Вино горько, приговаривают гости за свадебным столом, чтобы молодые поцеловались.
Словарь Даля. Статья «Вино»
Читаю эти слова — и на меня нисходит прозрение: так вот откуда эта загадочная команда: горько! Это не какое-то случайное, бессмысленное слово, а часть некоего ритуала, имеющая глубокое символическое значение.
Тот же Даль, в статье «Горький», уточняет:
«Горько, приговаривают за свадебным столом, о вине, подсластить надо, и молодые должны поцеловаться».
То есть горечь вина «искупляется» сладостью поцелуя — очень романтический образ. Неудивительно, что он использовался поэтами. Например, у Пушкина в неоконченной поэме «Русалка» есть такой фрагмент:
Ай да мёд!
И в голову и в ноги так и бьёт —
Жаль, горек: подсластить его б не худо.
(Молодые целуются. Слышен слабый крик.)
Любопытно, что подобная образность используется и в персидской поэзии. Так, в одном старом учебнике «для изучения персидских наречий» встречаем подстрочный перевод любовного стиха:
Какая тому причина, что вино горько, а уста твои сладки,
Лицо твоё — свет, щека твоя пунцовая, а твой пушок чёрный?
Но это, скорее, случайное — и неполное — совпадение. Оно, может, и имеет отношение к общению наедине, но никак не к прилюдным свадебным ритуалам. Если же обратиться в сторону Западной Европы, то там, видимо, ничего похожего известно не было, судя по следующему эпизоду из биографической книги Юлии Кудриной «Мария Фёдоровна», в котором сообщается о курьёзе, приключившемся в 1864 году на праздничном обеде в честь помолвки царевича Николая и датской принцессы Дагмар, — будущей жены не этого вскоре умершего жениха-цесаревича, а его младшего брата Александра (того, что станет Александром III):
О помолвке было объявлено официально в тот же день. Дагмар получила от цесаревича в подарок жемчужное ожерелье. Королевская чета устроила большой праздничный обед, на котором пили шампанское и произносили много хороших тостов. Во время обручения произошёл довольно курьёзный случай, который описал в своих мемуарах граф Шереметев. Командир яхты «Штандарт» Д. З. Головачёв, присутствовавший за праздничным столом, сказал, обращаясь к королю Кристиану IX: «Sire, le vin est aigre» («Сир, вино горько!»). «Его не поняли. Тогда он настойчиво повторил: „Le vin est aigre“ и, несмотря на все знаки цесаревича Николая, не хотел угомониться. Король Кристиан IX уже собирался обидеться, когда ему шепнули, что это коренной русский обычай». Молодые публично поцеловались.
Учитывая реакцию датского короля, совершенно фантастической представляется сцена свадебного пира из по-символистски обставленной замками, пажами и королевами пьесы Фёдора Сологуба «Победа Смерти», где гости распевают такую песню:
В чаше крепкое вино
Горько! горько! горько!
Королева под фатой —
За туманом зорька.
Но в фате для короля
Развернется складка.
Целовать жену в уста
Сладко! сладко! сладко!
Нет, скандинавский король этого огорчения бы не оценил, а вот московский царь — вполне возможно. По крайней мере, если почитать писателей XIX века, они сплошь и рядом упоминают ритуал с горьким вином и поцелуями, повторяя его на все лады — то весело, то буднично, то с грустью и даже негодованием.
Этнографы от них не отставали; сохранилась масса их записей о нюансах свадебных ритуалов в разных уголках России, и там непременно упоминается «вино горько» — на разных этапах свадьбы.
Встречаются очень необычные (на современный взгляд) варианты. Например, кое-где молодые целовались не просто так, а за деньги (которые потом доставались новобрачной); а где-то целоваться надо было не за столом, а на кровати, причём, вслед за брачующимися на эту кровать забирались все желающие, которые могли целоваться с кем угодно — редкий пример лёгкой эротической вольницы.
Со временем, конечно, всё сильно упростилось и унифицировалось, оттого-то теперь для нас так внове все эти свадебные изыски, и не помним мы уже, что за глубины скрываются за знакомым обрубком — горько.
С одной стороны, это погружает нас в трясину незнания, а с другой — порождает мифы; вроде того, как в одной популярной книжице на голубом глазу утверждают, что, мол, когда-то по сигналу «горько!» невеста целовала не жениха, а гостей, — как будто вступая с ними в некий символический групповой брак... Глубока фантазия...
И откуда что берётся?
Но к чему эти причитания, обратимся к первоисточникам.
Учёные и писатели о подслащивании горького вина
1822 год
Николай Цертелев
«О свадебном русском обряде»
В день сговора съезжались в дом невесты знакомые обоих сторон в богатых праздничных нарядах. Когда невеста торжественно объявленное согласие своё запечатлевала первым сладостным поцелуем; тогда, при звуке песен, приличных сему случаю, обручали их и начинали пир. Невеста, вместе с женихом, потчевала гостей разными напитками, и весёлые старички, осушивая кубок, говаривали: «твой мёд не вкусен, твоё вино горько — надо его подсладить». Сие означало, что жених должен целоваться с невестою; старики, глядя на их поцелуи, вспоминали юность свою, и лица их расцветали протёкшею радостию.
1834 год
Владимир Броневский
«Описание Донской земли, нравов и обычаев жителей»
«Свадебные обряды»
«Подушки»
За два дня до свадьбы или накануне, невестины позыватые приглашают гостей на «подушки », или на смотр приданого; так называется обряд, когда приданое перевозят в дом жениха.
...Праздник в доме жениха начинается балом. в продолжение которого чиберки (швеи мастерицы) вызывают из танцевальной залы в спальню, сначала жениха с невестою, сажают их на постель, и подносят жениху рюмку вина, которую он пьёт не торопясь, в несколько приёмов, за каждым приговаривая: «вино горько, надобно подсластить», и столько раз целует свою суженую, сколько душе угодно. Выпив, жених кладёт чиберкам деньги на поднос. За сим все гости, кому угодно, и один после другого, садятся на постель и приглашают из зала одну из дам. Чиберки подносят им вина или мёду, за что мужчина кладёт им деньги на поднос, и также как жених целует свою избранную. Каждый мужчина имеет право приглашать к сиденью на постель столько дам, сколько ему угодно. Смотря по деньгам, чиберки закидывают посаженную на постель пару подушками, приговаривая: «и вам того желаем»; доставляя тем удобный случай молодцу сорвать лишний поцелуй. Иногда хитрые сии швеи сажают с молодцом какую-нибудь старуху, и после, когда закидывают их подушками, подменяют её молодою; в таком случае, кавалер должен дарить щедрее. В старинные времена, только при сём обряде позволялась мужчинам некоторая свобода в обращении с девицами, ныне к сидению на постели девиц не приглашают.
1853 год
Н. А-в
«Воробьёвы горы»
Воробьёвская свадьба ничем не отличается от всякой другой крестьянской свадьбы. Быть может, есть здесь какая-нибудь особенность на сговорах, на девичнике, но княжой стол тянулся здесь точно так же, как и везде.
Кушаньев несчётное число, и, почти перед каждым, хозяева потчуют гостей вином. Гости обоего пола рассажены за столом, как следует, по чинам и по степеням родства. Дружка, как водится, отпускает плоские остроты, и гости, слыхавшие эти шутки уже раз по двадцати на своём веку, добродушно хохочут, а гостьи, иные — похрабрее — тоже смеются наряду с мужчинами, а другие — поскромнее — с разными ужимками, выражающими стыдливость и застенчивость, отворачиваются в сторону, или потупляют очи, особенно когда дружка уж чересчур заврётся... Молодые чинно сидят, не глядя ни на кого, не говоря ни с кем ни слова, и, как водится, ничего ни пьют, ни едят, а когда кому-нибудь вздумается сказать, что вино горько, они встают и известным образом подслащают его... И сколько раз приходится им, бедняжкам, повторять эти операции!
А. Жаравов
«Сельские свадьбы Архангельской губернии»
После этого начинается обед, называемый иначе княжин стол.
...Обед бывает очень продолжителен. За столом всего бывает вдоволь, и пива крепкого, и вина зелёного. Каждое блюдо начинается попойкою. Стаканы с водкой, братыня с пивом, то и дело обходят гостей. Исключая новобрачных, все пьют и едят. Русский мужичок никогда от хлеба-соли не отказывается; за то и сам любит угостить друга и недруга. А на свадьбе как не попировать! как не выпить за здоровье молодых! Тысяцкий тотчас заметит, если кто станет отнекиваться. «А што, не пьётся? Не вино ли стало горько?» — «Горько! горько!» — кричат подвеселившиеся гости. «Ну, так надо подсластить!» — продолжает тысяцкий, — и сказано — сделано. Новобрачный, покраснев до ушей, встаёт, и в ту же минуту целует свою стыдливую подругу. После этого опять все пьют, приговаривая: «теперь сладко»! Часто повторяется эта выходка.
1854 год
Пётр Сухонин
«Русская свадьба в исходе XVI-го века»
БОЯРИН ГВОЗДЕВ. Эх горько, дружка вино подсластить не догадался!
(Молодые встают и целуются через фату.)
...ГОСТИ. Князю и Княгине — новобрачным, долог век! Сто лет жизни! Правнуков ласкать! Божий свет утешать! Мир и согласие! Вино горько!
(Молодые целуются через фату.)
1857 год
Илья Селиванов
«Провинциальные воспоминания. Из записок чудака»
«Опекунское управление»
«Старое время»
Рассказчик был старый дворецкий покойного Балтанова, отставленный ещё при жизни от должности «за пьянство, буянство и дебоширные поступки», и вследствие этого находившийся в оппозиции к памяти покойного. Большой балагур, не останавливавшийся ни перед чем для красного словца, он был, несмотря на свои восемьдесят лет, душой всех заводских собраний, к какому бы возрасту или полу оно ни принадлежало; первое лицо на свадьбах и похоронах, где в первом случае он всегда говорил спич 20, 30 и даже 40 раз и находил, что «вино горько», и тем заставлял целоваться всякий раз новобрачных, чтобы «подсластить» при громком смехе и одобрении подпивших гостей, а в последнем, исчисляя все достоинства покойного, предлагал выпить «паки и паки» за упокой души его.
1859 год
Илья Селиванов
«Провинциальные воспоминания. Из записок чудака»
«Необыкновенный случай»
Свадьба была поутру, сейчас после обедни; следственно, как приехали из церкви, так и сели за стол, т.е. часу в первом. Обычай этот ведётся у нас в России всюду и во всех сословиях, но почему это так делается, и делается непременно — известно одному богу. За обедом в провинциях и ещё в чиновническом быту идёт, как известно, страшная попойка; пьют за здоровье всех: отца, матери, братьев, сестёр, тестя, тёщи, их детей, тёток, дядей, бабушек, дедушек, внучек, племянников, племянниц, сватьёв, зятьёв, кузенов, кузин, наконец, близко знакомых, а там — далеко знакомых, а в довершение — всех присутствующих, по именам, чинам, званию и положению в обществе, и потом, когда все перепьются, чуть ли не до положения риз, продолжают давно уже начатые скандалезные разговоры, еще скандалезнее и гаже, находя при всяком здоровье, что вино горько и что его надо подсластить, т.е. заставлять молодых целоваться такое количество раз, какое пьяный гость потребует. Иногда количество это доходит до страшной цифры. Пишущему эти строки случилось один раз видеть, что на свадьбе пьяный такой гость потребовал подсластить вино своё девятьюстами поцелуями, и девятьсот раз были отсчитаны.
1863 год
Дмитрий Петухов
«Горный город Дедюхин и окольные местности» (Пермский край)
«Свадебные обряды»
Во время столования гости угощаются преусердно; жених с невестой не сидят и не едят ничего, хотя пред ними стоит прибор с двумя целыми булками, но стоят на ногах и угощают пирующих; садятся только в таком случае, если присутствующие, предвидя усталость от продолжительного стояния, упросят их присесть; и они садятся для отдыха; но лишь пойдёт рядовая чара, то встают и кланяются, а священник отказывается под тем предлогом, что вино горько; жених, смекнув причину горечи вина, подслащивает его поцелуем невесты и вино в священниковой чаре делается сладким.
Николай Краснов
«Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба: Земля войска Донского»
«Внутренний и внешний быт»
Через несколько дней [после рукобития] назначаются «подушки», особенное обыкновение, состоящее в следующем: родные и знакомые жениха и невесты отправляются в назначенный день в дом невесты вечером, на осмотр приданого (или подушки), и первые садятся жених с невестою на подушки: причём пьют подносимое вино и целуются; за ними все молодые люди по очереди садятся, выбирая себе любую девицу, с которою пьют вино и также целуются, приговаривая: «вино горько, надо подсластить». Таким образом это продолжается до полуночи; между тем молодёжь танцует, а старики угощаются лучшим вином.
1871 год
Дмитрий Ломачевский
«Русский люд»
«Первая ночь новобрачного»
Вокруг стола, уставленного разнокалибернейшими водками и закусками, толпились гости счастливца Кутузкина и обильными возлияниями приветствовали совершившееся событие.
...Пир был в полном разгаре. При всяком совете «подсластить» донское, Василий Иванович как вампир впивался в пухленькие губки раскрасневшейся новобрачной, чувствуя себя на седьмом небе Магомета.
1875 год
М. Бравина
«Село Оленино и селения, составляющие Оленинскую волость Горбатовского уезда Нижегородской губернии»
Свадебный пир продолжается с 6 часов вечера и до 2 и 3 пополуночи, при чём больше всего истребляется вин разных сортов и водки. Кушанья состоят из щей с мясом, лапши мясной и лапши молочной, каши пшённой, молочных блинов, яичницы и пирогов. Во время обеда молодая подносит мужниной родне подарки, состоящие из ситцу на рубахи и рукава, и платков; родные мужа тут же отдаривают ей, кладя на блюдо деньги. Соблюдается также старинный обычай: когда молодая потчует гостей вином, гости говорят, что вино горько, подсластить его надо, и молодой, встав из-за стола, целует жену, гости же выпивают вино и кладут на стол деньги. Начиная вновь ту же церемонию, молодая собирает иногда до 3 и более рублей; деньги эти идут в её пользу и употребляются обыкновенно на покупку какого-нибудь наряда — сарафана или платья. Случается даже, что, рассчитывая на эту церемонию, девушка-невеста входит даже в долги перед свадьбой: «ну, ничего, говорит она, может, за целованье выручу рубля три и заплачу долг». Развеселившиеся гости дают иногда, за раз, по 50 копеек и по 1 рублю.
Лев Толстой
«Третья русская книга для чтения»
«Солдаткино счастье»
Только у нас и было радости, как мы няньку отдавали замуж.
...Кондрашка с нянькой вошли в избу и за ними много народа, больше прежнего. И на улице был народ, и все смотрели к нам в окна. Дядя Герасим был дружкою; он подошел ко мне и говорит: «Вылезай». Я испугался и хотел лезть, а бабушка говорит: «Ты покажи скалку и скажи: а это что?» Я так и сделал. Дядя Герасим положил денег в стакан и налил вина и подал мне. Я взял стакан и подал бабушке. Тогда мы вылезли, а они сели.
Потом стали подносить вино, студень, говядину; стали петь песни и плясать. Дяде Герасиму поднесли вина, он выпил немного и говорит: «Что-то вино горько». Тогда нянька взяла Кондрашку за уши и стала его целовать.
1879 год
Дмитрий Стахеев
«Домашний очаг»
— Нет уж, как угодно, а поцеловаться надо. Поцеловаться! Троекратно поцеловаться... Вино горько, очень довольно горько!.. Поцеловаться!..
Так говорили гости, настаивали на исполнении своих слов. Эти настойчивые крики только озлобляли Людмилу, и она, сначала заигравшая с гостями, внутренне любуясь возвратившеюся ей смелостию, теперь решительно рассердилась на них, и когда Ольга Ивановна снова зашептала ей свои советы, она резко от неё отвернулась.
...Пётр Семёнович наклонился к уху Милы и шепнул ей: «лишний только шум, видишь, все навеселе...» Людмила Николаевна поддалась этому увещанию молодого мужа, но, однако ж, прежде чем поцеловаться с ним, смеясь, обратилась к гостям с предложением, чтобы этот требуемый поцелуй был и последним.
1881 год
Николай Лейкин
«Рассказы и картинки с натуры»
«Былинка и дуб»
— Анна Семёновна, да что ж вы шампанского-то? Шампанское настоящее. Да что ж это чай не подают! Василий Васильич, прошу покорно бокальчик.
— Будьте покойны, выпьем, — отозвался гость, взяв бокал. — За здоровье новобрачных! Горько! — прибавил он.
— Ну, что за глупости! Это только молоденькие делают. А мы уж, слава богу...
— Целуйтесь, целуйтесь! Нельзя же без подслащенья, ежели вино горько.
— Следует, следует, — сказал священник, держа руку на желудке. — Ежели церковь вас благословила, так чего же стыдиться? Вот ежели бы вне закона, то дело другое.
Невеста и жених поцеловались.
Николай Казанцев
«Против течения: исторический роман из времён Стеньки Разина»
Часто среди шума, говора и причитаний дружки раздаётся голос кого-нибудь из гостей.
— Вино горько, дружка, подсласти.
Молодые встают и целуются через фату.
1891 год
Николай Осипов
«Ритуал сибирской свадьбы»
После ужина молодых ведут «на спокой», «на подклет». Сначала в постельную комнату входит вся толпа пирующих на свадьбе; молодому дают бутылку с вином, а молодой — поднос с двумя рюмками; он наливает, она подносит всем по-парно, начиная со свёкра и свекрови. Здесь опять поздравляют молодых с законным браком, желают им друг друга любить, детей народить; приговаривают, что вино горько, что его надо подсластить и т.д. Всевозможные пожелания и приговаривания сопровождаются столь прозрачными намёками на супружеские отношения, что «молодые хорошо знают, что им надо делать ночью». Наконец из спальной горницы уходят все, кроме вежливца, тысяцкого и обеих свах — жениховой и невестиной. Тогда свахи раздевают молодую и с должной подробностью осматривают её рубашку; которая должна быть белая и ничем не запачканная. Наконец и тысяцкий со свахами уходит — с молодыми остаётся один вежливец; он укладывает молодых в постель и затем уже возвращается к народу в избу.
1893 год
Пётр Семёнов
«Сборник материалов для описания местностей и племён Кавказа»
«Рак-царевич» (сказка записана в станице Слепцовской Владикавказского округа Терской области)
В тот же день рака на царской дочери обвенчали в той церкви, какую он построил, и свадьбу сыграли. После свадьбы царь устроил пир. Все на том пиру пили, плясали, молодых то и дело поздравляли, кричали, что де вино горько, но сколько гости и даже сам царь царевну ни просили, чтобы она со своим мужем поцеловалась, царевна отказалась; рак тоже за царским столом сидел, совсем ничего не ел и не пил, а только усами водил.
1897 год
Павел Засодимский
«Повесть из давних лет»
Гости отпивали вино и, морщась и гримасничая, не раз заявляли, что «вино горько », и как Анюта ни отбивалась, муж тут же при всех целовал её, затем чмокал губами и, прищурившись, со смехом говорил своим приятелям:
— Ну, теперь, полагаю, сладко!
1898 год
Павел Шейн
«Великорус в своих песнях, обрядах, верованиях, сказках, легендах и т.п.»
Отец жениха обносит всех вином. При этом каждый говорит, что вино горько и просит его «подсластить». Молодая целует мужа в глаза, в уши, в макушку, и в душку. Он же должен целовать её три раза в уста.
(Душка — часть шеи против глотки и пониже; самая ямочка на горле.)
1904 год
Павел Серебренников (редактор)
«Материалы по изучению Пермского края»
Если гость, попробовав вино, заявит, что «вино горько», то жениху и невесте приходится подслащать его и они целуются. Если гость совсем не употребляет вина, ему подносят кружку медовой браги.
1906 год
Леонид Оболенский
«Картинки прошлого»
В числе разных крестьянских игр были игры в свадьбу: у меня была невеста, нас венчали, затем мы заводились хозяйством в какой-нибудь скирде, делая пещеры в соломе и копая маленькие погреба около скирды, куда складывали съедобные растения. Я с своей девятилетней женой ложился даже спать... И ни разу при этом я не слышал ни слова, ни намёка, которые могли бы заставить меня подумать об игравших с нами девочках иначе, чем о простых товарищах игр. Всё внимание моё и крестьянских детей обращалось на обрядовую и хозяйственную стороны, на их точнейшее воспроизведение в игре. Так, например, после свадьбы, нас заставляли поцеловаться, говоря, что «вино горько», и мы целовались, но так, как целовались бы ангелы...
1928 год
Иван Соколов-Микитов
«Сын»
А было в нём и знакомое, очень давнишнее и родное, от тех времён, когда на этом же месте и за этим столом (стены и стол были тогда новей и белее) сидел он в свежей, вышитой ею рубахе (как всё это было памятно самой Дуне!), темноглазый, и застенчиво улыбался; рядом сидела она, спустивши головной платок на своё заплаканное лицо, а весёлый, осипший от водки и холода сват Кирей держал перед ними стакан и, хрипуче прокашливаясь, говорил, что, мол, вино горько, надо бы подсластить...
1929 год
Иван Соколов-Микитов
«Елень»
«Жизнь Фрола»
В день свадьбы, после венца, молодые сидели за длинным столом — раз в жизни «князь и княгиня», — в избе пели, обыгрывали молодых весёлые голосистые бабы. Мать, в новых вязовых лапотках, сплетённых к свадебному дню Авдеем, в белёных онучах, разломила над головами молодых хлебную ковригу, и, по старинному обычаю, невеста, сидевшая за столом с опущенным на лицо платком, зубами выдернула торчавшую в хлебной корке серебряную денежку. Широкобородый сват-крёстный, пригубив из чашки, вытирая бороду, подмигивал хитро, сказал громко;
— Хороша бражка, да горьковата!..
И первый раз, привстав, неловко поцеловались за столом молодые «князь и княгиня»...
...2006 год
Александр Гура
«Славянский и балканский фольклор. Семантика и прагматика текста»
«Соотношение и взаимодействие акционального и вербального кодов свадебного обряда»
Восходящее к ритуальному синкретизму тесное взаимодействие акционального, вербального и образно-поэтического кодов обряда особенно явно проявляется в вербальных действиях, которые, с одной стороны, представляют собой разновидность ритуального акта, а с другой — имеют жанровые признаки фольклорных текстов и иногда являются их свёрнутыми вариантами. Так, возгласы «горько!» (сигнал к поцелую) или «жгёт! » (условный знак к одариванию) идентичны императиву (побуждают к ритуальному действию) и сравнимы по функции с заговорами и заклинаниями. Возглас «горько! » можно рассматривать как свёрнутый вариант приговора (сравните: «Вино горько, надо подсластить!»).
* * *
После такого приговора не то что во рту загорчит, а и комок в горле застрянет. Чтобы всё-таки и правда стало послаще, закончим игривым пассажем из романа Алексея Писемского «Тысяча душ»:
Перед жарким он поднял бокал и проговорил.
— Votre sante, madame!
— Et la votre, monsieur, — отвечала она, тоже выпивая, но тотчас поморщилась, проговоря: «Ай, горько!»
— А вы знаете, что значит по русскому обычаю, когда, пивши вино, говорят: горько?
— Нет.
— Значит, надобно поцеловаться.