Когда Лейлу привезли домой, у ворот ее ждал отец. Он слишком хорошо знал свою дочь, чтобы поверить подобным сплетням. Все годы, что она училась вдали от дома, сколько раз ездила на различные семинары в разные города России, и ни разу о ней никто не сказал плохого слова. Люди только хвалили ее. Многие хотели породниться с их семьей, мечтали, чтобы его дочь вошла в их дом. Он знал, что завистники могут сочинить и не такое. Однако тень на его семью брошена, и ему, считавшему себя эталоном нравственности и добропорядочности, нужно было очиститься от лжи и выйти из этой неприятной истории с честью. Он пригласил своего младшего брата, еще несколько уважаемых стариков и Тагира, дядю Рашида. Совет принял решение выслушать несколько человек, которые могли бы подтвердить слова Лейлы. Через полчаса привезли Мадину. Она рассказала в подробностях о том, что молодой человек приходил всего несколько раз с самыми серьезными намерениями, всегда вел себя очень достойно, уважительно относясь к Лейле. В кабинете они не запирались, а она, Мадина, всегда была рядом. И она готова подтвердить каждое свое слово на Коране. Но старики как один стали возражать против этого. Ее слова подтвердила и дальняя родственница, работавшая все эти годы рядом с ней и Лейлой. Она, не стесняясь присутствия старших, проклинала всех, кто распустил эти грязные сплетни. Более достойного, порядочного парня, по ее словам, она еще не видела. Вежливый, обходительный, он успел многим понравиться в больнице. Дядя Тагир хотел вызвать своего племянника, заставить его прилюдно поклясться, что между ними ничего не было предосудительного, старики возразили, полагая, что вся история эта не стоит и выеденного яйца – достаточно будет, чтобы Рашида предупредили о последствиях и дали строгий наказ больше не появляться в больнице и не крутиться возле Лейлы. На этом все закончилось, и все разошлись с миром. Ближе к ночи вернулся Руслан. Протрезвев, поняв и осознав свою ошибку, он пытался оправдаться перед отцом, который, сделав суровое лицо, внимательно слушал его. Мусса-мулла всегда умел извлечь полезное из любой истории, а из этой выгода была в том, что люди поймут: с его семьей шутить он никому не позволит. Но для видимости сделав несколько замечаний и сказав, что впредь надо все проверять и перепроверять, а не бросаться на людей с необоснованными обвинениями, Муссамулла потребовал, чтобы Руслан извинился перед сестрой. Лейла в отражении зеркала увидела вошедшего брата. Из уважения она встала с кровати и, не оборачиваясь, слушала его, бурчавшего что-то себе под нос. Ей было больно и обидно не за пощечину и за все оскорбления, которые она выслушала от него, а обидно, что, зная ее много лет, брат поверил каким-то сплетникам и ее, привыкшую всегда держать голову высоко, смотреть людям прямо в глаза, при всех так унизил. Еще больнее ей было слышать оскорбления в адрес матери, родившей и воспитавшей его же. Все эти крики и пьяные слова брата стояли у нее до сих пор в ушах. «Как он мог вот так, даже будучи в нетрезвом состоянии, думать и говорить о самом близком человеке на свете, о матери? – недоумевала Лейла. – Что сейчас подумают о ней самой, как теперь ходить на работу, видеть лица людей, которые совсем недавно были свидетелями всех ее унижений?» Думать, как прежде, о Рашиде она уже не могла, понимая, что теперь его придется забыть навсегда. «Выйти за него – значит подтвердить все эти людские домыслы и сплетни. Но почему люди так жестоки, почему я не имею права на счастье, не могу быть с любимым человеком? Ведь я так мало прошу от этой жизни». Она готова была кричать от боли в душе и, чтобы никто ее не услышал, уткнувшись лицом в подушку, проплакала до утра. А тем временем Рашид не знал, что делать и куда себя девать. Не переставая, он все время думал: как его любимая, что с ней? Он метался по комнате как раненый зверь, то садился, то вставал, то в сотый раз шел из угла в угол. С кем посоветоваться? Может, завтра послать сватов? Или уехать в Москву, как и собирался, а тем временем все здесь наладится и вернется в прежнее русло? Миллион мыслей кружился в голове, но ни одна из них не могла его успокоить. Рахим решил прекратить мучения друга. Ему было больно, да и обидно за него. Решительно вошел в дом и, ничего не слушая, сразу же сказал: – Я прошу тебя, присядь. Ты изводишь себя, сестру, нас всех. Есть у меня одна идея... Он рассказал, что через несколько домов от Лейлы живет его дальняя родственница. Она частая гостья в доме Муссы. Рахим точно не знает, что она там делает – то ли занимается народным целительством, то ли снятием порчи. Но к ее услугам эта семья прибегает часто. Решено было ночью ехать к ней. Нужный адрес, хотя и в темноте, но нашли быстро. Рахим попросил Рашида подождать в машине, а сам вошел в небольшой дом, окруженный высокими деревьями. Пока Рашид ждал, он видел, как часто подъезжают и отъезжают от этого дома машины. Спустя десять-пятнадцать минут, Рахим вернулся. – Кажется, ей есть что тебе рассказать, – сказал он и пригласил друга к своей родственнице. Рашид зашел в мало освещенную и тесную комнату, в которой из мебели были одна кровать, стол и несколько стульев. Он поморщился, носом почувствовав отвратительный запах смеси лекарств, трав и плесени. Подойдя ближе, Рашид увидел маленькую старушку лет восьмидесяти. Она с интересом рассматривала юношу, который являлся виновником всей этой истории, наделавшей шуму в городе. Старушка подробно пересказала ему все, что происходило в доме его возлюбленной в тот вечер, добавив, что там присутствовал и его дядя. Упомянув его имя, она недовольно повела лицом в сторону. «Что бы это могло означать?» – настороженно подумал Рашид. Но чуть позже объяснение пришло само собой. Вознося до небес ангелочка, любимую внучку, как она называла Лейлу, старушка начала ругать всех взрослых, поступивших с ней так несправедливо. Затем проклятия обрушились на головы и тех, кто опорочил честное имя девушки. – Ах, если бы была рядом с ней ее мама, она не позволила бы издеваться над этим бедным дитя, – причитала она. Последняя фраза ввела Рашида в недоумение. «Что значит: была бы рядом с ней ее мама? Может, у старушки провал в памяти?» – подумал он, но тактично переспросил, что уважаемая дяци имеет в виду, говоря о матери Лейлы. – Но откуда вам знать всю эту историю, я и то сейчас плохо помню ее. Затем старушка, попросив их держать все это в строжайшей тайне, рассказала, что двадцать восемь лет назад из очередной поездки на заработки отец Лейлы приехал не только с большой суммой денег, но и с молоденькой девушкой. Через пару месяцев она родила ему девочку. Молодая мать никогда не выходила из дома, даже ей, часто посещавшей эту семью, не удавалось видеть ее. Лишь один раз она случайно застала ее, кормящую своего ребенка, но женщина, тут же отвернувшись, убежала в другую комнату. Старушка лишь заметила, что девушка была необычайно красива и стройна. Но в этом доме каждый день происходили ссоры. Старшая жена постоянно угрожала мужу уйти с маленьким сыном, оставив его. Крики порой слышны были даже на улице, затем все стихало на несколько дней. И так целый год, пока ту девушку не заставили уехать. Мусса с ней легко распрощался. Он устал от вечной ругани, криков в доме, но ребенка ей не отдал, несмотря на то, как говорят, что она, стоя на коленях, умоляла отдать ей девочку. После этого ее никто уже не видел. – Говорили, что она то ли молдаванка, то ли турчанка. Но правду об этом знают лишь немногие. Однако люди предпочитают молчать, боясь связываться с этой семьей. Рашид не знал, радоваться тому, что он услышал, или нет. Эта история потрясла его до самой глубины души. – А Лейла знает об этом? – находясь все еще под впечатлением от услышанного, спросил он. – Нет, конечно, откуда ей знать. Меня все они постоянно предупреждают, чтобы ни в коем случае ничего не говорила ей. Вот я и молчу. Зачем губить бедное дитя. Она не перенесет всего этого, если узнает правду.
Глубоко ночью друзья возвращались домой. Оба все еще не могли до конца поверить в эту жуткую и странную историю. Но для себя решили, что пока нужно молчать и не рассказывать о ней никому. Утром Рашид проснулся от громкой музыки под окнами, а затем и сильного удара в ворота. «Кто бы это мог в такую рань приехать?» – подумал Рашид и, одевшись, вышел. Возле дома стояла машина, из которой и раздавалась новомодная на современный манер песня. Из машины выглянул Умар, сын его старшего дяди Тагира. Не утруждая себя выйти из машины полностью, он, продолжая нажимать одной ногой на газ, отчего мотор то и дело взвывал на больших оборотах, передал Рашиду просьбу отца вечером приехать к ним в дом. Умар был мало знаком со своим двоюродным братом. Несмотря на свои четырнадцать лет, мальчик отличался от остальных своих братьев чрезмерной наглостью и надменностью. Рашид едва сдержался, чтобы не сделать ему замечание за столь дерзкое поведение. Но ссориться не хотелось, и он промолчал. Рашид никогда не стал бы поддерживать отношений с этой родней, но это шло против установленных правил. Он и раньше, может быть, скрепя сердце принимал все эти условности, но после случая с Лейлой Рашид о многом передумал, многое понял и теперь он относился к правилам если не покорно, то с открытыми глазами и с холодным рассудком. Вечером Рашид уже был в доме дяди Тагира. «К чему бы это приглашение?» – думал он. Но, вспомнив слова старушки-целительницы о том, что его дядя был в доме Муссы-муллы, когда там держался совет, догадался, что речь пойдет именно о Лейле, его дочери. Дядя весьма любил томить всех, с кем разговаривал, ожиданием главного, растягивая фразы и говоря сплошными загадками. Вот и на этот раз он не стал изменять своему правилу, рассказав вначале о своем погибшем прошлогоднем урожае, о холодной зиме. Рашид внимательно слушал его, молясь, чтобы дядя поскорее перешел к тому, из-за чего он и пригласил в свой дом племянника. Наконец, его мысленный призыв был, кажется, услышан. – Вчера я был у Муссы-муллы, – сказав эти слова, дядя Тагир хитро посмотрел на племянника, внимательно следя за его реакцией. – Там собралось много уважаемых людей. Мусса вообще человек очень гостеприимный и щедрый. По закону гор 67 Следующие десять минут прошли в перечислении всех достоинств Муссы-муллы. Дядя лишь забыл упомянуть о том, сколько этот человек принес людям горя. При этом он говорил все это как-то обреченно, что не предвещало Рашиду ничего хорошего. – Мне пришлось вчера выслушать в свой адрес много упреков из-за тебя. Но я не виню тебя, Рашид, все мы по молодости совершали ошибки. Я всех собравшихся там уважаемых людей заверил, что подобного больше с нашей стороны они не увидят, и этим самым смог загладить нашу вину. Последняя фраза привела Рашида в ярость. Он едва сдерживался, чтобы не накричать на дядю. «Как вы все смели решать за меня?! – с негодованием пронеслось в голове Рашида. – И что все это значит: отказаться от Лейлы, от моей Лейлы, которую я люблю больше всего на свете?!» А дядя Тагир тем временем продолжал обстоятельно излагать свои мысли: – Они очень богатые и высокомерные люди, с хорошими связями, нам не нужно с ними ни связываться, ни тем более ссориться. Этими словами дядя, не желая, конечно, того, но добил своего племянника окончательно. Терпеть дальше унижение у Рашида уже не было сил. Переступая через самого себя, нарушая многовековые традиции и едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос, он сказал: – Я и не знал, что наш тейп* так не в почете, если мы обязаны прогибаться перед Муссой. Дядя хотел сразу осадить племянника, но, будучи от природы хитрым и видя, что тот в ярости, решил действовать по-другому. – Ты еще молод, чтобы понимать все это. Мы никогда ни перед кем не унижались, но Мусса вправе решать все сам. В конце концов, это его дочь, и он хочет иметь не только зятя, но и захалаж** – уважаемых родителей жениха. А насильно забирать от него дочь мы не можем. – Я не могу им дать ни отца, ни мать, их у меня просто нет. Мне от их семьи ничего не нужно: ни их богатств, ни их связей, мне нужна одна лишь... – Рашид замолчал, вовремя вспомнив, что открыто говорить о своих чувствах к девушке не принято. Ему было обидно, что дядя даже не попытался найти хоть какуюнибудь ниточку, которая смогла бы вернуть ему его любимую. Он только думал о себе, пытаясь сохранить хорошие отношения с влиятельным человеком, которым и считал Муссу. Теперь Рашид понял, почему при упоминании имени его дяди старушка-целительница недовольно повела лицом. Ему хотелось, чтобы как можно быстрее закончился весь этот бесполезный и мучительный для него разговор, и бежать из этого дома. Но он продолжал терпеливо слушать дядю, пытавшегося всеми способами заставить его отказаться от любимой.
* Тейп – род. ** Захалаж – родственники со стороны невестки или зятя.
А тот еще долго приводил различные доводы, которые, по его мнению, должны были облагоразумить племянника. Потом надолго замолчал, очевидно, вспоминая что-то им упущенное. Наконец, вспомнил: – Да, я же забыл тебе сказать вот о чем. Два месяца назад приходил человек от моего младшего брата, твоего отца, он просил меня приехать. Я и хотел вначале, но ты же знаешь – здоровье у меня уже не то. Кровь ударила Рашиду в голову. Его отец жив, он просит о помощи, а его брат говорит об этом так спокойно, как будто речь идет о совершенно постороннем или чужом человеке. «Но почему же он так долго скрывал все это от меня?» Однако Рашид сдержался и ничего не сказал, лишь сжав зубы до боли, продолжал терпеливо слушать рассказ дяди Тагира. – Хотел послать туда старшего Мухмеда, но тот постоянно занят на работе, – сказал дядя, и следующие десять минут ушли на перечисление всех заслуг любимого сына. – Мухмед все же обещал ближе к весне съездить, – сказал все тем же спокойным и безразличным голосом дядя Тагир. Затем минут пять он ругал своего непутевого младшего брата. Сил слушать все это у Рашида уже не было. – Где он? – перебил он дядю. – Кажется, тот человек сказал, что брат живет где-то под Ставрополем, в хуторе, – равнодушно ответил тот. – У меня где-то есть его адрес. Минуты две он перебирал бумажки на столе, затем, видимо, вспомнив что-то, полез в карман и достал из него помятый клочок бумаги. Протянул его Рашиду: – Тут слово длинное, я его даже и не запомню. Прочтешь сам... Развернувшись и даже не попрощавшись, Рашид вышел, громко хлопнув за собой дверью. Такому унижению и издевательству он не подвергался никогда. Дядя с ним разговаривал, словно с оборванцем, просящим у богатого родственника милостыню. «Значит, отец жив, и ему нужна помощь. Кто знает, может быть, он болен? Непременно нужно завтра же поехать, привезти его сюда. Я им всем докажу, что способен заботиться о своем отце, о своих родных, самостоятельно решать все свои проблемы!» Луиза долго не могла поверить, что отец их жив и живет совсем недалеко от их дома. Обхватив свои колени двумя руками, она тихо плакала. Ей было больно и обидно смотреть на брата, мечущегося из стороны в сторону без поддержки братьев, которых у него никогда и не было, без помощи отца, который давно пропал, родственников, многие из которых только делают вид, что помнят о детях Курейша. Но что она могла сделать, чем помочь брату? Она всего лишь женщина, которой тут же укажут на ее место. Когда стемнело, заехал Рахим и, посоветовавшись, они договорились рано утром выехать из Назрани, чтобы ближе к обеду быть уже на месте.
Продолжение следует...