Гадает дед на зареве зарниц,
на травах и росе, на лёте птиц
и на дымах над латаною крышей.
Огладит лист, поправит стебелёк.
Подслеповато нюхает цветок,
поводит носом и вздыхает: ишь ты...
– Ничо-ничо... – По яблоне сухой
ведёт своей мосластою рукой.
Глядь – от корней повытянулись всходы.
Седой, как лунь. Штаны с десятком дыр.
Он ходит-бродит и спасает мир
от боли, хвори, злобы, непогоды.
Бормочет. Гонит тучи в высоте.
Дрова из леса носит на хребте,
весь жилами увитый, как шпалера.
– Ничо-ничо... – яишенкой шкворчит.
...Ты бормочи подольше, бормочи.
Пока ворчит огонь в твоей печи,
на свете точно есть любовь и вера. © Полина Орынянская, 2019
Гадает дед на зареве зарниц,
на травах и росе, на лёте птиц
и на дымах над латаною крышей.
Огладит лист, поправит стебелёк.
Подслеповато нюхает цветок,
поводит носом и вздыхает: ишь ты...
– Ничо-ничо... – По яблоне сухой
ведёт своей мосластою рукой.
Глядь – от корней повытянулись всходы.
Седой, как лунь. Штаны с десятком дыр.
Он ходит-бродит и спасает мир
от боли, хвори, злобы, непогоды.
Бормочет. Гонит тучи в высоте.
Дрова из леса носит на хребте,
весь жилами увитый, как шпалера.
– Ничо-ничо... – яишенкой шкворчит.
...Ты бормочи подольше, бормочи.
Пока ворчит огонь в твоей печи,
на свете точно есть любовь и вера.
© Полина Орынянская, 2019