Между тем жизнь в поместье Вебстеров вновь вошла в свою колею, если только можно было так выразиться. Конечно, она никогда уже не могла быть такой безмятежной и счастливой, какой была при жизни леди Эвелин и упорядоченном правлении миссис Слайд, однако с отъездом Джонни, ничто больше не нарушало ее плавного течения, и каждый ее участник снова вернулся к своим привычным обязанностям.
Уильям Вебстер, отвлеченный бурными событиями лета вокруг маленького Джона, начал понемногу отходить от своего горя и с головой ушел в дела фабрики. Миссис Роджерс тоже стала вести себя менее вызывающе по отношению к слугам. После ночного происшествия в спальне маленького Джонни она как-то заметно попритихла и старалась как можно меньше привлекать к себе внимания. Эти изменения не ускользнули от зоркого глаза Флэтчера, решившего после своих ночных подозрений не выпускать ее из вида. Однако, он продолжал теряться в догадках, чем можно было все это объяснить, и к каким выводам прийти.
Малышка Амелия, превратившаяся после отъезда Джонни в эпицентр всеобщей любви и внимания, все больше времени проводила на попечении горничной Мэри. С каждым днем она превращалась во все более прелестное создание с золотистыми кудряшками, пухлыми щечками и лучистыми голубыми глазками, смотревшими на мир доверчиво и весело. Мало-помалу она становилась настоящим утешением своего отца. Уильям Вебстер находил теперь истинное удовольствие в том, чтобы изредка сидя над ее кроваткой и разглядывая это прелестное розовое личико, находить едва уловимое сходство с чертами своей безвременно покинувшей его супруги.
Однако не все было столь благополучно. Череда несчастий и потрясений, обрушившаяся на семейство Вебстеров, отложила свой неизгладимый отпечаток на нраве и самочувствии мистера Вебстера. Если бы семья вела обычный для ее круга образ жизни, была окружена бесчисленными знакомыми, устройством баллов и выездов в гости или на охоту, то, овдовев, Уильям Вебстер остался бы в окружении многочисленных друзей, которые попытались бы скрасить и облегчить его горе, но все было иначе.
Уильям и Эвелин Вебстеры вели уединенный образ жизни, довольствуясь обществом друг друга и оберегая свое тихое счастье от назойливых взоров посторонних. Им хорошо и уютно было вечерами вдвоем или иногда в обществе маленького Джонни у камина за чтением книг вслух или другими домашними занятиями. Леди Эвелин любила за рукоделием слушать рассказы мужа о том, как прошел день, что нового слышно в городе. Она была ему доброжелательной и заинтересованной слушательницей, в которой он неизменно находил мудрую и рассудительную советчицу.
Иногда они, к огромному восторгу Джонни, играли в разные настольные игры, что помогало Уильяму расслабиться и сбросить груз дневных забот. Леди Эвелин особенно любила вошедшую недавно в моду игру «Счастливое семейство». Игра представляла собой наборы различных карточек, относящихся к семи разным семьям, по четыре карточки на каждую семью. Все карты поровну раздавались игрокам, сидящим за столом кругом, и ведущий просил у сидящего рядом с ним игрока любую из них, например, так: «Дома ли мистер Уайт, каменщик?». Если карточка мистера Уайта имелась у игрока, он отдавал ее ведущему, а ведущий спрашивал у него следующую. Если же названной карточки не оказывалось, тогда очередь просить карту переходила к его соседу, а тот, в свою очередь просил ее у сидящего рядом с ним. Кто быстрее всех соберет карточки всех семейств, тот и выиграл. Для игры требовалось четыре участника, и тогда в игре принимала участие горничная леди Эвелин – Мэри.
Уильяму Вебстеру больше всего нравилась игра под названием «Война алой и белой розы». Однако она была слишком сложна для маленького Джонни, и играть в нее приходилось только тогда, когда к ужину у Вебстеров оставались какие-нибудь гости.
А Джонни больше всего нравилась игра в слова, в которой сообразительный мальчик частенько выигрывал у своих родителей. Она была простая и в то же время веселая. Например, перед игроками стояла задача превратить слово «Кошка» в слово «Мышка» путем изменения за один шаг только одной буквы. Получалось примерно следующее: «Кошка – Мошка – Мышка».
Однако сейчас все это было в прошлом. Теперь вечера за ужином проходили в присутствии миссис Роджерс, которая своим нравом и характером не только никак не была похожа на леди Эвелин, но и являлась ее полной противоположностью. Со временем Уильям обнаружил, насколько глупа была эта женщина, сколько в ней было пошлого жеманства и нелепого кокетства в попытках завоевать его внимание. Ее общество все сильнее раздражало его, а ее неуклюжие манеры заставляли его изумляться, как эта женщина могла быть некогда женой джентльмена и хозяйкой аристократического дома.
Уильям Вебстер очень сожалел о своем поспешном решении принять ее в своем доме. Теперь он бы уже лучше готов был назначить ей какое-либо приличное содержание, нежели терпеть ее в роли домоправительницы и своей дальней родственницы. Он уже не раз принимался обдумывать, как бы наиболее тактично предложить ей такой вариант, не задев ее гордости и не ранив ее чувств, но никакого подходящего решения пока не приходило ему в голову.
В этот раз раздумья его прервал негромкий стук в дверь, следом за которым в проеме открывшейся двери показалась голова Флэтчера.
- Могу я обратиться к вам, сэр? – осведомился дворецкий.
- Конечно, Флэтчер. В чем дело? – спросил удивленный хозяин.
- Видите ли, сэр, горничная Мэри только что доложила мне о весьма неприятном обстоятельстве. В связи с многовековой в этом доме традицией передавать фамильное колье вашей прабабушки с изумрудами новой юной наследнице в первый день ее рождения, и в связи с отсутствием ее матушки, я взял на себя обязанность проверить его состояние и поручил горничной Мэри почистить и подготовить колье к этому торжеству. Мэри всегда выполняла обязанности, связанные с хранением и состоянием драгоценностей леди Эвелин при ее жизни, и я счел это поручение естественным, - начал Флэтчер.
- Ну конечно, Флэтчер, и что? – нетерпеливо перебил его мистер Вебстер.
- Колье не оказалось на месте, сэр, - произнес слуга.
- Что? Что такое? То есть как, не оказалось на месте? Что это значит? – воскликнул Уильям Вебстер, вскакивая с кресла и схватив бронзовый подсвечник с каминной полки, направился к дверям.
Вдвоем с дворецким они быстро оказались в комнате леди Эвелин и кинулись к ее секретеру. Дворецкий вскрыл своими ключами секретер и шкатулку с драгоценностями леди Эвелин. Чехол от колье был в шкатулке, но он оказался пуст. Все остальные драгоценности были на месте и лежали в своих чехлах. Следов взлома не было ни на замке шкатулки, ни на замке секретера.
- У кого еще есть ключи от секретера леди Эвелин? – спросил Уильям.
- Они всегда были у меня и миссис Слайд, - отвечал Флэтчер, - однако, когда миссис Слайд увольнялась, то перед тем, как передать ключи миссис Роджерс, она сняла ключи от секретера и шкатулки с драгоценностями леди Эвелин с общей связки и передала их мне на хранение, и теперь они тоже хранятся у меня. Горничная Мэри, как всегда в таких случаях, воспользовалась ключами, которые получила от меня, - констатировал Флэтчер.
- Почему миссис Слайд передала эти ключи вам, а не миссис Роджерс? - сухо осведомился Вебстер.
- Простите, сэр, но миссис Слайд почему-то не доверяла миссис Роджерс, - осторожно уточнил дворецкий.
Вместо того, чтобы вспылить, как ожидал Флэтчер, хозяин пропустил это замечание мимо ушей. Наследуя обязанности домоправительницы от миссис Слайд, миссис Роджерс естественно имела право получить и ключи от секретера леди Эвелин, тем более, что была, в отличие от миссис Слайд, родственницей хозяина, однако Уильям Вебстер испытал некоторое облегчение от мысли, что эта вульгарная женщина не имела возможности рыться в вещах и бумагах его покойной супруги, и не стал выговаривать Флэтчеру за самовольство.
Учитывая поздний час и то обстоятельство, что все в доме, кроме них с Флэтчером, вероятно, уже спят, а также то, что все остальные драгоценности находятся на своих местах, Вебстер решил не поднимать никакого шума до утра и отпустил Флэтчера, приказав ему держать в тайне все обстоятельства произошедшего. Сам же он никак не мог уснуть и погрузился в глубокие раздумья.
Раз приказание Флэтчера заняться подготовкой колье получила только горничная Мэри, то никто, кроме нее не мог иметь намерения взять колье с аналогичной целью. Стало быть, опрашивать слуг на этот предмет, не имело никакого смысла. Новую домоправительницу миссис Роджерс тоже можно было исключить. С каким бы недоверием ни относилась к ней уволенная миссис Слайд, но та не имела ключей от секретера, а, стало быть, и реальной возможности добраться до колье. Получается, что реально доступ к драгоценностям имели только два человека: Флэтчер и горничная Мэри, но Уильям Вебстер никак не мог поверить, что один из них может оказаться способным на такое преступление.
Однако факт оставался фактом: колье исчезло, и значит, вор, похитивший его, существует, и это вполне реальный человек. Единственное предположение, которое мог выстроить Вебстер, несмотря на всю его тяжесть, касалось миссис Слайд. Ему неимоверно трудно было представить эту честную и богобоязненную особу замешанной в краже, но другого правдоподобного объяснения произошедшему он не мог подыскать. Возможно, уязвленная и отчаявшаяся домоправительница из чувства обиды решила отомстить миссис Роджерс, и потому пошла на такой рискованный шаг. Он вполне мог представить себе, что старая дева вовсе и не собиралась на самом деле похищать это злополучное колье, а просто решила хранить его у себя до тех пор, пока пропажа откроется, и подозрения падут на ненавистную ей миссис Роджерс. Тогда, почувствовав себя отомщенной, она найдет способ как-нибудь подкинуть колье обратно. Но как бы там ни было, весьма дорогая фамильная драгоценность дома Вебстеров пропала, и это нельзя было оставить без последствий, поэтому Уильям Вебстер думал о том, как лучше всего приступить к решению этого вопроса.
И тот, кто знаком с реальной жизнью общества викторианской эпохи, легко поймет, в чем заключались затруднения Уильяма Вебстера. События, описываемые в этой главе, происходили задолго до того, как знаменитый Конан Дойл поселил своего гениального Шерлока Холмса в его квартире на Бейкер-стрит в 1881 году и свел его знакомство с неутомим сержантом Скотдланд-ярда Лейстридом. Но даже и в то время обязанности и деятельность английской полиции были еще настолько слабо структурированы и порядком запутаны, что и сам автор одного из первых викторианских детективов не совсем четко разбирался в существовавших правовых реалиях и частенько заставлял своего знаменитого сыщика совершать поступки мало возможные в его взаимоотношениях со служителями Скотланд-ярда.
В своем же раннем детстве Уильям Вебстер застал еще такое время, когда полиции не существовало и вовсе. Вплоть до тридцатых годов XIX века в Англии не существовало полиции в нормальном понимании этого слова. Однако к XIX веку волна преступлений просто захлестнула Лондон. К 1828 году в Лондоне существовали целые районы, где грабили прямо днём. А всего в Лондоне насчитывалось до 30 тысяч профессиональных бандитов. В 1821 году министром внутренних дел стал Роберт Пиль. Самым главным проектом Роберта Пиля было создание полицейских подразделений. Пиль планировал создать полицию по всей Англии, но первоначально получилось создать полицейские подразделения лишь в двух лондонских округах. Позднее лондонская полиция заняла комплекс зданий, в котором в старину останавливались шотландские короли при посещении лондонского королевского двора. Этот комплекс назывался Скотланд-ярд.
Авторитет сыщиков из Скотланд-Ярда был невысок, ведь даже к середине XIX века штат детективов Скотланд-Ярда насчитывал всего 24 человека на всю викторианскую Англию. В графствах же полицейских участков и детективных служб не было вовсе. В случае преступлений детективы выезжали в другие графства из Лондона. В настоящее время Вебстер взвешивал, рационально ли обращаться в Скотланд-Ярд по поводу пропавшего колье, либо же нанять частного детектива и поручить ему столь деликатное расследование. Так и не приняв какого-либо твердого решения, Уильям Вебстер поддался, наконец, сморившему его тяжелому сну.
Однако не успел он еще как следует забыться сном, как неожиданный шум и крики заставили его очнуться. По всему верхнему этажу распространились страшные стенания и вопли старой няни. Зрелище, представшее взорам выскочивших из своих комнат Флэтчера, Вебстера и горничной Мэри было невообразимым. Несчастная старая нянька, растрепанная и вся красная от слез, рвала на себе волосы и захлебывалась в жутких рыданиях.
- Амелия! Амелия! – кричала несчастная старуха и не в силах была произнести что-либо еще.
Мужчины тут же бросились в комнату малышки и остолбенели на пороге. Светало, и в комнате было уже не так темно, к тому же, над изголовьем кроватки мерцал ночник. Однако в комнате никого не было. Совсем остывшая кроватка девочки была пуста. Выяснилось, что в эту же ночь из дома исчезла и миссис Роджерс. Комната ее была пуста, кровать не разобрана.
Не в силах больше держать удары судьбы, бледный и измученный Уильям Вебстер тяжело опустился на ковер. Однако доктор ему не понадобился: его несчастное сердце остановилось, он был мертв.
Продолжение следует:
Начало: