Ну вот, а мы не верили) Невероятное произошло – Апо и Алев воссоединились. Да и ничего, что они нарушили свои принципы и перестали сражаться с окружающим миром (бесполезное занятие), а соврав близким про какую-то Германию, поселились в своём уютном домике. С бассейном и двумя детскими – для мальчика и для девочки.
Может быть, зрительный зал опять будет заходиться в цитировании Станиславского, но влюблённым-то на это наплевать. У них более интересные занятия. Например, они вместе смотрят «Титаник» (господин Абдулла – вообще в первый раз), и видят в нём разное. Алев – любовь и самопожертвование, Апо – классовое неравенство и, соответственно, неравные шансы на выживание. И, как и положено приличным людям, не отстаивают каждый своё персональное видение, а с интересом воспринимают иную точку зрения.
А как господин, совершенно не привычный к таким телодвижениям, прибирает посуду со стола... А как он бросается навстречу курьеру, опережая разгуливающую в пеньюаре по дому ханым... Милота!)
И выглядят они, что называется, в моменте, вполне счастливыми – как несанкционированно поевшие хозяйской сметанки коты. А счастие человеческое другим и не бывает.
Как говорили мудрые – «счастье – это сегодня».
А что же иные участники представления этой «человеческой комедии»? Или всё-таки трагедии?
Ну, здесь опять кипят бесконечные страсти. Умутик, обнаружив пропажу жены, обвиняет, естественно, не себя, а разлучника Рюзгяра. Бросаясь на него с кулаками и даже расстреливая сладкую парочку в своём воспалённом воображении. А заканчивается его «выход из-за печки» тоже вполне ожидаемо – в объятиях ночной бабочки. И надо же – эту сцену как раз и наблюдает Нурсема, пришедшая, наконец, к мужу «на поговорить». Эх, Вася, Вася... (с).
А что уж творится в особняке Уналов (пока глава семейства в так называемой командировке)! Новая жена Фатиха делает серьёзную заявку на звание старшей невестки, всяко ремизя при этом, да ещё и при свидетелях, мамину любимицу Нилай. Но не на ту напала. Нилай, хотя и «примитивная», и «необразованная» и «как ты вообще сюда попала», но укусить, выждав подходящий момент, может очень больно.
И этот подходящий момент ей вскорости представляется. Как на грех, Гёркем ещё и алкоголичка, то ли на начальной стадии, то ли уже на вполне серьёзной (выясним впоследствии). Свидетелями того, как после посещения ночного клуба её тело тащат в спальню оба брата, становятся не только Нилай и Нурсема, но и матушка Пембе. Скандал! Сынок, правда, тут же сочиняет легенду об отравлении, не алкогольном, а вполне себе пищевом. Но верит в неё только госпожа этого дома – «вот, едите на улице, где попало, а ели бы здесь, ничего бы не случилось...». Но более современное поколение сразу видит, в чём тут дело.
Нилай очень расчётливо наносит ответный удар – когда обе семьи собираются почтить память матушки Гёркем, накануне отошедшей к Аллаху. «Дочка, мать тебя так звала, а мы дозвониться не могли». – «Так она пьяная была» ... Гром и молния. Скандал и небольшая драка (Фатиха, вступившегося за честь жены, быстро оттащили). И эти люди...
За скандалом, не без внутреннего удовлетворения, но культурно не показывая вида, наблюдает и бывшая Фатихова жена, Доашечка. Приехавшая на помощь своей младшей сестрёнке. Потом, правда, они эту безобразную сцену с большим удовольствием разберут с бабушкой Сонмез)
И о Чимен. Вот попала молодка, так попала. Вместо ожидаемого семейного счастья – непонятный статус (потенциальный муженёк не спешит жениться, хотя уже и свободен), роль если и не прислуги, то помощницы по хозяйству – «дай тапочки!» и «не видишь, у папы чай закончился». И никаких культурных развлечений – «ты наказана!». Ох, не ходите, девки замуж (с). По крайней мере, за такой замуж)
Сериал, после небольших каникул и Канн, опять набрал прежний драйв, да так, что не оторвёшься. А мы и не будем)
Оригинал опубликован на Проза.ру.
Полная версия описания шербетовских (и не только) событий здесь: