нет, проблем особых не было, но... В последнее время он почему-то много говорит о своей смерти. Поэтому и хотел поговорить с братом. О чем точно поговорить, я не знаю, – грустно и с тревогой ответила она. – Коля, ой, простите, Курейш, никогда не рассказывал мне об этом. Может, боится, что дети останутся одни после его смерти? Вроде на здоровье никогда не жаловался, а почему-то вот уже неделю каждый раз дает мне наставления, как будто видимся в последний раз. – Не нужно больше ни у кого ничего просить, – сказал Рашид. – Если случатся какие проблемы – сразу звоните мне. Сейчас мне нужно уехать, но скоро я обязательно вернусь. Вот, возьмите деньги, купите детям от меня чего-нибудь. Я и забыл, что в гости нужно ездить с гостинцами. Рашид положил все деньги, что были в его кармане, на стол, рядом положил свою визитную карточку с номерами телефонов. Люба вначале наотрез отказывалась брать деньги, но Рашид настоял. Попрощавшись с ней и крепко обняв напоследок своих братьев, он вышел из дома. Странно, но когда они отъезжали и Рашид оглянулся, этот дом, над которым струился белый и теплый на вид дымок, совсем и не показался ему покосившимся и убогим, как ранее, а лица младших братьев, изнутри прильнувших к стеклу, вообще делали дом настолько родным, что у него защемило сердце...
Какое-то необъяснимое чувство охватило Рашида. С одной стороны – это радость. Наконец-то он нашел своего отца, обрел сразу пятерых братьев. Рашид не верил своему счастью. «Только в сказках подобное случается, а у меня все по-настоящему! Такие замечательные парни, и все мои родные, – думал он, чувствуя, как сердце наполняется теплотой. – Заберу их, и они будут всегда рядом со мной». Рашид уже строил планы, как привезет их к себе после окончания школы, поможет получить высшее образование, найдет им невест... Тут он вспомнил и о своей собственной невесте, и снова защемило сердце, но уже совсем по другой причине. Отец, на которого он возлагал такие большие надежды, полагая, что тот поможет уладить отношения с родственниками Лейлы, не мог не только ни в чем ему помочь, но однозначно мог лишь помешать. Узнав, кем на самом деле является Курейш, кто он сейчас и в каком состоянии, семья Муссы наотрез отказала бы ему, Рашиду, оскорбившись одним тем, что они посмели явиться в их дом со столь дерзким и наглым предложением. «Ничего, самое главное то, что он есть. Вот заберу Лейлу, тогда и соберу всю свою родню в одном доме», – обнадеживая сам себя, думал Рашид, отгоняя от себя даже саму мысль о нереальности выстраиваемых им планов. По дороге в Назрань друзья несколько раз останавливались, чтобы перекусить в придорожных кафе. Ближе к пяти часам начало темнеть, скорость поездки резко упала, а затем и вовсе пришлось снизить ее до минимума. Оба они не успели и глазом моргнуть, как на дорогу выскочило какое-то большое черное животное. Рашид резко нажал на тормоз, но из-за скользкой дороги и слишком близкого расстояния автомобиль затормозить не успел. Животное спасло лишь то, что скорость была небольшой. Ударившись о бампер, оно отлетело в сторону. Выскочив из машины, они увидели огромную черную собаку, лежащую на обочине. И, скорее всего, у нее была сломана правая передняя лапа – так была она неестественно искривлена. – Но не оставлять же ее посреди дороги. – Рашид переглянулся с Рахимом, и, быстро подняв собаку, они осторожно положили ее в багажник. Рашид даже не понимал, да и не думал вообще, что будет делать с ней потом, когда приедут домой, – его голова была занята совершенно другими мыслями. Слишком многое произошло сегодня в его жизни. Кажется, жизнь повернулась на все сто восемьдесят градусов, обретя и другой смысл, и дав ему другое понимание его собственного в ней предназначения. Только подъехав к дому, Рашид вспомнил о своем несчастном попутчике, который все это время жалобно поскуливал в багажнике. Выровняв и перевязав ногу, накормив и уложив бедное животное в на скорую руку сколоченную собачью будку, он с чувством выполненного долга зашел в дом. Поздно вечером, сидя на кухне, Рашид рассказал обо всем Луизе. Сестра долго не могла поверить в то, что слышит в эту минуту из уст своего брата. Ей все время казалось, что он вот-вот улыбнется и скажет, что все это выдумал, и не было никакого отца, и не было никаких братьев. Но серьезное и озабоченное лицо Рашида говорило о том, что все, что она слышит, это правда. – Но как... Но почему он все эти годы молчал, заставляя мучиться маму, мучая нас? Неужели он думал, что мы его не поняли бы и не приняли? – плача, спрашивала она брата. Рашид пытался успокоить Луизу, говоря, что отец не хотел возвращаться домой без денег, тем более – с судимостью. – Бедная мама, она так и не узнала всю правду, – продолжала то плакать, то откровенно рыдать сестра. Затем, немного успокоившись, она спросила: – Ты говоришь, у него пять мальчиков? – Да, и все такие замечательные. Старшему двенадцать, а младшему всего четыре года. Такие веселые, шустрые, ни на шаг не отходили от меня. Хотел привезти старшего, но Люба сказала, что он ходит в школу, да и без разрешения мужа боится его отпускать. На заплаканном лице Луизы появилась улыбка. Вытирая слезы, она расспрашивала о каждом из братьев. – Мне показалось, что они чем-то на нас с тобой похожи, особенно старший, – продолжал утешать сестру Рашид, – нос у него и глаза – точьв-точь твои! – Да ну, ты скажешь! – недоверчиво ответила Луиза, но сквозь слезы все же улыбнулась. До глубокой ночи они сидели на кухне, обдумывая, когда и как забрать сюда, в Назрань, всю свою новую семью. В их стареньком доме, отремонтированном всего несколько месяцев назад, было всего три комнаты. Для их неожиданно ставшей большой семьи этого было мало. «Ничего, как-нибудь потеснимся, а ближе к весне дострою навес и комнату, тогда будет просторнее», – подумал Рашид, засыпая. О наступлении утра своим заливистым лаем известила собака. Она чем-то явна была недовольна и громко давала знать об этом всем. Выйдя во двор, Рашид удивился, с каким азартом и упорством она пытается достать сидящую на заборе кошку. – Барсик, ко мне! – скомандовал он, окликнув собаку первой пришедшей в голову кличкой. Собака, радостно виляя хвостом и приподнимая перевязанную переднюю лапу, подбежала к нему. Только сейчас он смог ее внимательно рассмотреть. Чистая шерсть и новый кожаный ошейник говорили о том, что собака, скорее всего, оказалась на улице случайно. «Возможно, хозяева, уезжая, оставили ее или же сама убежала», – подумал Рашид, нежно поглаживая собаку по шее. Луиза вчера сказала, что если у нее сломана кость, то она не заживет, придется ей всегда ходить вот так – с приподнятой лапой. Рашид еще бы повозился с Барсиком, но, вовремя вспомнив про свою вновь обретенную семью, про Лейлу, о которой не было до сих пор никаких вестей, начал обдумывать то, что ему необходимо предпринять сегодня в обязательном порядке. Перво-наперво был необходим совет мудрого человека. Родившись в Ингушетии, прожив здесь годы, Рашид тем не менее многие обычаи и традиции до сих пор не понимал. За это его постоянно упрекали и сестра, и Рахим. «Но когда я бы мог освоить все эти тонкости ингушского менталитета, если все время учился?» – мысленно оправдывал он себя. После недолгих раздумий Рашид решил поехать к дяде Мураду. Весть о том, что его племянник хочет породниться с семьей Муссымуллы, застала того врасплох. Дядя несколько растерянно слушал то, что говорит ему племянник. – То, чего я больше всего и боялся, это и произошло, – глубоко вздохнув, сказал дядя Мурад. – Тяжело говорить с людьми, которые не понимают человеческого языка. Они настолько зажрались, что глаза заплыли жиром и через них они видят только таких же, как и сами они. Но делать нечего, если другого выбора у нас нет, будем говорить с ними. Дядя Мурад сказал, что во время пятничной молитвы он постоянно видится с Муссой, отцом Лейлы, в мечети, а послезавтра как раз пятница, и при удобном случае можно будет затронуть эту тему. Поблагодарив родственника и попрощавшись, Рашид уехал. Всю обратную дорогу он думал, как бы увидеться с Лейлой, сказать ей хотя бы несколько слов, успокоить, пообещав все вскоре уладить. Но она была в своем доме, как в крепости, и больше всего, чего боялся Рашид, так это того, что она оттуда не выйдет уже вовсе. Правда, Луиза вчера обнадежила, сообщив, что несколько раз к ним в дом ездили главврач и другие уважаемые коллеги-врачи, просили Лейлу выйти на работу. Она ничего им прямо не ответила, но коллеги чувствуют, что девушка вот-вот поддастся уговорам, тем более что работа в больнице ей не просто нравится, это ее призвание и без нее она просто жить не сможет.
Продолжение следует....