Эпиграф: «Материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении». «Материализм и эмпириокритицизм», В. И. Ленин, 1909 г.
Все знают историю про Цезаря и Клеопатру. Обычно говорят так: «А, знаю, Антоний, Клеопатра, Юлий Цезарь, самоубийство» - и всё такое. Гораздо меньше народа знает, что Клеопатр в Египте было как собак нерезаных много. Как Всеволодов или Святославов в период раздробленности Руси, и уж точно больше, чем Иванов в управлении Россией. Самый известный из Иванов-царей (не Иванов-царевичей, из сказок, а именно царей!) был, конечно, он – Иван Васильевич Грозный. С порядковым номером IV. Соответственно, трое было до него, и ещё двое было после. Всего – шесть.
А Клеопатра, которая «та самая Клеопатра, что и с Цезарем, и с Антонием», была на самом деле Клеопатра VII. До неё были ещё шесть, а ещё всякие Клеопатра Тея, Клеопатра Селена, Клеопатра Селена II – просто Клеопатровая россыпь. Кстати, после Клеопатры с порядковым номером семь, и её безобразиями с Цезарем и другими мужчинами, Клеопатры в Египте и его окрестностях закончились. Та была крайней.
Ну и в целом Клеопатры здесь ни при чём, а причём – Няша. Здесь будет рассказ про Няшу и Цезаря.
Где Няша – коза-философ, а Цезарь...
Философствование с обывательской точки зрения предполагает задумчивость, созерцательность, бездеятельность, вялость и миролюбие.
Эдакий Диоген и Александр Великий:
– Проси у меня чего хочешь!
– Отойди, ты загораживаешь мне солнце!
Или какое-нибудь «непротивление злу насилием». Ну вот такие шаблоны о философах. Однако, он (шаблон) не совсем верен. Сократ участвовал в войнах, и весьма успешно. Аристотель учил одного подростка, а тот взял научился, и стал Александром Македонским, величайшим завоевателем в истории. Прежде, чем Рене Декарт сказал своё бессмертное: «Я мыслю, следовательно существую», прежде, чем придумал иксы и игреки в математике на горе всем школьникам, а заодно и декартовы координаты, он был офицером и много лет успешно воевал.
(В том числе и) философ Ломоносов вообще был мужчина буйный, и подраться ой как не дурак. Любитель он был этого дела, чего уж там. Больше всего мне нравится ситуация, когда трое не знакомых с философией и философами моряков захотели его ограбить тёмной ночью. Так подвыпивший Михаил Васильевич мало того, что навешал всем троим, так ещё одного из них и ограбить успел. Остальных не ограбил только потому, что пока он грабил одного, остальные успели благоразумно сбежать. Причём «грабил» основатель МГУ имени Ломоносова не от нужды, а из принципа, по велению души и для гармонии во Вселенной. Что тоже может являться философской категорией и одним из способов познания объективной реальности.
Так что философы – они всякие. Даже если это – козы.
Няша – существо лирически настроенное, с явными философскими замашками. Очень любознательная и внимательная. Любая новая вещь привлекает её пристальное козье внимание.
И вот однажды гуляла Няша сама по себе, изучала окрестности, и паслась заодно. А жили мы на самом отшибе деревни, и никого не трогали. Мы с одного конца деревни никого не трогали, а Няша с другого конца – никого не трогала. Так и существовала деревня – непотроганная, как девственница.
Напротив нашего дома стоял дом, который хаотично использовался как дача. На несколько дней в году в непредсказуемые даты туда приезжали из Москвы хозяева пожарить чего-нибудь мясного, и подышать чем-нибудь рязанским.
Как всегда неожиданно приехали соседи. И приехали они с Цезарем. Цезарь – это не должность, не фамилия и не салат под шашлычок. Цезарь был псом. Таким породистым, брутальным и с медальками. Это был его первый выезд на природу. До этого он был грозой городских дворов и стремительным хищником бетонных джунглей. Из живности Цезарь видел разве что кошек, ну, может, ещё голубей. А тут – деревня. А в ней – коза.
Цезарь хоть был и городским Цезарем, а всё ж инстинкты, зов предков, и всё такое. Опять же – хищник. Охотник! Поэтому, увидев козу, его мозг идентифицировал безошибочно – Дичь! И стрелой понёсся на неё.
Тут лучше представить в комплексе всю картину маслом. На одном краю картины громко кричали соседи женского (в основном) пола, волнуясь за повисшую на волоске судьбу козы. «Цезарь! Цезарь, фу! Цезарь, ко мне!» - громко и безрезультатно зачем-то кричали они. На другом краю картины громко кричала моя жена (тоже женского, в основном, пола), волнуясь за повисшую на волоске судьбу красивого, но неопытного пса. «Няша! Няша, нельзя!» - громко, но безрезультатно зачем-то тоже кричала она. Из женской солидарности, видимо. От одного края картины к центру этого эпичного полотна летел, громко и хищно взлаивая, городской хищник бетонных джунглей – пёс с благородным именем Цезарь. А в самом центре картины нисколько не волнуясь ни за кого, никуда не летела, а абсолютно молча и совершенно спокойно стояла коза с обычным именем Клеопатра Няша. Наклонив голову с любопытством разглядывая приближающегося Цезаря. Всё это сопровождали женские крики с двух сторон, и мощный собачий лай.
Цезарь первым понял, что здесь что-то не так. Самец всё-таки, хоть и городской. Он понял, что добычу он нашёл и даже атаковал, а вот что с ней делать дальше – его не учили. Его учили приносить тапочки и кушать сухую еду треугольно-квадратной формы, а как свалить добычу и впиться ей в горло – не учили. Да и зачем всё это? Я же совсем не голоден, подумал Цезарь, и вдруг передумал охотиться. Но передумал поздно, поэтому он резко стал тормозить уже перед самой козой. Которая монументально стояла с видом: «Ну-ну. И что будешь делать дальше?» Что «дальше» Цезарь не знал, и, притормозив, его слегка занесло боком. И тут началась Няшина партия. Она наклонила голову и сделала молниеносное и неуловимое движение рогами. Как потом сказала моя жена (а она – мастер афоризмов): «Сделала бадык-бадык!». Перевожу на общечеловеческий: «Уж боднула – так боднула!»
Няша сделала бадык-бадык, и мгновенно наступила тишина. Женские крики с обеих сторон картины прекратились, как по команде. Цезарь удивлённо летел, позвякивая медальками, и ему почему-то перехотелось лаять и охотиться на кого бы то ни было. А Няша вообще молчалива от природы. Цезарь закончил свой волнующий полет, пробороздив в пыли пару метров. «Ого!» – с обеих концов картины сказали женские голоса. Цезарь, познав объективную реальность через данные ему Няшей ощущения, и мгновенно обогатив свой жизненный опыт, сказал: «Вот оно, значит, как тут всё устроено!», но – про себя. А Няша ничего не сказала и пошла по своим козячьим делам – пастись. Ей вслед с уважением и опаской смотрели женщины и Цезарь.
Всё оставшееся время в деревне Цезарь при встрече с Няшей вёл себя в высшей степени учтиво. Если бы он носил шляпу, то, наверное, приподнимал бы её при встрече. Уважительно вилял хвостом, молча и издалека сопровождал козу во время её прогулок, больше не делая попыток познакомиться «поближе».
А что Няша? Няша, как и положено девочкам, не обращала на Цезаря ни малейшего внимания.
Только когда соседи через три дня уехали, Няша долго смотрела вслед машине.